Замглавы МИД России Михаил Галузин 15 февраля выступил с предложением к Тбилиси «задуматься», каких результатов можно было бы добиться при наличии дипотношений с Москвой. По словам Галузина, контакты двух стран «естественны» и основываются на «исторических и культурных узах».
«Видим, что нынешние грузинские власти стремятся к возвращению стране суверенитета. Их не устраивает ситуация, когда внутреннюю политику Грузии сложно отличить от внешней политики ЕС. Мы с пониманием воспринимаем попытки Тбилиси покончить с диктатом извне, а также шаги по защите грузинской идентичности».
Отдельно Галузин затронул экономику, указав на объемы товарооборота, зависимость части грузинского экспорта от российского рынка и долю российских туристов. Отсутствие дипломатических отношений дипломат охарактеризовал как несоответствие текущей динамике торговли.
«В 2025 году товарооборот составил рекордные 2,7 млрд долларов. На наш рынок приходится две трети поставок грузинского вина, больше половины спиртных напитков, 40% минеральной воды и 90% фруктов. Россия, в свою очередь, является ведущим поставщиком в Грузию пшеницы и нефти. В ключевой для Грузии туриндустрии ситуация схожая. Почти каждый четвертый турист – из нашей страны».
С начала 2026 года подобные сигналы из Москвы звучат практически в непрерывном режиме. Российские официальные лица последовательно развивают тезис о «прагматичной» политике грузинских властей и выгодах сотрудничества с Россией. Директор профильного департамента МИД РФ Михаил Калугин публично говорил о «серьезном настрое» на нормализацию и отдельно подчеркивал, что Тбилиси не присоединился к западным санкциям. Официальная представительница МИДа Мария Захарова в январе заявляла, что правительство Грузии демонстрирует «здоровый прагматизм», а экономическая динамика страны – следствие взаимодействия с Москвой.
На этом фоне прозвучали и жесткие идеологические формулировки: идеолог «русского мира» Александр Дугин фактически отверг право постсоветских государств на полноценный суверенитет, а в эфире федерального ТВ пропагандист Сергей Михеев поставил под сомнение саму концепцию равноправного партнерства с соседями.
Аналитик Фонда Рондели и бывший глава информационно-аналитического департамента МВД Грузии Шота Утиашвили считает, что Кремлю важно демонстрировать собственной аудитории: Россия не находится в полной изоляции, а страны постсоветского пространства, включая те, которые традиционно воспринимались как прозападные, сохраняют или наращивают взаимодействие с Москвой. Такой эффект, по его словам, приобретает дополнительное значение на фоне региональных изменений, в частности, углубления контактов Азербайджана с США и ослабления связей России с Арменией.
Именно Вашингтон сыграл ключевую роль в мирном урегулировании между Ереваном и Баку – соглашении, которое стороны последовательно называют отправной точкой новой политической и экономической конфигурации на Южном Кавказе.
В феврале вице-президент США Джей Ди Вэнс посетил Армению и Азербайджан – для обеих стран этот визит стал беспрецедентным по уровню американского представительства.
В Баку центральным событием стало подписание Хартии о стратегическом партнерстве с США, институционализировавшей сотрудничество в инфраструктуре, инвестициях и обороне. Ереван, в свою очередь, сделал акцент на соглашениях в сфере мирной ядерной энергетики и оборонных технологий, а также на технологическом треке, включая проекты, связанные с ИИ и высокопроизводительными вычислениями.
Новое заявление Галузина основывалось, в том числе, на «рекордных» показателях товарооборота, структуре грузинского экспорта и роли российского рынка. Последние несколько месяцев кремлевские медиа активно распространяют материалы с акцентом на экономических показателях роста торговли с Тбилиси.
Отдельной темой в российской новостной повестке стали поставки алкоголя. РИА Новости со ссылкой на данные грузинской таможни сообщало, что в 2025 году объем экспорта российской водки в Грузию достиг исторического максимума – 6,6 млн долларов, при сохранении Россией лидирующей доли импортного рынка. Аналогичным образом подавались и данные по энергоносителям. Вместе с тем, российские агентства и телеканалы цитировали статистику, согласно которой поставки российской нефти в Грузию по итогам прошлого года выросли более чем в 16 раз и достигли рекордных значений.
