Это перевод материала шеф-корреспондента Би-би-си по международным делам Лиз Дюсет, опубликованного на сайте BBC News
Руководители Ирана сталкиваются с самым серьезным вызовом со времени их собственной революции 1979 года.
Их ответ стал беспрецедентным: они начали жестокие репрессии с использованием сил безопасности и почти полностью отключили интернет в стране в масштабах, невиданных во время предыдущих кризисов.
Многие улицы, где еще недавно были слышны гневные крики протестующих, теперь начинают затихать.
«В пятницу было очень многолюдно — толпа была невероятной — и было много стрельбы. Затем в субботу вечером стало намного тише», — рассказал Персидской службе Би-би-си один из жителей Тегерана.
«Чтобы выйти на улицу сейчас, нужно хотеть умереть», — поделился своими размышлениями один иранский журналист.
На этот раз внутренние потрясения усугубляются внешней угрозой: президент США Дональд Трамп неоднократно предупреждал о возможности использования против Ирана военной силы. Его слова звучат через семь месяцев после американских ударов по ключевым иранским ядерным объектам, произошедшим во время 12-дневной войны между Ираном и Израилем. Эта война ослабила иранский режим.
Но если использовать аналогию, к которой часто прибегает американский лидер, это также дало Ирану «еще одну карту».
Трамп теперь заявляет, что Тегеран хочет вернуться за стол переговоров.
Но у Ирана нет хороших козырей: по словам Трампа, ему, возможно, все же придется принять какие-то меры до любой встречи с Ираном; переговоры не смогут полностью унять накал страстей, вызванный нынешними волнениями.
И Иран не уступит максималистским требованиям США, включая полный отказ от обогащения урана. Это стало бы нарушением красной черты, которая лежит в самой основе стратегической доктрины этой теократии.
Независимо от того, какое давление сейчас оказывается на лидеров Ирана, нет никаких признаков, что они меняют курс.
Решающая неделя?
«Они склоняются к тому, чтобы пойти на жесткие меры, пережить этот момент, а уже потом решать, что делать дальше», — говорит Вали Наср из Школы передовых международных исследований Университета Джонса Хопкинса, автор книги «Великая стратегия Ирана».
«Но учитывая их сложные отношения с США и Израилем, а также санкции, у них не будет много вариантов для улучшения жизни иранцев, даже если им удастся подавить протесты».
Эта неделя может определить динамику развития событий — погрузится ли Иран и весь регион в очередную волну военных действий, и удастся ли Тегерану при помощи грубой силы полностью подавить протесты, как это было в прошлом.
Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи заявил в понедельник дипломатам в Тегеране, что «ситуация сейчас полностью под контролем».
Днем, в лучах яркого солнца, улицы Тегерана были заполнены толпами людей, которых правительство призвало выйти и отвоевать улицы у протестующих.
Но через пять дней после полного отключения связи во внешний мир начинает просачиваться мрачная картина произошедшего. Этому помогают спутниковые терминалы Starlink, техническая изобретательность и мужество иранцев.
Мы слышим рассказы врачей о переполненных больницах и видим жуткие кадры с моргами под открытым небом, заполненными длинными рядами черных мешков с телами. Журналисты Персидской службы Би-би-си получают голосовые сообщения, авторы которых выражают шок и страх.
Число жертв растет. Во время последней волны беспорядков в 2022-2023 годах, которая длилась более полугода, правозащитные организации зафиксировали около 500 смертей и более 20 тысяч арестов. На этот раз, по сообщениям, за несколько недель число погибших уже значительно превысило эту цифру, а число задержанных перевалило за 20 тысяч человек.
Правительство не отрицает, что произошло кровопролитие; государственное телевидение показывает кадры с импровизированными моргами и даже признает, что некоторые протестующие были убиты.
Улицы Ирана горели: в порыве гнева были подожжены правительственные здания. Их считают символами системы, но правительство осуждает нападения на государственную собственность как дело рук «террористов и бунтовщиков».
В этот раз власти также стали квалифицировать происходящее намного более жестко с юридической точки зрения: по их словам, «вандалы» будут обвинены в «ведении войны против Бога» и подвергнутся смертной казни.
Правительство возлагает основную вину за восстание на иностранных врагов, как они называют Израиль и США. На этот раз в пользу их обвинений также говорят известные факты проникновения в различные иранские структуры израильской спецслужбы Моссад во время 12-дневной войны в прошлом году.
Почему эти протесты — уникальное явление
С каждым новым всплеском волнений в Иране звучат одни и те же вопросы: насколько широко распространяются протесты; кто выходит на улицы и площади; как отреагируют власти?
Эта последняя волна демонстраций стала уникальной во многих отношениях.
Она началась самым обычным образом. 28 декабря торговцы, продающие импортную электронику в Тегеране, были потрясены внезапным обвалом валюты; они закрыли свои магазины, объявили забастовку и призвали других торговцев на базаре последовать их примеру.
