Возвращение Дональда Трампа в Белый дом многие считали большой удачей для Кремля. Но год спустя Украина продолжает получать американское оружие и разведданные, а бои идут за все те же города в Донбассе, что и до инаугурации Трампа. Одновременно действия США угрожают российским интересам на Южном Кавказе и Ближнем Востоке.
«Кажется, русское ПВО не сработало, не правда ли?», — язвил министр обороны США Пит Хегсет, расхваливая американскую операцию по захвату Николаса Мадуро в Каракасе, небо над которым должны были охранять российские системы.
Эта операция обезглавила режим, бывший ключевым партнером России на «заднем дворе» США. Не потеряв ни одного солдата, Вашингтон получил контроль над венесуэльской нефтью и нейтрализовал центр антиамериканской политики в Латинской Америке. Москва теперь вряд ли дождется возвращения миллиардных кредитов, выданных после списания миллиардных долгов.
Будущее двух других союзников России в Латинской Америке тоже под вопросом. Коммунистическое правительство на Кубе, которое выживало за счет венесуэльской нефти, и режим Даниэля Ортеги в Никарагуа, верного голоса за все пророссийские резолюции в ООН, могут стать следующими целями США.
На Ближнем Востоке ключевой российский партнер, власти Исламской Республики Иран во главе с аятоллой Хаменеи, борются за выживание. За последний год они впервые в истории оказались втянуты в прямые столкновения с Израилем и США. Их главные прокси — ливанское движение Хезболла — были фактически разгромлены Израилем. Внутри Ирана экономический кризис привел к беспрецедентным протестам, а в конце января в Персидский залив прибыла ударная группа американских авианосцев.
В Сирии, которую еще недавно называли российским протекторатом, свергнувшие Башара Асада повстанцы предпочитают развивать отношения с Вашингтоном и Европой. Они присоединились к антитеррористической коалиции США в регионе, а спецпосланник Трампа выступал посредником в переговорах между Дамаском и курдскими силами. В конце января российские военные в спешке эвакуировали авиабазу Камышлы на северо-востоке страны.
Падение одних дружественных Москве режимов и шаткое положение других выявили неспособность России проецировать силу вне постсоветского пространства, говорит Анатоль Ливен, директор Евразийской программы в Институте Куинси, американском исследовательском центре.
«Россия сохраняет широкое дипломатическое влияние в мире, но в военном плане она теперь ограничена лишь частью своего ближнего зарубежья», — считает Ливен.
Но говорить об уходе России с Ближнего Востока и из Латинской Америки рано.
Джихадисты бывшие и действующие
Хотя российская армия занята войной в Украине, а в Сирии сменилась власть, Москва сохраняет позиции в стране и на Ближнем Востоке в целом, считает Антон Мардасов, ведущий аналитик Российского совета по международным делам.
После свержения Асада встал вопрос о судьбе российской авиабазы Хмеймим и морского пункта в Тартусе, на которые Москва имела права до 2066 года, и Россия даже начала спешно выводить с них тяжелую технику. Но пришедший к власти бывший джихадист Ахмед аш-Шараа обещал, что его правительство будет выполнять обязательства по договорам с Москвой.
Сейчас Хмеймим продолжает служить перевалочным пунктом для поддержки российских военных в Африке и Тартус также остается под российским контролем.
«Новый сирийский режим заинтересован в России как контрбалансе, учитывая сложную обстановку между Турцией и Израилем, США, арабскими монархиями. Дамаск пытается не попасть в зависимость от того или иного игрока, чтобы не стать разменной монетой турецкого руководства, которое хотело бы усилить позицию в Сирии как передового центра обороны, как в свое время Иран это делал за счет Сирии», — говорит Мардасов.
В ноябре российские военные посетили юг Сирии. Российские газеты писали, что Дамаск выразил интерес в возобновлении российского присутствия возле границы с Израилем в надежде, что оно остановит продвижение израильских военных вглубь сирийской территории. Временный президент аш-Шараа в январе во второй раз посетил Москву и встретился с Владимиром Путиным.
