«Сегодня государственный секретарь Марко Рубио провел беседу с премьер-министром Грузии Ираклием Кобахидзе. Они обсудили вопросы, представляющие взаимный интерес, в том числе безопасность на Кавказе и в регионе Черного моря».
Два предложения, озвученные заместителем пресс-секретаря Госдепа США Томми Пиготтом, стали настоящим прорывом в грузино-американских отношениях. В Вашингтоне ограничились малосодержательным и сдержанным комментарием. В Тбилиси также были немногословны, но расставили другие акценты. Премьер-министр Ираклий Кобахидзе заявил:
«Провел плодотворный телефонный разговор с госсекретарем Рубио. Мы подчеркнули важность обновления нашего партнерства и укрепления роли Грузии как надежного партнера на Южном Кавказе. Мы привержены укреплению отношений между Грузией и США, а также содействию региональной стабильности и развитию транспортной инфраструктуры».
Оппозиционный политик Хатия Деканоидзе обратила внимание на разное содержание двух заявлений. Текст Госдепа, по ее словам, был «очень лаконичным, коротким и строгим»: «Поверьте мне, это не хороший звонок для Иванишвили».
Лидер «Единого национального движения» Тина Бокучава тоже указала на «короткий и сухой комментарий» Госдепартамента США. И поскольку в Вашингтоне упомянули о безопасности, именно и это было главной темой телефонной беседы, уверена она.
В правящей партии «Грузинская мечта», однако, разговор Рубио с Кобахидзе называют признаком «позитивной динамики» в отношениях между Тбилиси и Вашингтоном. Председатель парламентского комитета по иностранным делам Николоз Самхарадзе, недавно побывавший с визитом в США, выразил надежду, что восстановление контактов перерастет в еще большее «улучшение отношений».
Глава комитета по евроинтеграции Леван Махашвили назвал разговор «важным этапом в части перезагрузки» и выразил надежду, что «в ближайшем будущем нам удастся сделать более конкретные, политические шаги». В свою очередь вице-спикер парламента Гия Вольский заявил, что оппозиция пытается неверно интерпретировать телефонную беседу Рубио и Кобахидзе, поскольку она «впала в истерику».
Эксперты отмечают, что в дипломатической логике такие звонки не бывают случайными. Региональная турбулентность, обострение вокруг Ирана, напряженность на Ближнем Востоке и в Черноморском регионе вновь возвращают Южный Кавказ в фокус внимания Вашингтона.
Именно этим, по мнению оппозиции, и объясняется сам факт звонка. Лидер «Федералистов» Тамар Черголеишвили считает, что разговор был обусловлен прежде всего региональными процессами, а не двусторонней повесткой. По ее словам, речь могла идти об Иране и общей ситуации в регионе.
Аналитик Зураб Батиашвили также убежден, что главной темой телефонного разговора были именно региональные вопросы.
«На данном этапе у администрации Трампа нет вопросов важнее Ирана, и их не будет в ближайшем будущем. Тем более, вскоре там ожидается начало наземной операции. Поэтому очень важно зафиксировать, кто какую позицию занимает в соседних с Ираном странах и кто за кого. Выяснение/уточнение этих позиций и было целью Рубио».
Похожее мнение высказал политолог Гия Хухашвили, по мнению которого звонок Рубио был обусловлен «логистическими проблемами, связанными со второй фазой иранской войны». При этом эксперт считает, что реальным итогом телефонной беседы станет не налаживание грузино-американских отношений, а их ухудшение. И первым симптомом этого, по его словам, могут стать слова Кобахидзе о том, что «Рубио требовал от него открыть второй фронт против Ирана».
Между тем, сразу после звонка из Госдепа с заявлением, которое многие восприняли как прямую угрозу в адрес Грузии, выступил посол Ирана в Тбилиси Али Муджани. В посте, опубликованном в соцсетях на грузинском языке, дипломат написал: «те, кто вчера поддерживал Дональда Трампа, сегодня будут вынуждены заплатить за этот шаг».
«Никто не может игнорировать один факт о Дональде Трампе и американской политике: когда некоторые страны – невольно или поспешно – уступают свое пространство и территорию внешним авантюристам, цену за это, рано или поздно, ощутит на себе внутри самой страны.
Сегодня признаки очевидны: задержки на экспортных маршрутах, отток капитала и растущая тревога общества из-за последствий изнурительной войны, а также риски эскалации, включая угрозу применения ядерного оружия со стороны Америки – все это стоит перед лицами, принимающими решения в малых странах».
В грузинской оппозиции опасаются, что это заявление посла Ирана впоследствии может быть использовано правительством для антизападной пропаганды. Член партии «Лело» Саломе Самадашвили считает: после угроз, озвученных дипломатом, грузинское общество снова будут пугать войной.
Гражданский активист Ило Глонти называет заявление Али Муджани «наглой угрозой», поскольку, по его словам, Тбилиси предупреждают, что за партнерство с США придется заплатить цену:
«Это не дипломатия, это открытый шантаж против суверенного государства».
По словам Глонти, «невнятная, якобы осторожная позиция «Мечты» способствовала росту влияния Ирана в Грузии»:
«Когда ты показываешь слабость, агрессор всегда переходит к угрозам. Логика проста: активизация Ирана последовала за звонком госсекретаря Марко Рубио. Тегеран видит, что Грузия может остаться на западной орбите, несмотря на обратную политику «Мечты», и пытается посеять страх.