Особое внимание грузинской общественности привлекли заявления, прозвучавшие 12 февраля из уст вице-премьера РФ Алексея Оверчука. Он сообщил, что Москва рассматривает возможность восстановления железнодорожного сообщения с Грузией через территорию Абхазии. По словам Оверчука, речь идет о работе по «разблокированию нарушенных путей на Кавказе», а сам проект он связал с задачами региональной транспортно-логистической связанности.
Уже 13 февраля «Грузинская железная дорога» выступила с официальным заявлением: возобновление железнодорожного сообщения между странами не обсуждается, «соответственно, нам абсолютно непонятно, почему этот вопрос встал на повестке дня».
Спикер парламента Шалва Папуашвили также заявил, что «у властей Грузии нет никакой коммуникации по этому поводу». Но в целом правящая партия предпочитает не комментировать такие инициативы.
Ереван и Баку, но не Тбилиси: турне Джей Ди Вэнса и новая архитектура региона
По оценке Шоты Утиашвили, с высокой вероятностью публичное молчание «Грузинской мечты» будет сохраняться. Он отмечает, что в условиях нарастающей внешнеполитической неопределенности Тбилиси вряд ли заинтересован в формулировании жестких или обязывающих сигналов. В числе факторов, влияющих на такую осторожность, Утиашвили указывает на усиление международного давления вокруг Ирана, а также на сохраняющуюся непредсказуемость дальнейшего хода войны в Украине.
Отдельно он обращает внимание на возможную реакцию западных государств в случае гипотетического восстановления дипотношений с Москвой. По его оценке, открытие российского посольства будет интерпретировано партнерами как политический, а не технический шаг, и как демонстративная смена внешнеполитического курса:
«Будет воспринято всеми западными странами как открытое подчинение Грузии России. Это хуже, чем все, что до сих пор делала «Мечта». И даже для них это большой риск, и они должны быть уверены».
Утиашвили отмечает, что возможность восстановления дипотношений между Тбилиси и Москвой – «красная линия», пересечение которой неизбежно повлечет пересмотр отношений с Западом.
Первые признаки пересмотра партнерства уже есть: в рамках подготовки 20-го пакета санкций против РФ Еврокомиссия рассматривает возможность введения ограничений в отношении грузинского порта Кулеви. В документе порт упоминается в числе терминалов, транзакции с которыми предлагается ограничить наряду с мерами против судов «теневого флота» и танкеров, задействованных в перевозке российских энергоносителей.
Ранее Кулеви уже фигурировал и в международных публикациях. В частности, агентство Reuters сообщало о поставках российской нефти на местный НПЗ, а Служба доходов Минфина Грузии подтверждала заход в порт танкеров с российскими грузами, но подчеркивала, что ни суда, ни участники сделок на момент проверок не находились под санкциями.
Говоря о перспективах дальнейшего развития ситуации, Шота Утиашвили обращает внимание, что согласие Москвы на восстановление связей с Тбилиси было дано сразу после войны 2008 года, и с тех пор эта позиция принципиально не менялась: «Россия всегда говорила, что она готова восстанавливать дипотношения. Просто Грузия была против этого».
По словам эксперта, логика строилась вокруг вопроса территориальной целостности. «Грузия говорила, что если Россия хочет дипотношений, то она не может иметь три посольства в одной стране», – поясняет Утиашвили, имея в виду Тбилиси, и оккупированные Сухуми и Цхинвали. При этом, подчеркивает он, даже без формализованных условий о закрытии этих диппредставительств грузинская позиция сводилась к ожиданию сигналов со стороны Москвы о готовности содействовать решению территориального вопроса.
«Эта позиция Грузии пока официально не менялась. Таких интенций пока еще нет», – констатирует он. Возможное же согласие Тбилиси на российские предложения Утиашвили характеризует как шаг с системными последствиями: «Если Грузия согласится на российское предложение, это фундаментальный пересмотр не только внешней политики, но и просто территориальной целостности».