«За счет экономических отношений, неформальной и формальной дипломатии полностью вычеркнуть Москву из отношений Ближнего Востока невозможно», — считает Мардасов. Он отмечает, что присутствие в Сирии позволяет российским дипломатам оказывать влияние и на ситуацию в соседнем Ливане.
Схожую ситуацию в Африке описывает Беверли Очиенг, эксперт по геополитике Сахеля. Регион больше десяти лет борется с ползучим наступлением джихадистских группировок, первой мишенью которых стала Республика Мали.
Сначала помощь в борьбе с ними предложила Франция, бывшая метрополия. Но после восьми лет французской операции «Бархан» джихадистское наступление перекинулось на соседние Буркина-Фасо и Нигер. Власть во всех трех странах захватили военные, которые потребовали вывода французских войск и обратились к услугам «ЧВК Вагнер», а затем и заменившего его Африканского корпуса Минобороны РФ.
Но пока что российские военные и инструкторы проявили себя не лучших французских, и весь прошлый год джихадисты активно наступали, вытесняя правительственные войска.
Тем не менее Москва уже вложила достаточно средств и усилий, чтобы расширять свое присутствие на континенте, используя Сахель как плацдарм для выхода в другие регионы, говорит Очиенг. Даже если лидеры африканских государств предпочли бы иметь дело с США, они осознают, что их континент — не приоритет для Белого дома.
Это означает, что Россия останется игроком в регионе. Например, в борьбе с джихадистами у военных правителей Мали, Буркина-Фасо и Нигера сейчас нет очевидных альтернатив, и хотя бы поэтому они полагаются на россиян. В обмен на отправку военных российские компании сохраняют доступ к природным ресурсам нескольких стран. Параллельно Россия расширяет свой доступ к портам Гвинейского залива.
Постсоветские лидеры — лучшие друзья Трампа?
Радикальнее всего в последние годы отношение к России менялось на постсоветском пространстве.
Многим в этих странах вторжение в Украину и сопровождающая его риторика напомнили о собственных отношениях с бывшим имперским центром — от колонизации Российской империей до уничтожения национальной интеллигенции в 1920-30-е и последующей русификации. А в глазах правящих элит Москва потеряла статус предсказуемого партнера.
Быстрее всего Россия потеряла позиции на Южном Кавказе, где еще недавно расширяла присутствие.
В 2020 году война между Азербайджаном и Арменией закончилась при посредничестве Путина, и в Нагорный Карабах вошли российские миротворцы. Но после полномасштабного вторжения России в Украину все изменилось.
В 2023 году Азербайджан силой вернул контроль над Карабахом, а российские миротворцы были отправлены домой раньше срока. Уже в 2025-м лидеры двух стран утвердили текст мирного соглашения — при посредничестве Дональда Трампа.
Компромиссный проект дороги между Азербайджаном и его эксклавом был назван «Путем Трампа во имя международного мира и процветания» (TRIPP). Теперь Трамп называет Ильхама Алиева и Никола Пашиняна своими друзьями, и они оба вошли в его Совет мира. Армения получила статус стратегического партнера США еще в последние дни администрации Джо Байдена, и подобный же договор Вашингтон планирует заключить с Азербайджаном.
В то же время обе страны отдаляются от России. Большую часть прошлого года Баку и Москва находились в состоянии дипломатического конфликта. Арестованные на его пике россияне остаются в азербайджанской тюрьме, а близкие к власти азербайджанские СМИ продолжают критиковать Кремль.
Власти обеих стран также ведут охоту на предполагаемых агентов Кремля. В Баку бывший глава администрации президента обвиняется в подготовке заговора и работе на Москву. В Ереване несколько оппозиционеров и архиепископ Армянской церкви обвиняются в подготовке вооруженного переворота при поддержке России.
Оставаясь на бумаге членом ОДКБ, военного союза под руководством России, Армения уже фактически в нем не участвует. И хотя страна остается членом Евразийского экономического союза, ее власти ставят целью вступление в Евросоюз.
