611 слов, критика в адрес европейской демократии, похвала грузинскому обществу, дескать, способному отличить ложь от правды, и пресловутый Deep State с его «грузинским офисом». Письмо премьера было объемным, но расплывчатым. С его слов, в радикализации грузинского общества виноват генеральный директор уже закрывшегося оппозиционного телеканала Mtavari Ника Гварамия. По поручению покровителей он, цитата, «прервал многолетнюю культуру политических, экономических и социальных дебатов в стране».
К слову, в публичных дебатах «Грузинская мечта» не участвует уже много лет. Причем по собственной инициативе. Тенденция начала зарождаться еще в 2012-м, когда основатель партии миллиардер Бидзина Иванишвили, тогда еще только собиравшийся во власть, демонстративно отказался говорить с конкурентами в эфире Общественного вещателя.
Инициатива Кобахидзе оказалась неожиданной. Во многом, потому что премьер не уточнил с кем и где нужно говорить во имя демократии.
Допустим, он имел в виду оппозицию, которую в стране условно можно поделить на три подгруппы – сателлитов «Мечты», прокремлевские сила и прозападные партии. Последних, «Нацдвижение», «Лело», «Ахали», «Гирчи» и «Дроа!», власти намерены запретить на законодательном уровне. Генпрокуратура с ноября ведет расследование, большинство оппозиционных лидеров отправлены в тюрьмы.
С площадкой также непонятно. Много лет назад «Грузинская мечта» полностью отказалась гостить у критических СМИ, проправительственные каналы реальных оппонентов власти к себе не зовут. Пять лет назад партийная номенклатура и вовсе перестала давать комментарии сотрудникам независимых медиа. Для них закрыли все государственные мероприятия, по желанию гонят из парламента.
Наблюдатели теперь теряются в догадках. Неужели «Мечта» осознала глубину кризиса и идет на попятную, или же это политической трюк, популизм и попытка собственной легитимации?
В любом случае, многие в оппозиции вызов премьера решительно принимают, изъявляя готовность к дебатам на любой площадке, в любом формате.