О том, что эскалация конфликта вокруг Ирана может повлиять и на Грузию, еще в начале марта писало издание Middle East Eye: со ссылкой на высокопоставленных арабских чиновников журналисты сообщили, что Тегеран якобы готов атаковать нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан. Ранее в Корпусе стражей Исламской революции заявляли, что оставляют за собой право наносить удары по «линиям снабжения нефтью врагов». При этом маршрут Баку-Тбилиси-Джейхан обеспечивает около 30% нефтяных поставок в Израиль.
Теперь, после первых за долгое время телефонных переговоров на высоком уровне между Грузией и США, посол Ирана прямо заявил: «Ни одна страна не защищена от последствий региональных кризисов. Кризис намного ближе, чем кажется на первый взгляд».
По словам Гии Хухашвили, Иран, «как классическое террористическое государство, терроризирует своих соседей, бомбит всех, как будто взял в заложники весь регион». В связи с этим на Ближнем Востоке возникли логистические проблемы, «и, возможно, Рубио предпринял какие-то попытки».
«За этим [звонком] логично последовало угрожающее предупреждение иранского посла: «Эй, ничего там не делайте, иначе тоже станете мишенью». Иранский посол, по сути, объявил нам войну».
При этом Хухашвили напоминает, что незадолго до звонка Рубио в Грузии с визитом побывала делегация из Госдепа США, которая, кроме прочего, посетила логистические объекты – побывала в порту Поти и ознакомилась с ходом строительства глубоководного порта Анаклия.
Возглавил группу представитель Бюро по делам Европы и Евразии Питер Андреоли. Глава МИД Грузии Мака Бочоришвили сообщила, что обсудила с гостями участие США в процессах на Южном Кавказе, текущую региональную повестку и двустороннее сотрудничество. Особое внимание стороны уделили «Среднему коридору» и роли Грузии как транспортного узла.
Дипломат и аналитик центра GSAC Валерий Чечелашвили обращает внимание на особое фокусирование США на инфраструктурных проектах. Визиты в Поти и Анаклию, по его словам, «говорят о том, что у них сохраняется живой интерес к этим объектам», который следует рассматривать в контексте широкой транспортно-коммуникационной стратегии региона.
Этот интерес, по оценке эксперта, еще раз подтверждает значимость Грузии как части более крупной геоэкономической картины, включая инициативы вроде TRIPP – «Маршрута Трампа ради международного мира и процветания». Этот транзитный коридор призван наладить транспортную коммуникацию на Южном Кавказе – он проходит по территории Армении, соединяет между собой Азербайджан и его эксклав Нахичевань, и в целом усиливает региональную логистику. Но главное – TRIPP пролегает буквально вдоль границы с Ираном и может быть использован как альтернативный маршрут.
Порт Анаклия изначально также задумывался как один из ключевых альтернативных логистических хабов. Проект был запущен еще при Михаиле Саакашвили, но затем надолго оказался заморожен. В результате американский инвестор покинул консорциум, а критики власти заявили, что это произошло по вине «Грузинской мечты», которая якобы целенаправленно торпедировала проект. Позже правительство объявило, что будет строить порт с участием новых инвесторов. Тендер на морскую инфраструктуру выиграла бельгийская компания Jan De Nul, а среди возможных инвесторов назывались китайские компании, что вызывало критику со стороны США.
По этой причине поездка делегации Госдепартамента в Анаклию стала для многих неожиданной. Как сообщалось, Питер Андреоли был проинформирован о ходе строительства глубоководной гавани и лично ознакомился с проектом. Грузинская сторона подчеркнула его стратегическое значение для транспортной инфраструктуры и развития мультимодальной логистики.
С Андреоли встретилась глава МИД Мака Бочоришвили, и стороны особое внимание уделили «роли Грузии как регионального связующего звена и транспортного узла». В Тбилиси заявили, что в ходе встречи министр подтвердила «готовность и желание грузинской стороны перезагрузить отношения с Соединенными Штатами и возобновить стратегическое партнерство».
Валерий Чечелашвили считает, что визит Андреоли в Грузию не стоит недооценивать. Но ключевым фактором для перезагрузки отношений между двумя странами остается внутренняя политика «Мечты». Пока попытки правительства нормализовать отношения «особого успеха не регистрируют», что подтверждается в том числе заявлениями Госдепа. Чечелашвили напоминает, что стратегическое партнерство между Тбилиси и Вашингтоном заморожено со времен администрации Джо Байдена. Несмотря на то, что грузинские власти говорят об идеологической близости с Дональдом Трампом, нынешний глава Белого дома так и не восстановил прежний уровень отношений с Тбилиси.
В беседе с SOVA Чечелашвили обратил внимание на разницу в уровне контактов Вашингтона со странами Южного Кавказа. На фоне более высокого внимания США к Армении и Азербайджану – включая участие Никола Пашиняна и Ильхама Алиева в запущенном Трампом «Совете мира» и последующее турне Джей Ди Вэнса в Ереван и Баку, администрация США «еще окончательно не определилась, как она будет вести политику в отношении Грузии». «Но это совсем не означает, что Грузия не находится в поле зрения американских дипломатов».
