Рано утром 26 марта 2026 года Лариса отправилась из Белой Церкви в Киев на особенную встречу. Она ехала к своему 27-летнему сыну Константину Мерному, который в первые дни войны ушел на фронт.
Это сокращенный перевод материала корреспондента Украинской службы Би-би-си. Оригинал на украинском языке можно прочитать здесь.
Два года назад Константин погиб, когда воевал в Донецкой области. Есть свидетели последних мгновений его жизни. Его тело пока не удалось вернуть.
Портрет и флажок сына на народном, стихийном мемориале на Майдане Незалежности в украинской столице — пока единственное место в мире, где мать может почтить память сына.
Для нее это место встречи с ним. Место, где она может выразить боль своей утраты и скорбеть.
«Я считаю, что он заслужил быть здесь среди героев. Он тоже герой. Мой сын поступил как настоящий мужчина», — говорит Лариса сквозь слезы.
Для многих украинцев это действительно пока единственное место публичного почтения и сохранения памяти о родном человеке или о боевых товарищах. В частности, из-за того, что пока не удалось вернуть тело для прощания и захоронения.
В целом этот временный мемориал, задуманный как поле флажков, сейчас превратился в большое народное место памяти. Здесь почти ежедневно появляются новые флажки, баннеры или портреты, которым становится все теснее на газоне Майдана Незалежности.
Некоторые воинские подразделения Сил обороны Украины создали здесь собственные «островки памяти» и ухаживают именно за ними.
Полномасштабная война продолжается пятый год — и возникает все больше вопросов о том, как поддерживать этот стихийный мемориал. И стоит ли вводить унифицированные правила, которые хотя бы частично этому способствовали бы?
И не нужно ли государству и властям Киева более активно подключиться к этому делу, ведь официальные делегации и школьные классы регулярно посещают это место?
Состояние мемориала
Снежная и холодная зима 2025–2026 годов значительно повлияла на состоянии флажков и портретов.
Кроме того, часть из них просто «утонула» в сугробах.
Некоторые миниатюрные украинские флаги с именами воинов совсем износились, а их древки сломались. Некоторые портреты полностью выцвели, и узнать изображенного на них человека уже невозможно. Их некому заменить.
Кроме того, на мемориале можно найти уникальные объекты памяти, которые могут быть утрачены из-за непогоды и течения времени. Например, первые именные флажки Героев Украины.
Волонтер Наталья Климюк вместе с мужем Олегом практически самостоятельно ежедневно ухаживают за этим мемориалом.
Вместе с ней мы пересчитываем имена на одном из обветшалых флажков. На нем записаны позывные 20 военнослужащих Третьей штурмовой бригады ВСУ.
Наталья знает историю почти каждого «островка памяти», помнит, к кому из павших военных приходят, а к кому — нет. Она может найти конкретный именной флажок среди тысяч других, а это уже десятки тысяч имен, биографий, семей, фактов и деталей.
«Каждый флажок — это имя. Для меня здесь все равны. Я ради этих ребят здесь каждый день», — говорит Наталья. Она регулярно убирает мелкие ветки, опавшие листья, увядшие цветы и подбирает из грязи флажки. Это приходится делать особенно в тех частях мемориала, за которыми систематически не ухаживает то или иное подразделение, организация или родственники. Признает, что сильно устает.
Здесь имеет значение вопрос равного почтения каждого павшего воина. Наталья вспоминает, как, например, пожилые родители не смогли пройти к месту почитания своего сына, потому что перед ним установили портреты других военных.
Иногда здесь можно увидеть и другие картины. Би-би-си была свидетелем того, как родственники погибших военных одного из подразделений Сил обороны увидели на своем «островке» новый большой флаг с именем военного. Они его не знали и предположили, что он из другой бригады. Наталья попросила их не переставлять его, ведь тот, кто установил этот флаг, придет к нему именно в это место.
Официально за уборку газона на Майдане Незалежности, а значит, и этого стихийного мемориала, отвечает коммунальное объединение «Киевзеленбуд». Там Би-би-си сообщили, что их работники косят, выгребают и вывозят скошенную траву с газона, где устроено место памяти. Если есть необходимость, вывозят также мусор.
В Киевской городской администрации также пояснили, что для расчистки территории мемориала снимают флажки с мест, а затем возвращают их обратно. Насколько регулярно это делается, или когда проводили такую уборку в последний раз — не уточнили.
