Новосозданная партия «Единая нейтральная Грузия» выступила с заявлением, в котором фактически поставила под сомнение целесообразность сохранения курса на евроинтеграцию и призвала к публичным дебатам по этому вопросу. Авторы обратились к провластным пропагандистским телеканалам «Имеди» и «Рустави 2» с призывом в кратчайшие сроки предоставить эфир для таких обсуждений.
В партии повторяют нарратив «Грузинской мечты» о том, что Евросоюз управляется «неформальными олигархическими семьями» и т. н. «Глубинным государством» (Deep State). И утверждают, что эти силы системно наносили ущерб Грузии – от «финансирования революций» до «несправедливых санкций» и угроз отмены безвизового режима с ЕС.
«В настоящее время в стране нет более важного вопроса, и до тех пор, пока мы не избавимся от иллюзии евроинтеграции, уже превратившейся в угрозу для Грузии, стране не суждено быть в мире».
«Единая нейтральная Грузия» была основана в июле 2024 года как общественная инициатива, а 1 декабря 2025-го зарегистрирована уже в статусе политической партии. Одним из ее основателей стал бывший член «Грузинской мечты» Вато Шакаришвили, ранее неоднократно выступавший с радикальными антизападными заявлениями.
С самого начала «Нейтральная Грузия» предлагала отказаться от «безусловного членства» в ЕС, а также исключить из Конституции статью 78, закрепляющую курс на вступление в Евросоюз и НАТО. В риторике партии регулярно воспроизводятся ключевые нарративы российской пропаганды – о «деградации» Запада, «внешнем управлении», «ЛГБТ-пропаганде» и угрозе утраты суверенитета. Одним из первых политических требований движения стало проведение референдума о нейтралитете, который его лидеры называют гарантией мира, стабильности и даже восстановления территориальной целостности Грузии.
Выдержка из Конституции Грузии. Источник: Законодательный вестник Грузии (matsne.gov.ge)
По мнению эксперта по европейской интеграции Фонда Рондели Кахи Гоголашвили, появление подобных инициатив напрямую связано с конституционными ограничениями, в которых находится власть. Он подчеркивает, что стратегический внешнеполитический курс – это решение долгосрочного характера, однако ключевая проблема для «Грузинской мечты» заключается не в самом курсе, а в невозможности изменить или пересмотреть его без нарушения Конституции.
Поскольку статья 78 основного закона практически запрещает смену внешнего курса, пространство для подобных заявлений и «тестовых» инициатив передается менее институционально значимым и менее квалифицированным политическим группам.
«Фактически «Грузинская мечта» решила частично размыть собственную роль в этих процессах и именно поэтому создала якобы независимые партии – такие, как «Единая нейтральная Грузия», «Сила народа», «Европейские социалисты» и другие. На самом деле это одна и та же политическая сила. Это все «Грузинская мечта» и ее пропагандистские отростки. Такая техника хорошо известна».
Гоголашвили отмечает, что схожая схема давно используется и в России: в Госдуме действуют партии и спикеры, которые озвучивают те или иные позиции вместо Владимира Путина в тех случаях, когда прямое высказывание для него политически неудобно. Аналогичный механизм сегодня просматривается и в Грузии, и в этом нет ничего неожиданного.
Эта логика стала особенно заметной после того, как «Грузинская мечта» начала продвигать законодательные инициативы, вступающие в противоречие с Конституцией. По оценке Гоголашвили, правящая партия заинтересована в отмене статьи 78, но не располагает для этого легальными инструментами, прежде всего из-за отсутствия конституционного большинства в парламенте.
В таких условиях, считает аналитик, власти вынуждены искать обходные пути – в том числе через Конституционный суд или иные непрямые механизмы, эффективность которых остается неопределенной. Именно этим он объясняет появление и активизацию таких структур, как «Нейтральная Грузия», которые, по сути, действуют от имени «Грузинской мечты», вынося в публичное пространство политически чувствительные инициативы.
