Это перевод статьи корреспондента Би-би-си. Оригинал на английском языке можно прочитать здесь.
Станут ли крайне левые новым изгоем французской политики, сменив на этом месте ультраправых?
Этот вопрос неизбежно возникает после убийства студента-националиста Кантана Деранка в Лионе, предположительно совершенного леворадикальными активистами.
Деранк был убит 12 февраля после небольшого университетского протеста ультраправых феминисток, безопасность которого он обеспечивал. На видео, снятом на мобильный телефон, видно, как молодые люди в масках и капюшонах неоднократно пинают и бьют Деранка кулаками, пока он лежит на земле. Полученные им травмы головы оказались смертельными.
С тех пор на главную леворадикальную партию «Непокоренная Франция» и ее лидера, опытного агитатора Жан-Люка Меланшона, обрушилась волна критики. В Национальном собрании Франции, состоящем из 577 членов, «Непокоренную Францию» представляет блок из примерно 70 депутатов.
Семь подозреваемых, которым в настоящее время предъявлены обвинения в связи с убийством, были членами или близкими сторонниками организации под названием La Jeune Garde («Молодая гвардия»), которая до своего запрета в прошлом году занималась охраной мероприятий «Непокоренной Франции».
Один из подозреваемых, Жак‑Эли Фавро, работал штатным парламентским ассистентом депутата «Непокоренной Франции» Рафаэля Арно. Именно Арно создал «Молодую гвардию» в 2018 году.
Фавро обвиняется в «соучастии в убийстве путем подстрекательства», а не в нанесении ударов, которые привели к смерти Деранка.
Тем временем Адриан Бессер, который, по словам его адвоката, также работал в команде Арно в Национальном собрании, входит в число обвиняемых именно в убийстве.
По словам следственного судьи, ни один из подозреваемых не признает, что убийство было преднамеренным. Двое из них отказались давать показания, остальные признали, что находились на месте происшествия, а некоторые сознались в нанесении ударов.
На протяжении последних 50 лет большинство французских политиков неизменно считали, что партия, подлежащая остракизму за связи с экстремизмом, находится на другом конце политического спектра: это «Национальный фронт» и его преемник, «Национальное объединение» (RN).
События последних десяти дней могут полностью изменить эту ситуацию — закончить «раздемонизацию» «Национального объединения», к которой так стремилась его лидер Марин Ле Пен, и создать новых «демонов» из крайне левых.
Это может иметь серьезные последствия для будущих выборов во Франции и для того, кто в итоге придет к власти.
Несмотря на противоположность своих взглядов, и «Национальное объединение», и «Непокоренная Франция» отвергают политический консенсус, определявший французскую политику последние полвека.
Опираясь на националистическую традицию, «Национальное объединение» ставит интересы французских граждан выше интересов иммигрантов и занимает жесткую позицию в отношении преступности, которую связывает с некоторыми иммигрантскими сообществами. Оставаясь верной своим марксистским корням, «Непокоренная Франция» защищает интересы рабочего класса, который, по ее мнению, сегодня в основном состоит из иммигрантов.
В экономической сфере позиции обеих партий не так уж сильно расходятся, но в отношении таких фундаментальных вопросов, как «идентичность», между ними царит взаимная ненависть.
Когда речь заходит о Газе, «Непокоренная Франция» отказывается осуждать смертоносное нападение ХАМАС на Израиль 7 октября, в то время как «Национальное объединение», несмотря на свое антисемитское прошлое, все чаще встает на сторону Израиля.
Если несмываемое клеймо переместится с одной стороны на другую — с крайне правых на крайне левых, — последствия для будущего Франции могут оказаться весьма серьезными.
До сих пор крайне правых удавалось сдерживать благодаря политическому «санитарному кордону», установленному остальными партиями.
«Национальное объединение» может быть самой популярной партией в стране, но ей трудно выиграть выборы, потому что ее противники договариваются между собой, чтобы обеспечить единство голосов, направленных против нее.