По словам Натальи, мемориал убирают по краям в основном перед праздниками и визитами официальных делегаций и президента Украины. Так, в годовщину полномасштабного вторжения РФ сюда приезжала премьер-министр Дании Метте Фредериксен. До этого память павших воинов здесь почтили украинский президент Владимир Зеленский и генсек НАТО Марк Рютте.
За несколько часов наблюдений за жизнью мемориала Би-би-си отметила его разнообразные важные функции: от просветительской и дипломатической до психологической.
Здесь можно наблюдать почти непрерывный поток самых разных посетителей.
«Дети, положим правую руку на сердце!» — говорит учительница группе детей. Сюда на занятие по современной истории Украины пришел целый класс.
Почти одновременно рядом с народным мемориалом паркуется целая колонна автомобилей. На Майдан выходят дипломаты и телохранители. Они обходят мемориал по асфальтированным дорожкам.
Впоследствии в сопровождении родных по аллеям между флагами прошел военный на костылях. Он пришел не только к своим знакомым, а ко всем — к тысячам павших на войне. Но ни на костылях, ни на инвалидной коляске вглубь такого мемориала по грунтовым стихийным дорожкам не добраться. Здесь фактически нет инклюзивного доступа ко всем частям мемориала.
В то же время некоторые подразделения засыпали камешками или гравием тропинки рядом со своими «островками».
«Я вижу время от времени военных, которые становятся здесь на колени и рыдают. Для них это способ выразить свои эмоции», — рассказывает Марина, которая работает по соседству, в цветочном магазине и ухаживает за местом памяти своего друга Станислава Карбаня (позывной «Барс»). Попутно она может убрать увядшие цветы или навести порядок рядом с другими портретами, если это требуется.
Каждый день Марина видит, как на народном мемориале появляются все новые флажки. «До конца войны, на мой взгляд, он должен оставаться в нынешнем виде, чтобы были видны масштабы войны», — убеждена она.
Она вспоминает, какие случаи здесь особенно поразили ее. Девушка, которая часами сидела с нашивкой воинской бригады, слушала музыку в наушниках и плакала. Или же оставленная кем-то рядом с портретом голубая пеленка для крещения маленьких детей в церкви…
«Этот мемориал — это действительно место скорби и взаимной поддержки. И он должен быть в центре внимания со стороны власти», — считает Оксана Довгополая, исследовательница памяти и основательница платформы Past Future Art.
Какую же роль государство играет в деле содержания и развития стихийных мемориалов — и какой она должна быть?
Что должны сделать город и государство?
Оксана Довгополая предполагает, что спонтанные мемориалы, в том числе и столичный, могут существовать еще довольно долго.
По ее мнению, такие временные места памяти точно будут функционировать до окончания войны, сколько бы она ни длилась. Потребность в них сохранится также до тех пор, пока не будет сформирована комплексная государственная политика памяти.
Сейчас в Украинском институте национальной памяти (УИНП) работают над рамочным документом о почтении памяти о войне за независимость Украины и общих принципах государственной политики в сфере мемориализации.
«Государство должно взять на себя ответственность. Но ему сложно это сделать, потому что не оно инициировало этот мемориал. Наши государственные органы умеют объяснять, почему они не могут это сделать. Впрочем, история таких мемориалов — это диалог. В конце концов, государство уже использует этот мемориал, но ничего не дает взамен», — считает Оксана Довгополая.
И добавляет, что мемориал стоит централизованно и комплексно убирать не только перед приездом политиков и важных делегаций. «Можно же его почистить перед их приездом… Почему не делать это каждый день?» — замечает она.
Би-би-си попросила Министерство ветеранов прокомментировать настоящее и будущее стихийного мемориала. Там ответили: этот вопрос не к ним, а к Министерству культуры. Вопросы о безбарьерном доступе следует направлять также в это ведомство, а конкретные инклюзивные маршруты должны разработать власти Киева и Министерство развития общин и территорий.
В Минкультуры нам ответили, что эти вопросы отныне следует адресовать не им, а УИНП. Ранее институт подчинялся этому ведомству, но с января 2026 года его деятельность напрямую координирует Кабмин.
«Это стихийный объект, поэтому государство не обязано предпринимать какие-либо действия в его отношении. Что касается его исследования и наблюдений, то сотрудники УИНП в силу своих профессиональных компетенций этим занимаются», — ответил на запрос Би-би-си сотрудник УИНП Иван Стичинский.
