Нефть марки Brent в понедельник 9 марта торговалась выше 100 долларов за баррель, подорожав с начала войны в Иране более чем на 30%. Российская нефть Urals в конце прошлой недели стоила примерно 65 долларов. Она все еще продается со скидкой к Brent, но уже стоит больше, чем заложено в российском бюджете. Россия в последние месяцы сталкивается с явными финансовыми проблемами. Способна ли война в Иране разрешить их? Во многом это зависит от того, как будет развиваться конфликт на Ближнем Востоке и как долго продлится период дорогой нефти.
В понедельник 9 марта нефть резко подорожала на мировых рынках: с утра стоимость барреля Brent поднималась до 117 долларов — правда, к вечеру цены откатились, и теперь нефть стоит чуть ниже 100 долларов.
В первую неделю войны рынок казался относительно спокойным — цены постепенно росли, но паники на рынках или резкого роста цен не было. Большинство аналитиков ожидало, что война быстро закончится, однако на десятый день конфликта стали расти опасения, что противостояние затягивается — как и остановка движения в важнейшем для нефтеторговли Ормузском проливе, который контролирует Иран.
Российская нефть марки Urals также растет в цене, сообщили Би-би-си в аналитическом агентстве Argus. С начала войны она подорожала на 59%.
Особенно сильно выросли в цене поставки российской нефти в Индию. На конец прошлой неделе рост составил примерно 41%, дойдя до 83 долларов.
Подорожание Brent отражает рост премии за геополитический риск, а не сокращение объемов поставок, заявили в день начала войны, 28 февраля, в компании Vortexa, занимающейся анализом мировых рынков. В компании поясняют, что пока война не меняет фундаментальные показатели — то есть предложение нефти все еще больше спроса.
Иранская нефть составляет примерно 3,5% от мирового предложения. Перебои с ее поставками вряд ли существенно изменят расклад на рынке.
Пока наибольшее влияние на ситуацию имеет остановка движения в Ормузском проливе — через этот пролив в 2025 году проходила примерно четверть морского товарооборота нефти, а возможности везти этот товар в обход ограничены. Судоходство резко прекратилось в проливе сразу после начала войны 28 февраля. Страховщики подняли цены или вообще перестали страховать суда, идущие через пролив. Страховые взносы за «военный риск» резко выросли, пишут в Vortexa. По данным аналитиков, продолжают ходить через пролив лишь отдельные танкеры — часть из них под санкциями.
Закрытие пролива — это один из самых крупных перебоев в поставках сырой нефти в современной истории, отмечают в компании Kpler, также анализирующей мировую торговлю.
Иран всегда шантажировал соперников тем, что перекроет пролив, но не делал этого — и сейчас официально пролив не закрыт. Закрытие пролива в Kpler видят как менее вероятный сценарий, ожидая, что в таком случае США военной силой в течение нескольких часов лишат Иран возможности угрожать проливу, кроме того, официальное закрытие настроит против Ирана Китай, 38% морского импорта нефти которого идет из Персидского залива.
От поставок через пролив, прежде всего, зависят страны Азии. В 2025 году около 80% нефти и нефтепродуктов, транзитом проходивших через пролив, шли в этот регион.
Второй угрозой для рынка могут стать целенаправленные удары по иранской экспортной инфраструктуре, включая остров Харг, где работает крупнейший нефтяной терминал Ирана, или морским погрузочным системам. Такие удары могут быстро вывести нефть с рынка, отмечали в Vortexa. 9 марта Би-би-си сообщала со ссылкой на очевидцев, что в Иране были атакованы некоторые нефтехранилища.
Чего ждать от нефтяного рынка дальше?
Ситуация на рынке нефти во многом будет определяться тем, насколько долго будет перекрыт Ормузский пролив. Эксперты выдвигают разные прогнозы, которые во многом зависят от того, как будет развиваться конфликт на Ближнем Востоке.
Аналитики Kpler в своем базовом, то есть наиболее вероятном, сценарии ожидают, что война не распространится на соседние с Ираном страны и продлится до конца марта или середины апреля. Их прогноз по Brent на этот год — 66,8 доллара за баррель.
Рост цен в первую неделю войны соответствовал ожиданиям аналитиков. Он оказался относительно сдержанным, отражая премию за риск, которая уже сформировалась в январе–феврале и приблизилась к 20 долларам за баррель.
В краткосрочной перспективе в марте в компании ждут скачков цен. Экстремальным сценарием в Kpler называют остановку судоходства в проливе более чем на четыре недели — в этом случае цены могут подняться до 150 долларов за баррель.
В Kpler добавляют также, что в этом году в США пройдут промежуточные выборы, и президент Дональд Трамп крайне заинтересован, чтобы сдержать рост цен на бензин внутри страны, и поэтому будет сдерживать эскалацию.
Базовый прогноз рейтингового агентства Fitch предполагает, что война продлится менее месяца.
Издание Bloomberg прогнозирует, что если пролив останется закрыт надолго, нефть подорожает примерно до 108 долларов. В худшем случае цены останутся на таком высоком уровне до четвертого квартала этого года.
В менее экстремальном сценарии войны цены будут колебаться в районе 80 долларов за баррель, а если США и Иран договорятся остановить конфликт, цена может упасть до 65 долларов.
Подписывайтесь на наши соцсети и рассылку
На рынке пока предложение нефти превышает спрос — это и есть фундаментальные факторы, которые в долгосрочной перспективе приведут к тому, что цены на нефть упадут, если конфликт затихнет. Тем более что нефтяной картель ОПЕК+ с апреля увеличивает добычу, хотя члены ОПЕК+ Объединенные Арабские Эмираты и Кувейт объявили, что сокращают добычу из-за войны.
