Основатель приюта для собак Тамаз Элизбарашвили 1 апреля опубликовал в соцсетях видео, которое, по его словам, было получено из Гори. На кадрах видно, как на территорию, которую зоозащитники называют государственным приютом для животных, ночью въехали машины службы по отлову собак. После этого был запущен крематорий, проработавший около пяти часов, а в окрестностях распространился запах «горящей плоти».
«Не хочу думать, что там совершается грех. Мы категорически требуем от государственного приюта Гори ответа: что у вас происходит? До сегодняшнего дня крематорий никогда не работал с такой интенсивностью, и почему после въезда машин службы отлова собак Агентства продовольствия вы запустили печь?», – написал Элизбарашвили под видео.
Публикация быстро разлетелась по соцсетям и стала триггером для дальнейших действий активистов. 2 апреля защитники прав животных начали самостоятельно проверять муниципальные приюты, пытаясь установить, что происходит с отловленными собаками на практике.
Активисты проникли в тбилисский муниципальный шелтер, чтобы проверить условия содержания бездомных собак. А впоследствии заявили, что эти условия – ужасные: вольеры находятся в антисанитарном состоянии, а сами собаки нуждаются в срочной ветеринарной помощи.
Отдельные вопросы вызвало отсутствие базовой информации на части вольеров – зооактивисты отмечают, что невозможно установить, когда и с какой территории были доставлены животные, а также какова их текущая судьба в рамках госпрограммы. Они также заявили, что обнаружили в приюте собак, которые ранее числились отсутствующими. На месте была мобилизована полиция.
Оппозиционный политик и активист Лаша Чхартишвили в прямом эфире с места событий потребовал, чтобы все муниципальные приюты были открыты для проверок. Он анонсировал на 4 апреля акцию протеста у правительственной канцелярии, призвав сторонников «остановить резню и геноцид бездомных собак» и положить конец работе «концентрационных лагерей».
«Приюты должны стать местами стерилизации и вакцинации животных, а не скотобойнями, какими они были и остаются».
View this post on Instagram
Власти, однако, категорически отвергли все обвинения. Мэрия Тбилиси заявила, что группа граждан самовольно ворвалась в здание муниципального приюта и помешала работе ветеринаров. В заявлении подчеркивается, что среди участников акции протеста находились представители «радикальной оппозиции», которые, по версии мэрии, координировали происходящее.
В мэрии добавили, что активисты проигнорировали предложения администрации ознакомиться с работой приюта в установленном порядке и, несмотря на предупреждения, проникли в зоны, куда доступ ограничен по санитарным причинам – вольеры, где содержатся больные животные и собаки под наблюдением на предмет бешенства.
Отдельно в мэрии подчеркнули, что муниципальный приют отвечает всем санитарным нормам, а его работа осуществляется в полном соответствии с законодательством Грузии. А вот зоозащитники, напротив, нарушили закон, заявили городские власти. Мэрия предупредила, что незаконное проникновение на территорию административного здания может повлечь правовые последствия.
Прокомментировал инцидент и сам мэр Каха Каладзе. Он назвал утверждения о сжигании собак заживо «преднамеренной ложью» и обвинил оппонентов в попытке использовать тему в политических целях. Министр охраны окружающей среды Давид Сонгулашвили, в свою очередь, заявил, что кампания против программы «не основана на реальных фактах» и предупредил о возможной ответственности за «клеветнические заявления».
С заявлением-опровержением выступило и Национальное агентство продовольствия. Там также заверили, что информация об убое собак «не соответствует действительности», подчеркнув, что отлов осуществляется исключительно для проведения ветеринарных процедур – вакцинации, регистрации и стерилизации. После процедур животные «поэтапно возвращаются в безопасную среду», за исключением территорий, где их присутствие может представлять риск.
Департамент экологического надзора также сообщил, что в приюте для собак в Гори, где и было снято видео с предполагаемой работой крематория, нарушений выявлено не было. А тот самый инсинератор используется исключительно для утилизации медицинских отходов и уже умерших животных.
Тем не менее, 2 апреля адвокат Лаша Ткешеладзе обратился в Генеральную прокуратуру с требованием начать расследование «факта насилия над собаками». Он прямо указал, что опубликованные кадры и отсутствие информации о судьбе животных могут свидетельствовать о возможном уголовном преступлении. В заявлении поднимаются конкретные вопросы к действиям государственных структур: почему полиция не отреагировала на вызовы, почему не публикуются записи с камер наблюдения и почему при наличии дыма, который фиксировался в течение нескольких часов, не была инициирована немедленная проверка.
