Суд в Нью-Йорке предъявил обвинения президенту Венесуэлы Николасу Мадуро, захваченному американским спецназом в ночь на субботу. Аналогичные обвинения были предъявлены его жене, Силии Флорес. Американское правосудие обосновывает законность судебного процесса национальными юридическими концепциями, утверждая, что для начала суда не имеет значения, с какой законностью подозреваемый был доставлен в США для разбирательства. Однако законность важна для критиков американской администрации в США и за ее рубежами. Они подчеркивают, что легальных оснований для поимки Мадуро не было и ничего хорошего такое откровенное нарушение норм международного права не принесет.
Администрация США сразу же объяснила захват Мадуро и его жены в Каракасе борьбой с наркотрафиком. Дональд Трамп, его министры, генпрокурор и военачальники упирали на опасность, которая угрожает Штатам от контрабанды наркотиков из Венесуэлы. Причастность Мадуро к контрабанде, равно как и утверждения о чрезвычайном размахе венесуэльской наркоторговли нуждаются в доказательствах, которые пока что Трамп и его чиновники не предъявляли. Но оформление этого рейда как чисто правоохранительной операции для исполнения американской юридической процедуры дает администрации шанс отбиться от обвинений в том, что американская армия была задействована за рубежом без консультации с Конгрессом США.
Правоведов, что в США, что за их пределами, объяснения Трампа и его министров не убеждают. «В Уставе ООН зафиксировано право на самооборону, которое позволяет использовать силу для защиты от вооруженного нападения. Но это никогда не применялось для чего-то типа контрабанды наркотиков», — объясняла в интервью журналу New Yorker Уна Хатауэй, профессор в Школе права Йельского университета и президент американского «Общества международного права». «Когда 80 лет назад писался Устав ООН, в него был заложен запрет на использование силы одними государствами против других. Государствам не позволяется самим решать, надо ли применить силу против других стран», — говорит она.
Профессор Марк Уэллер, эксперт британского аналитического центра Чатем-Хаус, напоминает, что запрет на использование военной силы в национальной политике имеет всего два исключения — в ответ на вооруженное нападение или для спасения населения, находящегося под непосредственной угрозой уничтожения. И для этого, добавляет Уэллер, нужна авторизация ООН. «Ясно, что ни одного из этих условий в случае вооруженной операции США в Венесуэле нет. Американский интерес в подрыве наркоторговли или утверждения о том, что правительство Мадуро представляет собой по сути преступную группировку, юридического оправдания этой операции не дают», — пишет Уэллер.
- «Я невиновен. Я — порядочный человек». Репортаж Би-би-си из зала суда над Мадуро
- Прецедент Мадуро. Решатся ли последовать примеру Трампа авторитарные лидеры по всему миру?
- Подкаст: США захватили Мадуро: что дальше?
Однозначного и авторитетного вывода о том, что США нарушили международное право, не будет — сделать это теоретически мог бы Совет Безопасности ООН, но на практике такое решение он не примет — из-за того, что у США в Совбезе право вето.
Сразу же после того, как Мадуро предъявили обвинения, Совет Безопасности заслушал предсказуемо гневные выступления представителей Китая, Колумбии и России, инициаторов этого заседания. «Разбой в отношении лидера Венесуэлы, сопровождавшийся гибелью нескольких десятков венесуэльских и кубинских граждан, стал в глазах многих предвестником возвращения в эпоху бесправия и силового американского доминирования, хаоса и беззакония, от которого продолжают страдать десятки государств в различных регионах мира», — провозглашал российский посол в ООН Василий Небензя.
Представитель США Майкл Уолц предсказуемо отверг обвинения, сказав, что имела место «хирургически точная правоохранительная операция против двух обвиняемых, скрывающихся от американского правосудия». Николаса Мадуро и Силию Флорес американский посол назвал «наркотеррористами» и заявил, что они ответственны за «нападения на жителей США, дестабилизацию Западного полушария и незаконные репрессии против народа Венесуэлы».
