Несмотря на события эпохального масштаба, происходящие сейчас в Венесуэле, обстановка внутри страны (в отличие от бурной реакции венесуэльцев за рубежом) такая, будто почти ничего не происходит: люди вернулись к своим повседневным делам, улицы пусты, ликования не видно вовсе — только в магазинах выстроились длинные очереди за товарами первой необходимости.
По мнению венесуэльских экспертов и социологов, отчасти это связано с тем, что страна уже не раз стояла на пороге перемен к лучшему, но всякий раз эти перемены не наступали, и население привыкло реагировать на подобные события без особого энтузиазма. Кроме того, сейчас улицы Каракаса патрулируют вооруженные отряды, которых не было при Мадуро, и политологи заявляют, что репрессии в стране не ослабли после падения режима, а, напротив, усилились.
На следующий день после захвата Мадуро президент США Дональд Трамп объявил, что далее в управлении страной он будет работать с вице-президентом Венесуэлы Делси Родригес, фактически отодвинув венесуэльскую оппозицию на второй план.
Родригес, до этого верная соратница Мадуро, заняла пост президента при поддержке судебных, политических и, что особенно важно, военных институтов — тех самых структур, которые венесуэльцы обвиняют в ухудшении качества жизни, развале рынка труда и обнищании населения.
А уже в понедельник вечером министр юстиции Диосдадо Кабельо опубликовал фотографии, на которых он позирует с сотрудниками сил безопасности. На одном из видео хорошо вооруженные солдаты кричат: «Всегда верны, никогда не предадим!».
Сообщается, что гражданские ополченцы — по приказу правительства — прочесывают улицы, подавляя любые празднования операции США, в ходе которой Мадуро был захвачен и доставлен в Нью-Йорк для суда.
В Каракасе появилось множество военных блокпостов. Иностранным журналистам запрещен въезд. Национальный союз работников прессы сообщил, что в понедельник утром были задержаны 14 журналистов, хотя позже их отпустили.
Их задержание произошло в момент, когда Делси Родригес была приведена к присяге в качестве временного президента и вскоре после того, как она заявила о готовности сотрудничать с администрацией Трампа, которая, в свою очередь, заявила, что будет «управлять» Венесуэлой.
Профсоюз журналистов сообщил, что сотрудники СМИ были задержаны венесуэльскими силами безопасности в столице — в здании Национальной ассамблеи и в его окрестностях, а также в районе Альтамира.
По меньшей мере двоих журналистов задержали агенты военной контрразведки Венесуэлы, в то время как остальных — сотрудники разведывательной службы страны.
Как говорится в заявлении профсоюза, у задержанных осматривали рабочее оборудование, проверяли телефоны, а также читали их публикации и сообщения в социальных сетях.
Кроме того, колумбийский и испанский журналисты были задержаны на границе Венесуэлы с Колумбией, в районе города Кукута.
Боязнь репрессий
В Венесуэле, похоже, существует общее понимание: репрессии не закончились с арестом Мадуро, они усилились.
Это одно из объяснений того, почему венесуэльцы, годами протестовавшие в надежде на перемены, фактически никак не проявили свою радость по поводу свержения президента, преследовавшего инакомыслящих и развалившего одну из самых процветающих экономик Латинской Америки.
По мнению венесуэльских социологов и активистов, корни нынешнего настроя надо искать в президентских выборах 28 июля 2024 года, по итогам которых победителем был объявлен Мадуро, несмотря на то, что оппозиция во главе с Марией Кориной Мачадо представила миру доказательства победы Эдмундо Гонсалеса — с большим отрывом.
Именно с того дня репрессивный аппарат государства проявил себя в самой жесткой форме: были задержаны тысячи человек, преследованиям подвергался любой, кто выражал недовольство — уже не только на улицах, но и в частной жизни или в социальных сетях.
Люди решили в целях самосохранения перестать протестовать в любых проявлениях.
Катиуска Камарго — опытный и известный общественный деятель из Петаре, одного из рабочих районов Каракаса. Она ежедневно общается с десятками людей на улице.
«С того дня утвердился самый жестокий, самый жесткий, самый беспощадный репрессивный аппарат — и этим объясняется, почему нас нет на улицах», — говорит она.
По ее словам, улицы ее района прямо сейчас «патрулируют люди в масках с длинноствольным оружием, которые проверяют статусы WhatsApp у прохожих».
Историческая память
Рафаэль Ускатеги — венесуэльский социолог и правозащитник. В настоящее время он возглавляет аналитический центр«Лаборатории мира». Немногие так хорошо, как он, понимают ментальность сегодняшнего венесуэльца.
«Авторитаризм сумел навязать структурный страх, — говорит он. — Осторожность — это не апатия, а заученный способ социальной защиты в условиях репрессий. Люди выработали высокий уровень осознанности и политической зрелости, опираясь на предыдущий опыт, когда перемены тоже казались возможными», — объясняет он.
За 25 лет чавизма было несколько моментов — каждый из них стал целой эпохой, — которые намекали на переходный период: попытка переворота против Чавеса в 2002 году; нефтяная забастовка в 2003-м; референдум, который Чавес проиграл в 2007 году; его болезнь и смерть в 2013-м; протесты против Мадуро в 2014 и 2017 годах; парламентские выборы 2015 года, выигранные оппозицией; попытка оппозиции сместить Мадуро в 2019 году; президентские выборы 2024 года.
Все эти события порождали реальные надежды на перемены, которые вскоре разрушались.
Захват Мадуро, разумеется, — иная ситуация: это падение лидера не такого калибра, как Чавес, более неопытного, того, кто был вынужден опираться на репрессии и изоляцию, чтобы удержаться у власти.
Его арест — самое убедительное за последние 25 лет доказательство того, что в Венесуэле возможны перемены.
И все же, если судить по задержаниям в понедельник, присутствию патрулей на улицах и заявлениям Трампа, Родригес и ее союзников, есть основания говорить о «переходе без перехода» — как это назвал Вашингтонский аналитический центр по делам Латинской Америки (WOLA), .
Еще одна сорвавшаяся попытка перехода [к переменам]. Но с одной важной разницей: на этот раз венесуэльцы, похоже, не застигнуты врасплох. Напротив, они научились управлять своими ожиданиями и не впадать в эйфорию триумфа, как это бывало раньше. А без завышенных ожиданий, считают эксперты, на этот раз, вероятно, не будет и разочарования.
«Хотя надежда сохраняется, в качестве защитного механизма сегодня преобладает рациональный гиперскептицизм», — говорит социолог Ускатеги.
Антрополог из Венесуэлы, докторант Университета Саламанки Мариана Вальис добавляет: «Множество попыток добиться демократического прорыва сформировали историческую память о неудачах. Силы, стремившиеся к переменам, были нейтрализованы, и потому возникло более осторожное управление ожиданиями».
Кроме того, по ее словам, кризис был настолько глубоким, что сформировалась культура выживания, сосредоточенная на самом базовом.
«Повседневность заставляет людей тратить энергию на решение элементарных задач дня. Потребность в выживании перевешивает все остальное», — отмечает она.
За эти 25 лет Венесуэла превратилась в страну махинаций, беззакония, экономических перекосов и клиентелизма. И те, кто остался, адаптировались. Они говорят, что «приняли это как должное».
Возникли государство, экономика и общество, существующие вне политики, потому что политика потерпела крах.
И теперь, когда Мадуро пал, венесуэльцы не празднуют этот исторический момент ни на улицах, ни на пляжах.