Параллельно американские пограничники обучают армянских, которые со временем должны полностью заменить россиян на границах Армении. По инициативе Еревана погранвойска российского ФСБ уже были выведены из столичного аэропорта, и теперь ожидается их вывод с армяно-иранской границы.
Потеря влияния на постсоветском пространстве — главный вызов для Кремля, считают российские пропагандисты.
В начале января эту точку зрения сформулировал Владимир Соловьев. «Мы должны заниматься сейчас не Сирией и не Венесуэлой. Мы не должны терять наших позиций, но самое важное для нас — наше ближнее зарубежье, — сказал Соловьев. — […] Потеря Армении — вот это гигантская проблема. Проблемы в нашей Азии, […] в Центральной Азии, как ее называют, вот это для нас может быть гигантской проблемой».
В те же дни Александр Дугин, известный российский ультраправый идеолог, высказался еще радикальнее: «Нельзя согласиться с существованием суверенной Армении, или суверенной Грузии, или суверенного Азербайджана, суверенного Казахстана, суверенного Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана».
Эти цитаты обидели многих в странах, которым они угрожают, и за ними увидели намерения Кремля. В Армении даже вызвали российского посла из-за эфира Соловьева и вручили ему ноту протеста. МИД России назвал его слова частным мнением.
Как и в случае Южного Кавказа, позициям России в Центральной Азии больше всего может угрожать активность администрации Трампа. В ноябре американский лидер впервые в истории принял в Белом доме президентов Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана.
Для лидеров Центральной Азии сближение с США служит способом ограничить российское и китайское влияние. А команда Трампа не обсуждает с ними проблемы с правами человека и демократией в их странах, как делали предыдущие американские администрации. Вместо этого Вашингтон интересуется полезными ископаемыми, включая редкоземельные металлы.
«Ресурсы, которыми Бог благословил ваши страны», — так обозначил госсекретарь США Марко Рубио поле для сотрудничества с государствами региона. Он обещал посетить все пять стран в 2026 году.
Незадолго до саммита американская компания получила миллиардный контракт на разработку полезных ископаемых в Узбекистане. Другая американская корпорация получила долю 70% в проекте по разработке месторождений вольфрама в Казахстане. Вольфрам крайне важен для военного-промышленного комплекса, и Китай — мировой лидер в его добыче и производстве.
Больше того, планы США на Кавказе и в Центральной Азии взаимосвязаны. Вашингтон поддерживает проект «Срединного коридора» — транспортного пути, соединяющего Европу с Центральной Азией и дальше Китаем в обход России и Ирана, и «Путь Трампа» на территории Армении должен стать его частью.
В регионе также вновь растут деколониальные настроения. Это и реакция на войну России в Украине, и угрозы российских пропагандистов другим ее соседям, и результат жесткой антимигрантской политики внутри России.
Недавно Кыргызстан подал на Москву в суд ЕАЭС, а президент Узбекистана осудил нарушения прав мигрантов в России. На встречах друг с другом президенты стран региона теперь используют национальные языки, хотя раньше говорили на русском. Гражданское общество в Центральной Азии тоже активно пересматривает роль русского языка и культуры.
«Баланс — в пользу Путина»
Принимать слова Соловьева и Дугина за намерения Кремля — ошибка, говорит Константин Затулин, депутат российской Госдумы. Для российской власти важнее всего — переговоры с США по Украине, и в этом вопросе администрация Дональда Трампа «принимает активное участие и играет на данный момент основную роль», сказал Затулин Би-би-си.
Активность США на постсоветском пространстве, свержение Мадуро и потеря Россией ведущей роли в Сирии ослабляют геополитические позиции Москвы. Но если сравнить их с ущербом, который претензии Трампа на Гренландию нанесли НАТО, то все происходящее идет на руку российскому президенту Владимиру Путину, говорит Би-би-си Джон Болтон — один из ведущих вашингтонских «ястребов», служивший советником по национальной безопасности в первой администрации Трампа.