«Безусловно, эти действия США нарушают международное право, причем они нарушают его основополагающие принципы, — констатирует в интервью Би-би-си Глеб Богуш, специалист по международному праву, научный сотрудник Кельнского университета. — И в этом, конечно, огромная опасность, потому что это происходит не первый раз, но на этот раз это сделано настолько демонстративно и отброшены, ну, что называется, любые приличия, которые соблюдались. То есть такое ощущение, что администрация Трампа сознательно даже не озаботилась созданием хоть какого-то правового основания для своих действий».
От Монро к «Донро»
Пока юристы говорят о нарушении норм, реалисты подчеркивают, что беспрецедентными такие методы США называть нельзя, особенно в отношении стран Латинской Америки. «В 1989 году в Москве собрался Съезд народных депутатов СССР, и там были приняты в том числе и разного рода решения про новое мышление во внешней политике СССР. В этот же момент американцы вторглись в Панаму, арестовали тогдашнего диктатора Панамы Норьегу, — напоминает Василий Жарков, доцент Европейского гуманитарного университета в Вильнюсе. — А до этого была еще Гренада (вторжение в 1984 году — Би-би-си), а до этого — приход к власти в Чили Пиночета при поддержке ЦРУ. Поэтому на самом деле Соединенные Штаты Америки не отказывались от доктрины Монро применительно к Латинской Америке».
Подход, сформулированный в 1823 году Джеймсом Монро, пятым президентом США, представлял собой предупреждение европейским державам: не влиять на латиноамериканские страны, вошедшие в «сферу влияния» США (в ответ Америка обязалась не вмешиваться в европейские дела). В 1904-м Рузвельт дополнил это видение мира понятием «большой дубинки» (Big Stick), присвоив США право вмешиваться в дела латиноамериканских государств в том случае, если их нестабильность или банкротство были чреваты возвращением европейского воздействия. Во второй половине XX века опасаться приходилось уже советского влияния, что довольно убедительно продемонстрировал Кубинский кризис 1962 года.
Год назад, когда Дональд Трамп второй раз вступал в должность, журналисты New York Post решили угодить безграничному трамповскому тщеславию и придумали новое название для старой идеологии: Donroe Doctrine. Среди современных мотивов для возвращения «большой дубинки» — проблемы массовой миграции, борьба с наркотрафиком и необходимость добраться до месторождений полезных ископаемых, нужных для современных производств в США. «Соединенные Штаты вновь утверждают и будут применять доктрину Монро, чтобы восстановить американское превосходство», — сообщила миру новая стратегия национальной безопасности, принятая месяц назад.
«Много сейчас комментариев по поводу того, что это значит для международного права и почему Америка, которая десятилетиями была собственно главным глобальным полицейским и хранителем того самого мирового порядка, теперь идет против собственно этого мирового порядка, — рассуждает специалист берлинского центра Карнеги (центр в российском реестре «иноагентов») регионовед Темур Умаров. — Но надо понимать, что тот мир, в котором мы привыкли существовать, где Америка главная держава, великая держава, этот мир никогда не был подчинен исключительно объективному международному праву. А Америка и до этого совершала те действия, которые были выгодны ей — когда понимала, что у нее есть для этого необходимые ресурсы».
К концу декабря стало ясно, что ресурсы для проведения молниеносной операции в Венесуэле имеются, и других препятствий для захвата Мадуро Дональд Трамп не видел. «Великие державы, особенно обладающие ядерным оружием, все время могли и, когда считали это возможным, совершали такие действия. Пытались это подать как что-то, встраивающееся в существующий международный порядок. Просто теперь этого делать, видимо, нет необходимости», — полагает Умаров.
Туманное будущее китайского присутствия
Место казавшихся подозрительных президенту Монро европейцев в Латинской Америке (а также в Азии и Африке) уже давно занял Китай. В КНР в последние годы уходило до 80% добываемой в Венесуэле нефти, и то, что стареющая нефтяная промышленность этой страны не рухнула окончательно, — заслуга в большей степени китайских инженеров и китайских технологий.
Взамен Венесуэла получала миллиардные кредиты. На кредиты покупались тысячи тонн китайского ширпотреба, которые кое-как держат на плаву потребительскую экономику обанкротившейся боливарианской революции. Китайские коммуникационные гиганты обеспечивали Венесуэле связь: Huawei строила вышки сотовой связи, а ZTE поддерживала электронную карточную систему, позволяющую распределять дотации и доступ к социальным услугам.