Показательный случай — парламентские выборы 2024 года, назначенные после неожиданного решения президента Эммануэля Макрона распустить Национальное собрание.
Тогда считалось, что «Национальное объединение» уверенно выиграет, и в первом туре голосования партия действительно выступила очень успешно.
Однако в решающем втором туре кандидаты от Макрона и левых партий отказались от участия в выборах, чтобы объединить голоса противников «Национального объединения». В результате левые и центристы восстановили свои позиции, а «Национальное объединение» получило всего лишь около 120 мест, и в итоге ни одна из партий не смогла обеспечить себе большинство.
Однако подобный маневр оказался возможен лишь потому, что другие партии не возражали против сотрудничества с «Непокоренной Францией» Жан-Люка Меланшона — партией, которая, в отличие от «Национального объединения», считалась частью так называемой «республиканской дуги», иными словами, была политически приемлемой.
Но что, если из-за убийства Кантана Деранка и причастности к нему молодых людей, связанных с «Непокоренной Францией», ситуация изменится?
Что, если социалисты с их 70 депутатами и центристы с примерно 160 депутатами откажутся сейчас заключать какие-либо соглашения с «Непокоренной Францией»? Внезапно противодействующее ультраправым блокирующее большинство начнет рушиться.
Но и это еще не все. Что, если клеймо позора сместится так сильно влево, что по сравнению с ними крайне правые будут выглядеть вполне прилично?
Тогда консервативные республиканцы, имеющие около 50 мест в парламенте, начнут открыто сотрудничать с «Национальным объединением», и крайне правые окажутся во главе политического мейнстрима.
Все это может уже сейчас оказать серьезное влияние на муниципальные выборы, которые пройдут во Франции в следующем месяце.
И оказаться еще более значимым, когда в 2027 году французы будут решать, кому доверить руководство страной на президентских и парламентских выборах.
«С момента смерти Кантана Деранка политический ландшафт изменился, — лаконично выразил эту мысль обозреватель консервативной газеты Le Figaro, Гийом Табар. — Партия Меланшона стала той политической силой, которую больше всего осуждают политики и СМИ. Для [„Национального объединения“] это подарок судьбы — впервые за полвека этот статус перешел кому‑то другому».
Обстоятельства, безусловно, сыграли на руку ультраправым.
Марин Ле Пен и глава партии Жордан Барделла давно привыкли к обвинениям в том, что «Национальное объединение» связано с сомнительными «силовыми» структурами или выдвигает кандидатов с компрометирующим прошлым.
Теперь им едва ли нужно даже открывать рот. Остальные политики делают эту работу за них, поскольку центристы, консерваторы и умеренные левые присоединяются к кампании против «Непокоренной Франции».
Процесс остракизма становится еще более неизбежным, поскольку «Непокоренная Франция» явно решила, что худшей политической стратегией было бы проявить раскаяние.
Убийство, конечно, они осуждают, но Меланшон отказывается публично осуждать «Молодую гвардию» или отстранить ее основателя Рафаэля Арно от должности депутата.
Это все крайне беспокоит представителей основного левого политического лагеря Франции. Они застряли между необходимостью дистанцироваться от «Непокоренной Франции» и укоренившимся инстинктом не оказывать поддержку крайне правым.
«Сосредоточивая все наши атаки на „Непокоренной Франции“, мы создаем коридор респектабельности для „Национального объединения“», — посетовал бывший премьер-министр Франции и возможный кандидат в президенты на выборах 2027 года Доминик де Вильпен. В прошлом он был консерватором, но сейчас смещается влево.
«Мы предлагаем „Национальному объединению“, то, о чем они всегда мечтали: видимость того, что она — обычная нормальная партия», — говорит он.
- Левая коалиция одержала победу на выборах во Франции. Ультраправые — на третьем месте
- Выборы во Франции: левые и макронисты сняли кандидатов в пользу друг друга, чтобы помешать ультраправым
- Французские ультраправые протестуют против приговора Марин Ле Пен