«Баланс — в пользу Путина. Во время холодной войны ключевой целью Советского Союза было разрушить НАТО, создав раскол между США и Европой. Но НАТО расколоть не удалось, и это было одной из причин, по которой СССР проиграл холодную войну. Теперь Трамп делает за них (Кремль — Би-би-си) их работу», — считает Болтон.
Пока неизвестно, будут ли реализованы договоренности Трампа с лидерами постсоветских республик, отмечает Джон Болтон. Но для многих из них новые сделки с Вашингтоном не означают отказа от партнерства с Москвой, а скорее баланс между ними.
«Страны Центральной Азии хотят оставаться независимыми. У них для этого есть все возможности: за их расположение борются и Россия, и Китай, и США», — говорит Болтон.
Российский депутат Константин Затулин тоже считает, что сделки Трампа с лидерами «ближнего зарубежья» не должны слишком волновать российскую власть.
«Намерения еще не являются данностью. В Центральной Азии очевидно, что регион на сегодняшний день в большей мере завязан на развитие отношений с Россией и Китаем, — сказал Затулин. — У нас еще есть время, чтобы разобраться, уточнить все это».
Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан остаются членами ОДКБ, а Казахстан и Кыргызстан — еще и членами Евразийского союза, и главными торговыми партнерами этих стран остаются Китай и Россия.
В Армении и Азербайджане охота на агентов Кремля направлена на внутреннюю аудиторию — лидеры и дипломаты обеих стран не упоминают эти темы в контексте отношений с Кремлем, вместо этого обсуждая с Москвой экономику. Несмотря на кризис в двусторонних отношениях, в 2025 году Москва и Баку подписали новый договор об экономическом сотрудничестве и планировали расширение транспортных коридоров, а глава Газпрома принимал президента азербайджанской государственной нефтяной компании SOCAR.
Правительство Армении, несмотря на прозападный курс, активно привлекает российских инвесторов и обсуждает с Москвой участие российских госкомпаний, Росатома и РЖД, в продлении эксплуатации атомной АЭС и восстановлении железных дорог.
После Украины
Многие критики России опасаются, что после окончания войны в Украине у Кремля освободятся ресурсы и появится желание восстанавливать утерянное влияние на Южном Кавказе и в Центральной Азии.
Как на это отреагирует Вашингтон, зависит от того, кто будет президентом на тот момент.
«Если демократы победят в 2028 году, то мы увидим возврат к крайней враждебности и попытке остановить российское влияние на всех направлениях», — говорит Анатоль Ливен. Но победа кандидата от Республиканской партии может означать менее активное противостояние с Москвой, предполагает он.
Республиканец Джон Болтон считает, что все зависит от кандидата, который победит «в борьбе за душу Республиканской партии».
«Вице‑президент Джей Ди Вэнс — изоляционист. Он куда умнее Трампа, но у Вэнса нет гарантии на выдвижение в 2028 году от Республиканской партии», — говорит Болтон. Он настаивает, что в вопросах внешней политики республиканцы остаются партией Рейгана-Буша — сторонниками жесткого противостояния с Россией, поддержки демократических движений в других странах и увеличения военного бюджета.
По мнению Болтона, который служил замминистра юстиции и помощником госсекретаря в администрациях Рейгана и Буша-старшего, партия вернется к их позициям.
Однако Анатоль Ливен предупреждает, что строить планы на момент окончания войны России и Украины может быть делом неблагодарным, потому что любая заключенная сейчас сделка вряд ли приведет даже к стабильному режиму прекращения огня. Скорее, считает эксперт, это будет похоже на конфликт между Индией и Пакистаном за Кашмир, в котором с 1947 года длительные периоды перемирия сменяются перестрелками и полномасштабной войной.
Между тем Москва компенсирует неудачи на других направлениях усилением давления на Украину и новыми репрессивными мерами внутри страны, отмечает журнал Economist. Через несколько дней после захвата Николаса Мадуро российские военные ударили по Украине баллистической ракетой «Орешник».