Потеряет ли КНР свои преимущества в торговле после того, как Дональд Трамп заявил о непосредственном участии американцев в управлении Венесуэлой и намерениях вернуть туда американские нефтяные компании, потерявшие свои позиции в конце нулевых при национализации нефтянки президентом Уго Чавесом?
Агентство Reuters со ссылкой на источники в Каракасе сообщило, что через сутки после вывоза Мадуро в США совместным предприятиям в сфере добычи нефти рекомендовали снизить добычу. Уведомления об этом были направлены и предприятию с участием китайской CNPC, и двум СП с участием американской Chevron, и компании Petromangas, создававшейся с участием «Роснефти». Возможно, эти ограничения носят не стратегический, а оперативный характер, так как из-за блокады венесуэльских нефтяных поставок складировать уже добытое становится все сложнее.
Стратегическим решением в будущем может быть давление на китайские телекоммуникационные компании. Цуй Шоуцзюнь, профессор и исполнительный директор Центра латиноамериканских исследований при Китайском народном университете, предполагает, что их глубокое проникновение в каналы передачи информации в Венесуэле могут посчитать проблемой. «Huawei и ZTE внедрялись в экономику Венесуэлы годами, и проамериканское правительство, вероятно, распорядится демонтировать их оборудование или ввести запрет на его использование в критически важных узлах», — считает он.
Наступление на китайские интересы в Южной Америке Трамп начал сразу же после инаугурации, напоминает Василий Жарков. «Началось его второе президентство инаугурационной речью, где он говорил о возможности конфискации Панамского канала. А к чему это привело? Это привело к тому, что китайцы, которые активно инвестировали в порты Панамы, ушли из этого региона. Идет скрытое американо-китайское соперничество в Южной Америке. И очевидно, что Китаю придется здесь тесниться».
Но все эти процессы вряд ли пойдут быстро, полагает Темур Умаров из центра Карнеги, спешить с выводами о скором отказе Венесуэлы от сотрудничества с КНР не стоит. Без существенной опоры на Китай Венесуэла не обойдется даже под надзором из Вашингтона, считает он. «Любая здравомыслящая администрация, которая придет на смену Мадуро в Каракасе, должна будет сотрудничать с Китаем, потому что иначе невозможно вести экономику. Экономическая система завязана на взаимоотношения с Китаем от самого низкого уровня и выше по производственной цепочке и глубже в технологии. В том числе и технологии по добыче нефти — там тоже все произведенное сделано, так или иначе, в Китае».
Что смогут Владимир и Си?
Прогнозы негативных последствий американского рейда в Каракасе неизменно содержат упоминания о российской агрессии в Украине и давно утвержденной политике Пекина присоединить Тайвань к материковому Китаю. Естественно, официальные Москва и Пекин моментально выразили шок и озабоченность американской «спецоперацией». «Венесуэле должно быть гарантировано право самой определять свою судьбу без какого-либо деструктивного, тем более военного вмешательства извне», — заявил МИД России в субботу.
Но эти дипломатические ноты мало кто воспринял всерьез. «Ой, не говорите, — иронизирует обозреватель Atlantic по поводу заявления России. — Может быть, распространить этот принцип и на другие государства, например, Украину, где российские войска уничтожают мирных людей каждую неделю? Отчасти как раз потому, что четыре года назад россиянам не удалось убить или взять в плен „законно избранного президента суверенного государства“».
Можно ли предполагать, что демонстративное пренебрежение нормами международного права со стороны США действительно даст дополнительный импульс и легитимность попыткам России вернуться в свои „сферы влияния“? Маловероятно, считает Василий Жарков из Европейского гуманитарного университета. Принятие свершившегося в Венесуэле факта в первую очередь опирается на молниеносность и успех американской операции, а с этим у Владимира Путина обнаружились проблемы сразу же после вторжения в Украину в феврале 2022-го.