Ключевой аргумент Ткешеладзе – отсутствие прозрачности и недоверие к официальным заявлениям, которые, по его словам, не снимают общественных подозрений.
В свою очередь представители Animal Project и другие активисты потребовали закрепить обязательный возврат стерилизованных животных на исходные территории, указывая, что их массовое перемещение противоречит как закону, так и гуманным практикам. Они приводят конкретные кейсы, когда даже уже стерилизованных собак повторно отлавливали и вывозили в приюты, после чего их судьба оставалась неизвестной. В отдельных случаях, по утверждениям активистов, животных выпускали в необжитых зонах, что фактически снижает их шансы на выживание.
По оценке Transparency International Georgia, практика изъятия и невозврата животных противоречит международным стандартам и национальному законодательству, поскольку метод CNVR предполагает именно возвращение в прежнюю среду обитания. В результате конфликт вокруг программы окончательно оформился как спор не только о фактах, но и о правовой интерпретации реформы и допустимых границах ее реализации.
«Серая зона» закона
В 2025 году в парламент Грузии были внесены поправки к закону «О домашних животных», которые поэтапно вводятся до 2027 года. Их ключевая заявленная задача – создать управляемую систему контроля за животными через идентификацию, регистрацию и распределение ответственности между владельцами и государством.
Попытки выстроить систему регулирования численности бездомных собак предпринимались и ранее, однако устойчивого результата они не дали. В Ахалкалакском муниципалитете, например, тендер на отлов, стерилизацию и возврат собак, объявленный в 2024 году, был реализован лишь частично: контракт с исполнителем заключили с задержкой, работы начались поздно, а запланированное количество животных так и не было отловлено в срок. К 2025 году процесс остался незавершенным, а новый тендер объявлен не был.
Новый закон прямо закрепляет обязательства владельцев: они обязаны регистрировать и чипировать животных, обеспечивать вакцинацию, лечение и, при необходимости, стерилизацию. Одновременно вводится запрет на оставление животных на улице, а в случае невозможности их содержания владелец обязан либо найти нового хозяина, либо передать животное в приют.
При этом ведущая роль в работе с бездомными животными отводится муниципалитетам. Именно они должны заниматься управлением популяции, создавать приюты или делегировать эти функции подрядчикам, обеспечивать отлов, временное содержание, вакцинацию и дальнейшую судьбу животных.
Однако уже на уровне закона возникает первая «серая зона». С одной стороны, прямо запрещается эвтаназия, кроме случаев, предусмотренных законодательством, с другой – сами эти случаи в базовом тексте закона не детализированы и отсылаются к другим нормам и практике применения. Аналогично не прописан единый механизм оценки агрессивности животного, которая может стать основанием для его усыпления.
В результате закон четко регулирует обязанности владельцев и институциональную рамку, но оставляет значительную свободу интерпретации на этапе исполнения – именно там, где происходит отлов, содержание и принятие решений о дальнейшей судьбе животных.
После запуска программы отлова в конце февраля 2026 года ситуация довольно быстро переросла из технической меры в публичный конфликт. Уже в первые недели зоозащитники выявили вторую «серую зону закона» – животных действительно забирали с улиц, однако после стерилизации и вакцинации их не возвращали обратно в привычную среду обитания.
Программа предполагает, что собак после процедур возвращают в «безопасную среду», однако в правительственном постановлении одновременно запрещается их возвращение вблизи школ, больниц, ресторанов, рынков и детских площадок. При этом ни конкретные зоны, ни радиус ограничений в документе не прописаны. В результате возникает практический вопрос, на который власти не дают четкого ответа: куда именно должны возвращаться животные.
На этом фоне в разных городах Грузии прошли акции протеста. Участники требовали разъяснений судьбы уже отловленных собак и их местонахождения. Одна из организаторов протестов Байя Каландадзе прямо сформулировала основной тезис недоверия: животных «увозят для стерилизации и вакцинации», но обратно не возвращают, и неизвестно, куда они исчезают.
Параллельно стали распространяться подозрения, что собак могут либо подвергать эвтаназии, либо вывозить в отдаленные районы, где они не выживают. Эти опасения усилились после появления видео из Гори, где в ночном небе над приютом для животных развевается белый дым.
