12 января 2025 года — 1419-й день войны в Украине. Длительность полномасштабного вторжения России в Украину превысила срок Великой Отечественной войны. И пока признаков скорого окончания так называемой «СВО» по-прежнему нет. В новом выпуске рассылки Би-би-си спецкор Ольга Ившина* рассуждает о том, что на самом деле стоит за этими числами: как меняется ощущение войны в России, что за цифрами потерь. А еще рассказывает историю маленького чуда в одной семье.
Если вы хотите с понедельника по пятницу получать письма от журналистов Русской службы Би-би-си, подпишитесь по этой ссылке.
Математика войны
В один из дней этой бесконечной войны я без какой-то особой причины зашла в наш общий рабочий email-ящик для обратной связи. Чаще всего туда присылают оскорбления, угрозы, спам, а также сообщения вроде «меня 10 лет облучают инопланетяне, срочно расскажите об этом!». Но в этот раз в ворохе последних писем я увидела: «Умоляю, сообщите хоть какую-то информацию! Сегодня на главной странице вашего сайта мы увидели фото перебинтованной женщины. Эта женщина — моя мама!»
Чем закончилась эта история, я расскажу в конце этой рассылки. А пока подчеркну, что даты начала войн, о которых мы говорим сегодня, имеют важную оговорку. И к 22 июня 1941-го, и к 24 февраля 2022-го война уже шла несколько лет.
Вторая мировая началась еще в 1939 году, и СССР в ней активно участвовал. К июню 1941 года советские войска уже успели войти в Восточную Польшу, провести «зимнюю войну» с Финляндией и оккупировать страны Балтии. До 2022-го восемь лет тянулась «гибридная» фаза войны в Украине: аннексия Крыма при участии российских военных без знаков отличия, а затем регулярное участие российских кадровых военных и техники в боях в Донбассе (о чем регулярно писали независимые журналисты, в том числе и мы). По сути это уже была война, просто называлась она иначе. Впрочем, назвать полномасштабное вторжение в Украину войной российские власти не решаются и сейчас.
Один из главных итогов любой войны — это разрушенные судьбы и потерянные человеческие жизни. Число признанных СССР потерь в Великой Отечественной войне менялось неоднократно. В 1946 году Сталин говорил о семи миллионах погибших. При Брежневе эта цифра выросла до 20 миллионов, сейчас историки говорят о 26-27 миллионах.
О потерях в ходе войны в Украине российские власти особо не распространяются. Второй и последний раз Минобороны России отчитывалось о своих потерях в сентябре 2022 года. Прозвучала цифра «5937 погибших», но уже тогда в нашем поименном списке потерь, который мы ведем с «Медиазоной» (объявлена «иноагентом» в России) и командой волонтеров только на основе открытых источников, было уже более 6000 фамилий. Сейчас число установленных нами погибших российских военных перевалило за 160 тысяч человек. Но это лишь часть реального числа потерь.
«Самое тяжелое для матери — это ждать, не зная, чего именно ты ждешь. Не знать, жив ли твой сын, где он находится, и не иметь возможности получить даже краткую официальную информацию» — это фраза из письма, которое на днях мне прислала мать одного из пропавших без вести солдат российской армии. Таких писем в моем ящике с 2022 года было сотни. Кто-то из тех, кого месяцами ищут родственники, находился захороненным на кладбищах далеко от дома (так нередко происходило, например, с заключенными, воевавшими в составе ЧВК «Вагнер»). Кого-то ищут до сих пор.
Только в 2025 году в российские суды поступило более 80 тысяч исков о признании российских военнослужащих погибшими или безвестно отсутствующими.
Изучив открытые данные из судов различной инстанции, наши коллеги из «Медиазоны» установили, что текущий уровень обращений по признанию безвестно отсутствующими в 10 раз превышает число таких обращений по сравнению с довоенными годами.
Четвертый год войны превратил ее из чего-то чрезвычайного в обыденность. И чем дольше длится эта повседневность, тем сильнее искушение считать ее нормой, хотя нормой она не является.
О чудесах на войне
А теперь об окончании той самой истории, которую я упомянула в начале.
Самая обычная семья из Луганской области с началом войны оказалась разрезана линией фронта. Когда бои в очередной раз активизировались, автор письма Артем (настоящие имена и названия городов я не пишу для безопасности героев) потерял связь с мамой Натальей, оставшейся на территории, подконтрольной Украине. Три месяца мучительной тишины, и Артем уже отчаялся увидеть маму живой.
И вдруг — на главной странице нашего сайта он видит фотографию своей мамы. Это был емкий снимок-портрет, который мы использовали для иллюстрации новости об обстреле. На нем перебинтованная Наталья с ошарашенными глазами и едва заметной улыбкой сидит среди осколков стекла и обрушившихся кирпичей.
Я откладываю все дела и начинаю искать фотографа, снявшего бабушку. Он рассказывает, что всех раненых, которых он снимал после обстрела, успешно эвакуировали в соседний прифронтовой город. В городе — где тоже гремят обстрелы — к поиску подключается местная волонтерка. Узнаем, что бабулю осмотрели врачи, травмы не тяжелые. Ее отправили дальше — туда, где чуть безопаснее. Звоню автору письма. Он плачет в трубку…
Проходит два дня. Рано утром меня будит звонок. Это снова Артем — дрожащим голосом рассказывает, что по моей наводке стал смотреть сообщества «тихого» города в соцсетях. И там волонтеры повесили фотографию Натальи с подписью: «Сегодня привезли с фронта, потеряла связь с родными. Может, кто-то узнает?» Они связались, волонтеры передали трубку, впервые за три с лишним месяца Артем услышал голос мамы. Разделенные тысячами километров, обожженные войной — мать и сын, а вместе с ними и я — плакали и улыбались.
К сожалению, не все истории этой войны закончились так. Сотни тысяч людей оплакивают своих близких. Миллионы — потеряли дома. Ужас войны, к сожалению, не заканчивается. Но пусть эта история будет маленьким лучиком света на этом фоне. Как говорил волшебник Дамблдор из книг о Гарри Поттере: «Счастье можно найти даже в самые темные времена, если не забывать обращаться к свету».