«Вопрос в том, есть ли у него ресурсы для того, чтобы реализовывать подобный сценарий. То есть быстро, молниеносно вторгаться в соседнее государство, решать проблему с верховной властью и все это делать в течение суток. Такого ресурса у Путина нет. Более того, Украина уже получила поддержку своих европейских союзников и получала поддержку Соединенных Штатов Америки. И получают ее косвенно и сейчас, потому что Америка продает оружие Украине за европейские деньги. Эта ситуация — не зеркальная. Я не думаю, что Путин что-то приобрел в этой ситуации».
Темуру Умарову кажутся слишком простыми утверждения о том, что операция, предпринятая Трампом в Венесуэле, может приблизить момент силового захвата Тайваня Китаем. Это связывает в логическую пару процессы, которые на самом деле идут по-разному. «Действительно, выглядит так, что единственное, что сдерживало Китай от присоединения Тайваня, — это то, что Америка не позволяла себе нарушать международное право. Теперь, как она нарушила, сразу все, у кого в карманах лежат такие потенциально похожие примеры, достанут их и будут действовать так же, как и Дональд Трамп. Но надо понимать, что это абсолютно разные конфликты, это разные ситуации».
Отличает их, по мнению Умарова, и то, что Тайвань, в отличие от Венесуэлы, — успешное государство с развитой экономикой, и то, что в теории с претензиями Китая на установление своей государственности на острове согласны большинство стран, имеющих дипломатические отношения с Пекином, и, с другой стороны, то, что Соединенные Штаты обязались защищать Тайвань и пока что от этих обязательств не отказывались. «Для [председателя КНР] Си Цзиньпина это абсолютно другой кейс, который будет решаться иначе. И конфликт по поводу Тайваня будет развиваться, исходя из других факторов, которые создают почву для принятия решений в Пекине. Пекин не смотрит на то, что делают США в Латинской Америке, для того чтобы решить, что они будут делать с Тайванем у себя в акватории».
«В данном случае сложно сказать, что Китай заинтересован в разрушении международного права. Как, на самом деле, во многих вопросах и Россия, — рассуждает правовед Глеб Богуш. — Другое дело, что они заинтересованы в этом состоянии неопределенности и в ситуации, когда фактически для крупных — в военном отношении, прежде всего — государств, условно говоря, предусмотрено не просто привилегированное положение, которое они и так по факту занимают, но и возможность самостоятельно предусматривать для себя дополнительные исключения. Что означает, что, собственно, никакого права нет».
Международное право уходит зимовать
«Rules-based order», миропорядок на основе правил, за четыре года российского вторжения в Украину и за год нового президентства Трампа принял на себя довольно много ударов. Богуш, однако, призывает не хоронить раньше времени систему, создававшуюся после Второй мировой войны, и не забывать, что пока бОльшая часть государств мира все-таки привержена системе международного права. «Другое дело, что целый ряд его институтов находится в очень тяжелом положении, и некоторые юристы называют это „зимовка“. То есть международное право — в ситуации, когда оно частично находится в спящем состоянии», — говорит Богуш.
Сколько продлится эта спячка — и не превратится ли анабиоз в состояние, вернуться из которого уже будет невозможно? «Мы находимся в состоянии глубочайшего кризиса международного права и в целом глобального миропорядка, как мы его понимали после холодной войны и до начала пандемии ковида, наверное, — констатирует Темур Умаров из берлинского центра Карнеги. — Мы продолжаем существовать в этом периоде разлома, когда старый миропорядок уже распался и перестал существовать, а новый еще не настал. И это очень некомфортное, очень опасное время, когда каждый день может происходить беспрецедентное событие».
Новое это состояние или же не очень хорошо забытое старое — вопрос терминологии и метафор. «Мы с вами оказываемся один на один с базовыми настройками международных отношений, — утверждает Василий Жарков из Европейского гуманитарного университета. — Базовая настройка, базовая комплектация осталась прежней — это состояние международной анархии. Последние 80 лет, после Второй мировой войны, пытались каким-то образом развивать либеральные институты и через них делать международные отношения более предсказуемыми и более мирными. И это отчасти удалось, но только отчасти».
Жарков считает, что выражение balance of power переводят на русский (как «баланс сил») неправильно. «Это не только сила, это власть, то есть способность подчинять себе. Америка ее продемонстрировала», — говорит он.