Первоначальная реакция правительства была быстрой и примирительной: президент Масуд Пезешкиан пообещал диалог и признал, что у протестующих были «обоснованные требования». Инфляция в Иране достигает почти 50%, а обесценивание валюты наносит ущерб и без того тяжелой жизни людей.
Вскоре на банковские счета всех граждан было зачислено новое ежемесячное пособие в размере около 7 долларов, чтобы помочь их экономическому положению.
Но цены продолжили расти, и волна недовольства усилилась.
Менее чем через три недели иранцы вышли на улицы повсюду — от небольших бедных провинциальных городков до крупных городов, скандируя лозунги в поддержку экономических и политических перемен.
Сейчас нет быстрых и простых решений — дело в самой системе.
Иран сломлен годами разрушительных международных санкций, неэффективного управления и коррупции. В стране глубоко укоренилось резкое недовольство ограничением социальных свобод, ее жители страдают от последствий затянувшегося противостояния с Западом.
Но пока что центральная власть, похоже, держится.
«Для полного краха все еще не хватает самого важного элемента: решения репрессивных сил, что они больше не получают выгоды от режима и не готовы убивать за него», — объясняет Карим Саджадпур, старший научный сотрудник Фонда Карнеги в Вашингтоне.
Раскол элит и последствия внешнего вмешательства
До начала нынешнего кризиса было известно, что среди самых влиятельных игроков в правящих кругах Ирана были резкие противоречия по ключевым вопросам. В частности, о том, следует ли (и как именно) возобновить неудачные переговоры с США о новом ядерном соглашении и каким образом восстановить стратегический баланс, резко ослабленный в результате войны в Газе, когда были нанесены удары по его прокси-силам и политическим партнерам в регионе.
Но выживание системы, их собственной системы, важнее всего.
Высшая власть в Иране по-прежнему принадлежит 86-летнему верховному лидеру аятолле Хаменеи. У него не самое лучшее состояние здоровья, но он окружен самыми верными защитниками, в том числе военными Корпуса стражей исламской революции (КСИР), которые контролируют экономику, политику и безопасность Исламской Республики.
Известно, что почти ежедневные угрозы президента Трампа заставили руководство Ирана сосредоточиться. Слова главы Белого дома также заставили строить самые разные предположения о последствиях внешнего вмешательства.
Военные действия могут стать поддержкой для протестующих, но могут и привести к обратному результату.
«Основным результатом будет укрепление единства элиты и нивелирование раскола внутри режима в момент повышенной уязвимости», — считает Санам Вакил, директор программы по Ближнему Востоку и Северной Африке в лондонском аналитическом центре Chatham House.
Одним из самых громких иранских голосов, призывающих президента Трампа вмешаться, стал бывший наследный принц Реза Пехлеви, чей отец был свергнут с поста шаха Ирана во время исламской революции 1979 года. Но его заявления — так же как и тесные связи с Израилем — вызывают очень разные оценки.
Другие люди, такие как лауреат Нобелевской премии мира Наргес Мохаммади (она по-прежнему находится в тюрьме в Иране) или удостоенный наград режиссер Джафара Панахи, настаивают на том, что изменения должны быть мирными и должны происходить изнутри.
В ходе нынешних волнений Пехлеви продемонстрировал способность сплотить и направить восставших. Его призывы в начале прошлой недели к скоординированным скандированиям, по-видимому, вывели на улицы еще больше людей, несмотря на очень холодную зимнюю погоду.
Определить, насколько большой поддержкой он пользуется, невозможно. Возможно ли, что нынешнее глубокое желание перемен заставляет некоторых людей ухватиться за знакомый символ? Участники демонстраций поднимали дореволюционный иранский флаг «Лев и Солнце».
Пехлеви подчеркивает, что он не пытается вернуть монархию, а стремится возглавить переход к демократии. Но в прошлом он не был объединяющей фигурой в разделенной иранской диаспоре.
Умы иранцев, в том числе тех, кто по-прежнему поддерживает правящих священнослужителей, также заняты опасениями коллапса и хаоса, финансовыми проблемами и многим другим. Некоторые думают о реформах, а не о революции.
История показывает, что когда запал уличных протестов начинает подкрепляться силой, перемены могут произойти как сверху, так и снизу. Но это всегда непредсказуемо и зачастую опасно.
- «Они просто продолжали убивать». Что очевидцы говорят о кровавом подавлении протестов в Иране
- Сын последнего шаха. Кто такой Реза Пехлеви, чье имя скандируют восставшие иранцы
- Протесты в Иране: демонстранты не сдаются, но погибших может быть намного больше, чем считалось
- Волнения в Иране: беспорядки охватили десятки городов, власти отключили интернет во всей стране