Мировые же запасы нефти к 2025 году достигли самого высокого уровня с 2021 года. Этого достаточно, чтобы покрыть приостановку поставок через Ормузский пролив более чем на 400 дней.
В случае серьезных перебоев восполнить спрос могут поставки из США, Южной Америки и Западной Африки, считают в Vortexa.
Пока наиболее проблемной выглядит Индия: запасов нефти ей хватит примерно на 20 дней.
Аналитики инвестбанка Citigroup предположили 3 марта, что после скачка Brent снизится до 70 долларов во втором квартале и до 62 долларов во втором полугодии 2026 года.
Аналитики, опрошенные изданием РБК 2 марта, полагают, что Urals будет стоить не менее 40 долларов во втором квартале 2026 года.
По оценке трейдера Романа Андреева, за последние 10 лет реакция рынка на конфликты с участием Ирана с каждым разом становилась все более сдержанной. Среднее время возврата нефти на исходные — две недели. Средний взвешенный рост — 12%.
Крупнейшие аналитики пока не меняли прогнозы цен. Например, Всемирный банк ожидает Brent в 2026 году в районе 55 долларов. Превышает ожидания правительства России прогноз Fitch — 63 доллара.
Как это повлияет на российский бюджет?
Правительство России ожидает, что бюджет в 2026 году будет дефицитным — дыра составит больше 3,7 трлн руб. Правительство уже повысило один из основных налогов — НДС и принимает другие меры, чтобы увеличить доходы.
По данным на 28 февраля, расходы бюджета с начала года составили 8,2 трлн рублей, а доходы — всего 2,5 трлн.
В январе 2026 года Россия недополучила 31,7% запланированных нефтегазовых доходов, а в феврале — 26,2%.
Это связано с санкциями: осенью США ввели санкции против крупнейших российских экспортеров нефти «Роснефти» и «Лукойла», что привело к росту скидки на российскую нефть и перебоям в поставках. Президент США Дональд Трамп в начале этого года заявил, что Индия, один из крупнейших торговых партнеров России, отказалась от закупок российской нефти.
На фоне войны в Иране, как пишут аналитики Kpler, существенно улучшаются конкурентные позиции России на рынках сырой нефти. С этим согласны и в компании Vortexa.
Например, 6 марта Минфин США разрешил индийским компаниям до 4 апреля покупать для собственных нужд российскую нефть, погруженную на танкеры до 5 марта.
«Намеренно краткосрочная мера не принесет значительной финансовой выгоды российским властям, поскольку она разрешает только сделки с нефтью, которая уже находится в море», — заявил министр финансов США Скотт Бессент.
Два танкера с крупными партиями российской нефти подошли к индийским портам еще до заявления Бессента.
Россия, видимо, готова воспользоваться сложившимся положением. В понедельник прошло совещание о ситуации на мировом рынке нефти и газа с Владимиром Путиным. Он заявил, что Россия готова увеличить поставки «надежным партнерам» — он имел в виду не только страны Азии, но и некоторые страны Восточной Европы вроде Венгрии и Словакии.
Экономист Евгений Надоршин в разговоре с Би-би-си обратил внимание на то, что цены на нефть больше привязаны к расчетным показателям, чем к настоящим поставкам. То есть поставщики платят налоги, когда отгружают товар, а не после того, как продадут, поэтому нынешний рост цен на нефть может и не оказать существенного влияния на бюджет.
«У меня есть ощущение, что все то, что сейчас в море, например, в танкерах российских находится, это доходы брокеров и посредников. А вот что там у нефтяных компаний, пока до конца не понятно. В итоге им тоже перепадет, но больше им, чем в бюджет, а бюджет, возможно, за всю эту нефть уже налоги получил», — объясняет Надоршин.
Urals из-за санкций продолжает торговаться с дисконтом к Brent, несмотря на войну в Иране. После санкций против «Роснефти» и «Лукойла» эта скидка составляет в среднем 57% или 30 долларов и пока существенно не изменилась. Как писало 3 марта агентство Reuters, чтобы свести российский бюджет без дефицита, Brent, стоивший тогда 85 долларов за баррель, должен подорожать еще более чем на 50% — или рубль ослабнуть с 77 до примерно 117 за доллар.
Нынешней цены Urals все равно недостаточно для того, чтобы свести бюджет без дефицита, считает Евгений Надоршин. Бюджету теоретически мог бы помочь Brent по 200 долларов, считает экономист.
Но тут вступает в игру курс рубля. Российская валюта обычно укрепляется, когда нефть дорожает — а крепкий рубль не слишком выгоден экспортерам нефти и российскому бюджету. По данным ЦБ, курс доллара на 7 марта составил 79 рублей.
«Я думаю, что с двумя сотнями за Brent едва ли мы можем рассчитывать на то, что рубль удержится даже на текущих значениях. Мы сможем увидеть снова и 60 и на какой-то момент даже 50 рублей за доллар. К сожалению, с текущим курсом национальной валюты они [многие сектора экономики] неконкурентоспособны. Не решив проблему дороговизны рубля, в моем понимании рассчитывать решить проблему с доходами федерального бюджета, ну, скажем так, наивно», — полагает экономист.
Непродолжительный период дорогой нефти радикально ничего в российских финансах не изменит, считает он.
Редактор Ольга Шамина
