Это перевод статьи корреспондента Би-би-си. Оригинал на английском языке можно прочитать здесь.
Когда приземляешься в Каракасе, может показаться, что с момента авиаударов США 3 января и захвата американскими военными президента Венесуэлы Николаса Мадуро мало что изменилось.
Стены аэропорта обклеены плакатами «Разыскивается» с изображением оппозиционного кандидата прошлых президентских выборов Эдмундо Гонсалеса, которого власти обвиняют в актах насилия. Вдоль дорог тянутся рекламные щиты с изображением Мадуро и его жены, на которых теперь появился хештег: «Мы хотим, чтобы они вернулись».
3 марта правительство провело митинг, который приурочило к двум месяцам, прошедшим со дня ареста американцами Мадуро: толпа людей в футболках с его портретом выкрикивала лозунги в поддержку бывшего президента.
«У нас есть законно избранный президент, чей срок полномочий еще не истек. И сейчас он жертва, он военнопленный в войне, которую Венесуэла не начинала. Наша главная задача — вернуть его», — сказал Би-би-си один из молодых протестующих, Али Родригес.
Однако в стороне от основной массы людей некоторые, хоть и одетые как сторонники власти, шепотом рассказывали совсем другую историю: они — государственные служащие, которых обязали присутствовать на мероприятии, и до сих пор боятся высказываться открыто.
«Это неправда. Это все ложь», — сказал один 22-летний работник, пожелавший сохранить анонимность.
Элена (имя изменено) сказала, что тысячи государственных служащих обязаны посещать митинги, иначе им грозит наказание. За участие в митинге она и ее коллеги недавно получили премию в 150 долларов, как дополнение к своей ежемесячной зарплате в 120 долларов.
«Двое моих коллег не получили премию, потому что не пошли, — говорит она. — Тебя учат, что всегда нужно говорить правду, но в такой стране, как Венесуэла, иногда приходится прибегать к самоцензуре».
После ареста Мадуро власть в стране перешла к бывшему вице‑президенту Делси Родригес, которая сегодня активно сотрудничает с США. Вашингтон, еще недавно видевший в Каракасе противника, теперь говорит о «прекрасных» отношениях, ссылаясь на освобождение некоторых политических заключенных и подписание новых соглашений в нефтяной и горнодобывающей отраслях.
Однако многие молодые венесуэльцы, которые с рождения жили под властью одного и того же политического режима, сомневаются в том, что, помимо отстранения Мадуро от власти, что-то реально изменилось.
Элена считает, что необходимо провести полную кадровую чистку. Она особенно выделяет министра внутренних дел Диосдадо Кабельо и министра обороны Владимира Падрино Лопеса, которые, по ее словам, «больше всего олицетворяют террор» и все еще остаются на своих постах. Кабельо использует вооруженные военизированные формирования, известные как «колективос», для запугивания оппозиции.
«Мы должны избавиться от этих людей. Тут и обсуждать нечего», — говорит она.
Уезжать, как это сделали миллионы людей, бежавших от экономического кризиса в Венесуэле, она не хочет, но мечтает о политических и экономических реформах, говоря, что все «слишком дорого», образование превратилось в «привилегию», а работа, где тебя не эксплуатируют, стала большой редкостью.
Она разочарована оппозицией, которую описывает как разобщенную и действующую в собственных интересах, но говорит, что поддержала бы Марию Корину Мачадо — лидера венесуэльской оппозиции, получившую Нобелевскую премию мира 2025 года.
Тем временем в другом районе Каракаса 25-летняя учительница из Маракайбо по имени Ана (имя изменено), зарабатывающая 250 долларов в месяц, уже решила покинуть страну. Она планирует эмигрировать в Испанию, объясняя это тем, что до сих пор не знает, каково это — «не бояться, что тебя могут убить только за то, что ты опубликовал что-то не то в соцсетях».
«Я хочу зарабатывать деньги и жить в таком месте, где хотя бы есть электричество», — говорит она. Ана вспоминает, как ее мать тихо плакала, когда у семьи не хватало денег, и как люди грабили магазины в Маракайбо, когда в городе целую неделю не было света.
«Иногда бывает очень одиноко. Большинство моих друзей были вынуждены покинуть страну в поисках лучшей жизни», — говорит она.