По его словам, институт не может верифицировать данные павших воинов, память которых чтят на мемориале, поскольку этого не позволяет правовой режим военного положения.
По мнению Оксаны Довгополой, УИНП мог бы в дальнейшем определить правила и стратегию сотрудничества государства, родных погибших защитников и защитниц, гражданского общества и экспертного сообщества в вопросах мемориализации.
Один из таких вопросов — состояние и дальнейшая судьба народных мемориалов.
Специалисты по мемориалистике и коммеморации [увековечение памяти о знаковых событиях или личностях, в частности, через места памяти. — Ред.] объясняют, что для начала за таким знаковым мемориалом стоит системно наблюдать.
«Стоит организовать наблюдение именно за жизнью мемориала, за поведением людей там», — отмечает Иван Щурко, архитектор, преподаватель Львовской академии искусств, координатор проектов общественной инициативы «Неизвестному воину». Это может дать информацию и идеи для будущего общего, символического и стабильного мемориала, который заменит стихийный.
Он также обращает внимание на то, что на временном мемориале в Киеве много государственной символики, которая требует особого ухода и защиты от порчи. А в случае необходимости — четкой, определенной законом процедуры утилизации.
Кроме того, чем дольше будет длиться война, тем больше будет потребность в оцифровке конкретных предметов оттуда. Ее до сих пор не проводили. Сейчас старые флажки и истлевшие вещи хранит волонтер Наталья Климюк в «кладовых памяти».
Иван Стичинский из УИНП отмечает, что сам мемориал — его общий вид и ландшафт — снят на видео и оцифрован. И, соответственно, память о нем будет сохранена, когда придет время заменить временную конструкцию постоянной.
Но некоторые семьи воинов пытаются сами определить правила содержания мемориала.
«Власти вовремя не вмешались, не ввели ограничения, например, относительно высоты объектов на народном мемориале. Когда я задумывала наше «сердце» памяти, то ни справа, ни сверху над ним ничего не было. Было немного флажков слева», — рассказывает Вера Литвиненко, мать военного Владислава Литвиненко (позывной «Вектор»).
Ее сын был разведчиком подразделения ВСУ «Азов» (в России признано террористической организацией и запрещено): в январе 2015 года в 20-летнем возрасте он ушел добровольцем на войну и погиб 23 марта 2022 года во время боев за Мариуполь.
Сейчас «сердце», где находится флажок Владислава, плотно окружено другими флажками, портретами и большими знаменами, которые занимают все большую площадь газона на Майдане.
Вера Литвиненко возглавляет общественную организацию «Серце нАЗОВні» (то есть «сердце снаружи» по-украински) и, в частности, ухаживает за этим островком памяти о погибших бойцах «Азова» в форме сердца.
Около трети семей этих военных до сих пор не смогли похоронить своих сыновей, мужей и отцов. Пока что их тела не удалось вернуть домой. Как и для Ларисы, матери Константина Мерного, для них это очень важное место почитания родного человека. Для кого-то пока что оно вообще единственное доступное.
В рамках своего «островка» они ввели четкие правила. Так, решили, что будут устанавливать только именные флажки — без портретов. Потому что именно так можно разместить всех и создать по-настоящему равные условия сохранения памяти о каждом защитнике и защитнице на их островке памяти.
Родные азовцев договорились о совместных правилах чествования с семьями военных из Третьей штурмовой бригады ВСУ. Их флажки и портреты были рядом с «сердцем» азовцев. «Девушки [жены и матери погибших военных — Ред.] прислушались к тому, о чем мы просили. Значит, можно договариваться», — отмечает Вера Литвиненко.
По ее мнению, без общих правил и равных условий для всех возникает хаос, отсутствие эстетики. Тогда за мемориалом сложнее ухаживать, возникает как бы «соревнование» в чествовании памяти воинов.
Государство пока не участвует в благоустройстве мемориала.
«Говорить, что государство вообще не вмешивается, — это не совсем верно. Если что-то происходит, то вмешивается полиция, которая находится там и следит за тем, чтобы на мемориале не совершались никакие противоправные действия. Кроме того, с 2014 года государство никогда не запрещало устанавливать стихийные мемориалы. Наоборот, оно способствовало этому», — отмечает Иван Стичинский.