«Через подобные заявления формируется дискуссия, которая позволяет постепенно приучать общественное мнение – в том числе грузинских граждан, 85% которых поддерживают интеграцию в Евросоюз, – к мысли о том, что этот приоритет теоретически может быть поставлен под сомнение или отменен».
В самой «Грузинской мечте» уверяют, что с пути евроинтеграции страна не сходит, а все проблемы во взаимоотношениях между Тбилиси и Брюсселем связаны с происками европейской бюрократии, которая «часто портит отношения своими заявлениями и действиями».
Накануне глава МИД Мака Бочоришвили заявила, что критика грузинских властей со стороны ЕС «не имеет того содержания, которое необходимо для серьезной оценки». И в Тбилиси к этому давно привыкли.
Вместе с тем, Бочоришвили выразила уверенность, что отношения между Грузией и Евросоюзом стратегически важны для обеих сторон. И намекнула, что сейчас эти отношения невзаимовыгодны и нездоровы, а Брюссель не предпринимает никаких попыток для сближения:
«Грузия – это страна, которая нуждается в Евросоюзе, и Грузия – это страна, в которой нуждается Евросоюз».
Глава МИД убеждена, что в свете глобальных изменений ЕС придется придерживаться более прагматичного подхода к отношениям с Грузией.
Возможно, Бочоришвили имеет в виду трансформацию мирового порядка, затеянную президентом США Дональдом Трампом. Несмотря на продолжающееся игнорирование Вашингтоном обращений грузинских властей, в Тбилиси демонстрируют готовность перезагрузить отношения с США. По словам главы МИД, грузинская сторона ожидает от Штатов шагов по возобновлению полноценного диалога и подчеркивает готовность к сотрудничеству в рамках взаимных интересов.
Политолог Каха Гоголашвили считает, что такая риторика связана с ожиданиями, которые «Грузинская мечта» связывает с изменением политической конъюнктуры в Вашингтоне.
«Они исходят из предположения, что меняется сама роль США в международных отношениях – от государства, активно поддерживающего развитие демократии в мире, к роли крупного актора, которого в меньшей степени интересуют внутренние процессы в других странах.
В этой логике для США важна прежде всего транзакционность отношений – их практическая выгода. Если отношения выгодны, значит, они возможны. В «Грузинской мечте» считают, что таким образом можно будет в конечном счете прийти к примирению с администрацией США».
Но пока никаких признаков изменения американской политики в отношении Грузии нет. Стратегическое партнерство между Тбилиси и Вашингтоном, приостановленное при администрации Байдена, так и не восстановлено. Президент Трамп не ответил ни на одно из публичных писем руководителей Грузии. При этом он активно общался с лидерами соседних стран, в том числе Армении и Азербайджана, а в феврале Ереван и Баку посетит второй человек в администрации США – вице-президент Джей Венс. Визит в Тбилиси в южнокавказском турне не фигурирует.
В этой связи Каха Гоголашвили подчеркивает, что нейтральный статус Грузии, о котором заговорили сателлиты «Мечты», должен быть принят ключевыми международными акторами. Либо сама страна должна обладать ресурсами – военными, экономическими и геополитическими – для обеспечения своей безопасности и самостоятельности.
По словам эксперта, в нынешних условиях у Грузии практически нет шансов существовать как нейтральное государство: отказ от евроатлантической опоры не создает баланса, а, напротив, лишает страну внешних гарантий безопасности и делает ее уязвимой в логике раздела сфер влияния между крупными державами. В этом контексте риторика о нейтралитете выглядит не стратегией, а инструментом воздействия на общественное мнение:
«Разговоры о нейтралитете – это вымысел, и, скорее всего, они нужны для того, чтобы общественное сознание привыкло к мысли об отходе от Европы и западного мира. А что будет дальше – нейтралитет или окончательное сближение с Россией – это уже следующий этап».
Грузия вне игры: Давос, Трамп и новая геополитическая архитектура без Тбилиси