Ана считает, что слишком часто видела, как жизнь вроде бы налаживается, а затем снова рушится, чтобы быть уверенной в том, что теперь, когда Мадуро больше нет, ее жизнь изменится.
Вашингтон разработал для Венесуэлы трехэтапный план, предусматривающий стабилизацию, восстановление и последующий переход власти, однако не указал сроки проведения выборов.
Многие активисты считают американский план перспективным путем развития. Среди них — 31‑летняя юристка и оппозиционная активистка Мария Оропеса. В 2024 году она вела прямую трансляцию своего задержания. Ее посадили в печально известную тюрьму «Эль‑Эликойде», где, по ее словам, царили бесчеловечные условия: в камере содержалось по 20 человек, а воды для смыва в туалете не было даже во время менструации. Она считает, что своим освобождением в этом году обязана вмешательству США, и убеждена, что ситуация в Венесуэле стабилизируется.
«Раньше протестовать или поднимать плакаты было практически невозможно, а сейчас это происходит. Во многих венесуэльских университетах студенты громко заявляют о себе», — говорит она.
В Центральном университете Венесуэлы студенты собрались на первое заседание нового политического движения под названием «Спасите Венесуэлу». Настроения у них прагматичные: они хотят улучшений в экономике, образовании и здравоохранении, но считают, что путь к выборам должен быть «постепенным», чтобы избежать конфликтов.
Для 26-летнего Самуэля Ариаса примирение означает участие всех сторон, даже если он уверен, что у Мачадо есть «народная поддержка». Он хочет увеличения финансирования университетов и преодоления энергетического кризиса.
«Абсурдно, что мы, страна с крупнейшими в мире запасами нефти, сталкиваемся с такими перебоями. Вчера у меня шесть часов не было электричества. Это парализует экономику», — говорит он.
Он и его однокурсница, 24-летняя Валентина Скалони не согласны с самой идеей вмешательства США, но считают, что оно было необходимо для достижения свободы после многих лет репрессий со стороны правительства.
«Все молодые люди хотят перемен. Мы, люди моего возраста, никогда не видели демократии. Мы не видели свободы. Мы не могли ни о чем высказываться», — говорит Валентина.
Но не всех убеждает такая мотивация. 25-летние близняшки Дая и Дана опасаются, что новые соглашения США в сфере нефти и горнодобывающей промышленности не принесут пользы простым венесуэльцам.
«С точки зрения макроэкономики все отлично. Но у нас по-прежнему инфляция, неравенство и мизерные зарплаты, — говорит Дая. — Мы не можем допустить, чтобы иностранная военная сила нападала на лидеров суверенного государства».
По их мнению, политик левоцентристского толка Энрике Маркес является более приемлемым кандидатом, чем Мачадо с ее консервативной политикой, ориентированной на рыночные принципы.
Маркес, бывший вице-президент Избирательного совета, был арестован в 2025 году после того, как оспорил объявленную Мадуро победу на последних президентских выборах. Его освободили 8 января.
Однако, по словам Даны, любому, кто решит выдвинуть свою кандидатуру против Родригес, понадобится поддержка Вашингтона.
Она согласна со сторонниками Мачадо в одном: необходимо преодолеть многолетний раскол в обществе, коррупцию и цензуру.
«Инакомыслие было тем, что могло навредить тебе в этой стране», — говорит Дана.
Сегодняшнее молодое поколение понимает, что никогда не знало ничего другого, что им всегда управляла одна и та же политическая сила.
Элена, которая по‑прежнему опасается высказываться публично, говорит, что прожила «в этой самой так называемой революции все свои 22 года».
Когда ее спрашивают, что она думает о перспективах демократии, Элена нерешительно замолкает.
«Для меня это что‑то из разряда мечты», — потом говорит она.
В подготовке материала участвовала Ванесса Силва
- «Сейчас будет хаос». Эксперты — о политической ситуации в Венесуэле после захвата Мадуро и причинах падения его режима
- Привычка к обманутым надеждам и выживанию среди репрессий. Что стоит за кажущимся спокойствием в Каракасе после захвата Мадуро?
- В Венесуэле освобождены еще около 80 политзаключенных, говорят правозащитники. Этого требовали США