Что будет дальше: от стихийности к постоянности
«Отсюда началась современная борьба Украины за свою независимость. Это символическое место», — говорит Елена, обновляя портрет своего мужа Дениса Уриха на «островке памяти» его подразделения.
Денису навсегда 39 лет. Он не был кадровым военным. Служил в 45-м отдельном стрелковом батальоне. Жена вспоминает, что он сознательно решил не искать более легкого места для службы. Пошел в боевое подразделение. Погиб 2 сентября 2024 года во время выполнения задания.
«Для меня очень важно, чтобы все это не было напрасным. Но для кого-то войны нет. Я не хочу, чтобы мой пятилетний сын тоже когда-нибудь пошел воевать. Самое страшное, если наши дети тоже будут вынуждены это делать», — говорит сквозь слезы Елена.
Она рассказывает, что привыкает жить с болью. Для Елены мемориал на Майдане — это то, что остается вне времени. Место личной памяти о самом близком в жизни человеке.
«Я сторонник моратория на возведение постоянных мемориалов, пока продолжаются боевые действия, — отмечает младший сержант Тарас Ищик, автор графического стиля ВСУ и исследователь украинской военной мемориальной культуры. — После войны мы могли бы переосмыслить и понять, что именно и где должно быть построено. В других странах мемориалы строились после завершения войн. Но уже сейчас активно строится Национальное военное мемориальное кладбище. У общества есть запрос строить уже сейчас».
Он также отмечает спрос на персонализацию человеческих историй войны, который, в частности, находит свое воплощение в стихийном мемориале.
«С другой стороны, когда строится постоянный мемориал, он всегда носит общий характер. Его невозможно спроектировать так, чтобы учесть историю абсолютно каждого погибшего защитника и защитницы», — объясняет Тарас Ищик.
По его мнению, персонализированную память легче всего сохранить в формате онлайн-мемориала. Он может содержать индивидуальные досье с видео, фото, информацией о человеке, воспоминаниями сослуживцев.
Иван Стичинский считает, что в таком виде, как сейчас, временный мемориал будет существовать до окончания боевых действий. А затем община Киева должна решить будущее этого народного мемориала, когда государство разработает политику мемориализации и будут созданы общие мемориалы.
Над концепцией общих мемориалов должны работать одновременно архитекторы, скульпторы, военные историки и специалисты по коммеморации, объясняет Тарас Ищик.
Так, постоянный мемориал, вероятно, будет возведен в другом месте, прогнозируют опрошенные Би-би-си эксперты.
Чтобы сохранить мемориал на нынешнем месте, он должен рассматриваться как часть городского пространства Киева, в частности, Майдана Незалежности. То есть — согласовываться с другими объектами. А это и Монумент Независимости, и будущий постоянный мемориал Героям Небесной Сотни.
Пока нет ответов на вопрос, как именно это может быть решено уже после войны, если мемориал останется на Майдане.
В то же время, по мнению экспертов, нельзя полностью отложить решение всех сложных и деликатных вопросов, касающихся народных мемориалов, на послевоенное время. Диалог необходим уже сейчас.
«Со стороны государства пока никто не взял на себя ответственность за этот стихийный мемориал. Государство могло бы предложить и другие форматы сохранения памяти о погибших защитниках и защитницах тем, кто его инициировал. Проблема в том, что психологически никто не работает с семьями, не хватает их социального сопровождения. И это уже довольно давняя история», — подытоживает Тарас Ищик.
Между тем мемориал на Майдане — это целый мир. Он живет своей уникальной жизнью с раннего утра до позднего вечера, когда после концерта в Национальной музыкальной академии, расположенной рядом с мемориалом, на улицу высыпается толпа людей.
Самое глубокое понимание значения этого места передают родные защитников и защитниц.
«Когда мы ехали из Белой Церкви в Киев на маршрутке в день гибели Константина, как раз была минута молчания в девять утра. Из всех пассажиров встали только я и жена моего сына. Остальные все сидели, кто-то увлекся телефоном. Поэтому этот мемориал обязательно нужен, потому что люди забудут, благодаря кому они живут», — говорит Лариса, мать Константина Мерного, глядя на фото своего сына на киевском народном мемориале.
- «Почему я должен смотреть на их протезы?» Как в Украине меняется отношение к ветеранам
- Украинского скелетониста дисквалифицировали за «шлем памяти» с фото погибших на войне спортсменов
- Какой российский дрон упал на Майдане Незалежности в Киеве и как он там оказался?
