Фото: ИИ
С самого начала власти представляли работу комиссии как попытку определить, где именно в цепочке формируется «нелогичная наценка», и публично допускали, что речь может идти о сговоре между участниками рынка. К процессу подключилась даже Служба госбезопасности: у крупных торговых сетей и дистрибьюторов изымали документы, запрашивали договоры, бухгалтерские данные и информацию о закупочных и розничных ценах. Формально это объяснялось необходимостью проверить возможные картельные соглашения и выявить причину завышенных цен.
Но в итоговом заключении комиссия приходит к выводу: ценообразование в секторе товаров повседневного спроса является многофакторным процессом и не может быть сведено к действиям одного звена – будь то производители, дистрибьюторы или розничные сети.
Комиссия указывает, что цена формируется на протяжении всей цепочки поставок и зависит не только от себестоимости или наценки, но и от коммерческих условий, логистики, стоимости оборотного капитала и внешних экономических факторов. В этой логике ответственность за рост распределяется по всей системе, а не закрепляется за отдельными участниками рынка.
При этом в документе утверждается, что в Грузии розничный рынок характеризуется конкурентной динамикой и низким уровнем концентрации. А показатели рентабельности якобы соответствуют международной практике и не свидетельствуют о наличии сверхприбыли или системного завышения наценок со стороны торговых сетей.
Конкретные решения в заключении отсутствуют. При этом вскоре после публикации отчета представители сектора заявили о запуске собственных инициатив, направленных на краткосрочное снижение цен. Ассоциация розничной торговли сообщила, что компании начали формировать перечень товаров первой необходимости в рамках программы «Семейная корзина», на которые будет распространяться специальная ценовая политика.
В заявлении подчеркивалось, что эффективность такого подхода зависит от всех участников цепочки поставок. А вскоре аналогичные инициативы стали запускать отдельные игроки рынка, такие как Daily Group, Goodwill и Nikora.
Эксперт по экономическим вопросам Ника Шенгелия считает, что ситуация с ценами в Грузии объясняется прежде всего высокой импортозависимостью страны. По его словам, значительная часть товаров – продукты питания, топливо, лекарства – поступает из-за рубежа, поэтому любое ослабление лари автоматически делает их дороже для конечного потребителя.
По словам эксперта, на внутренний рынок напрямую влияют и международные цены – прежде всего стоимость нефти, зерна и других базовых товаров. Дополнительное давление создают транспортные расходы, региональная нестабильность и сбои в логистических цепочках, которые увеличивают себестоимость продукции еще до того, как товар попадает на полку магазина.
Шенгелия подчеркивает, что в таких условиях государственные попытки снизить цены через регулирование или переговоры с бизнесом могут дать лишь временный эффект.
«Если ключевые факторы – импорт, обменный курс и мировые цены – остаются неизменными, общее влияние таких мер будет ограниченным».
Отдельной проблемой эксперт называет слабую конкуренцию на рынке. В ряде секторов грузинская экономика остается высоко концентрированной: несколько крупных игроков фактически контролируют ценообразование, что снижает гибкость рынка и создает условия для возможных картельных соглашений.
По словам Шенгелия, речь идет о ситуациях, когда компании координируют цены или не заинтересованы в усилении конкуренции. В результате даже при снижении импортных расходов или других затрат конечная стоимость для потребителя может оставаться искусственно высокой. Особенно остро это проявляется в сферах, где высоки барьеры для входа новых игроков:
«Потребители теряют реальный выбор, потому что цены остаются завышенными даже тогда, когда объективные издержки уже могли снизиться».
Впервые о необходимости борьбы с высокими ценами премьер-министр Ираклий Кобахидзе заявил в декабре 2025 года. После этого тема продовольственной инфляции быстро вышла за рамки экономической дискуссии и стала политическим вопросом.
Для борьбы с ценами правительство создало специальную координационную комиссию, которую возглавил сам Кобахидзе. В ее состав вошли министры экономики, финансов, сельского хозяйства, здравоохранения, другие чиновники и депутаты. На заседания комиссии приглашали представителей крупных торговых сетей, дистрибьюторских компаний, производителей продуктов, фармацевтического сектора и топливного бизнеса.
Формально комиссия должна была завершить активную фазу работы к концу апреля. Однако 23 числа премьер заявил, что результаты будут представлены только в мае, с оговоркой, что в отчете будет указана степень «благоприятности» нынешнего положения с ценами и как можно изменить их «к лучшему».
В целом по итогам работы комиссии Кобахидзе пришел к выводу, что повышение цен в Грузии – «это ложь». По его словам, инфляционные процессы, напротив, замедлились, но работа все равно будет продолжена: «Наша задача – максимально снизить цены».
Накануне публикации отчета Кобахидзе также указал на то, что ключевая проблема в стране – не траты граждан, а их доход: «У нас цены номинально ниже, чем во Франции, Германии и других странах еврозоны, однако второй момент заключается в том, что в Грузии зарплаты значительно ниже. У нас средняя зарплата составляет около 2 400 лари, во Франции – в среднем 2 680 евро. Разница большая».
При этом слова Кобахидзе о ценах на некоторые продукты в Грузии вызвали шквал негодования. Премьер, к примеру, заявил, что яйца можно купить за 4,60 лари за 10 штук, а полкилограмма говядины или свинины – за 10 лари. Критики власти обвинили главу правительства во лжи, заявив, что таких цен в Грузии нет.
Egg Index
С самого начала особое внимание комиссия и сам премьер уделяли ценам на яйца. В экономике этот продукт нередко используют как наглядный пример для объяснения базовых процессов. Например, через них показывают концепцию «неэластичного спроса»: даже при заметном росте цен люди продолжают покупать яйца, потому что это базовый продукт повседневного потребления.
Через яйца также часто объясняют инфляцию и т. н. «шок предложения» – ситуацию, когда из-за сокращения поставок или производства предложение падает, а цены резко растут. Отсюда появился и отдельный термин – Egg Index, когда стоимость яиц становится простым и понятным индикатором того, насколько сильно инфляцию ощущают обычные потребители.
Через пару месяцев после того, как Кобахидзе объявил о планах бороться с высокими ценами, производители яиц Savaneti, Dila, Koda и Kumisi сообщили о снижении цен на продукцию до 5%.
Национальная служба статистики («Сакстат») тоже зафиксировала снижение: в феврале цены в категории «молоко, сыр и яйца» снизились на 3,5%. Но важный нюанс заключается в том, что в январе 2026 года эта же категория, наоборот, подорожала на те же 3,5%. То есть февральское снижение фактически компенсировало январский рост, а не стало новым устойчивым удешевлением.
Глава Ассоциации развития птицеводства и сооснователь Kumisi Зураб Учумбегашвили признал, что в январе производители повысили цены на яйца на 5,5%, а о необходимости такого повышения предупреждали еще в ноябре. Среди причин назывались рост зарплат, увеличение расходов на дистрибуцию и другие производственные издержки.
При этом предпосылки для подорожания появились еще до декабрьского заявления премьер-министра. Еще в ноябре Учумбегашвили говорил о резком сокращении импорта яиц в Грузию – на 93,1% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года. В результате к декабрю уровень импорта оказался минимальным за последние 11 лет, а на рынке начали говорить о дефиците и перебоях с поставками.
Показательно, что уже в первом квартале 2026 года Грузия импортировала 11,1 миллиона столовых яиц на 847 тысяч долларов, тогда как за аналогичный период прошлого года импорт столовых яиц был нулевым. Основным поставщиком стала Турция, откуда поступило около 10 миллионов яиц, еще около миллиона – из Беларуси. Обычно страна в большей степени импортирует инкубационные яйца для поддержания собственного производства, однако в этот раз рынок пришлось закрывать именно за счет готовых столовых яиц для продажи.
На этом фоне собственное производство сокращалось: в четвертом квартале 2025 года в Грузии было произведено 165 миллионов яиц против 171 миллиона годом ранее. Это означает, что рынок стабилизировался не столько за счет внутреннего удешевления производства, сколько за счет внешних поставок.
Инфляция замедлилась, но не исчезла
Эксперт по экономическим вопросам Ника Шенгелия отмечает, что данные «Сакстата» не всегда отражают реальное восприятие инфляции населением. Формально ведомство использует стандартную международную методологию и рассчитывает инфляцию на основе потребительской корзины. Однако, к примеру, стоит учитывать, что у малообеспеченных слоев населения продукты питания занимают значительно большую долю расходов, чем это отражено в усредненной корзине.
Кроме того, существует временной лаг между изменением рыночных цен и публикацией статистики, а также заметная разница между ценами в Тбилиси и регионах. Поэтому, как говорит эксперт, общественное восприятие «все дорожает» часто оказывается сильнее официальных цифр инфляции.
«Замедление инфляции не означает снижение цен. Это означает лишь то, что цены продолжают расти медленнее, чем раньше».
Шенгелия также считает, что проблема выходит далеко за рамки продовольственной инфляции и касается самой структуры грузинской экономики. Значительная часть экономической активности формируется не за счет производства или экспорта, а за счет потребления, которое во многом поддерживается кредитованием.
По словам эксперта, люди тратят больше не потому, что их реальные доходы существенно выросли, а потому что расширился доступ к займам. Это создает частично искусственный характер экономического роста и делает систему уязвимой к любым изменениям в банковском секторе.
Шенгелия напоминает, что банковский сектор в Грузии остается одним из самых сильных и одновременно наиболее концентрированных: несколько крупных банков фактически определяют финансовую динамику страны.
«Если рост в значительной степени обеспечивается за счет кредитов, любое ужесточение кредитной политики автоматически отражается на экономической активности».
Дополнительную уязвимость, по его словам, создает зависимость экономики от внешних поступлений – туризма, денежных переводов и иностранных вливаний. Это означает, что внутренняя устойчивость остается ограниченной, а даже один серьезный внешний шок способен быстро замедлить существующий рост.
Главной проблемой Шенгелия считает недостаточную диверсификацию экономики и слабую опору на внутреннее производство.
«Когда страна потребляет больше, чем производит, этот дисбаланс рано или поздно становится очевидным. Тогда главный вопрос становится очень простым: есть ли у нас реальное устойчивое развитие или мы просто находимся во временно благоприятной фазе».
