Госсекретарь США Марко Рубио заявил, что Вашингтон видит определенные подвижки в отношениях с Грузией, однако по-прежнему ожидает от Тбилиси конкретных шагов. О том, как США сегодня смотрят на Южный Кавказ, какое место в этой стратегии занимает Грузия и насколько реалистична новая перезагрузка отношений между двумя странами, SOVA поговорила с дипломатом и членом движения «Сначала Грузия» Валерием Чечелашвили.
— Марко Рубио заявил, что, несмотря на обеспокоенность США ролью Китая и Ирана в Грузии, в отношениях с Тбилиси есть определенные подвижки. Можно ли понять, что именно он имел в виду?
— Я затрудняюсь ответить. Я не знаю, какие планы связываются с этим у «Грузинской мечты». Потому что Рубио действительно сказал, что какие-то подвижки есть, имея в виду, что были сформулированы соответствующие условия для перезагрузки отношений с американской стороной. И подчеркнул, что ждет соответствующих действий правительства Грузии для того, чтобы была изменена траектория, как он выразился, движения грузинского правительства, в том числе на международной арене. Это даст возможность перейти на новый этап взаимодействия между Соединенными Штатами и Грузией. Не стал он уточнять, что имеется в виду.
Но вместе с заявлениями, которые американцы делали раньше, можно сделать вывод, что пока Грузия не считается в Соединенных Штатах надежным партнером. Потому что там звучали такие оценки: для того, чтобы стать надежным партнером, надо сделать то-то и то-то.
В общем, смысл заключается в том, что американцы уже сформировали свое понимание взаимоотношений с Грузией и занимают более четкую позицию. Они артикулировали серьезные претензии грузинскому правительству и ждут соответствующих действий, а не просто заявлений со стороны «Грузинской мечты» о том, что она хотела бы начать перезагрузку отношений с США.
Сегодняшние заявления премьер-министра Кобахидзе и других представителей правительства и «Грузинской мечты» о том, что Грузия – это не отстающий ученик, который должен пересдавать экзамены, и что мы готовы развивать отношения, – это заявления такого же характера, как и раньше. В принципе, мы готовы, но не подразумевается никаких конкретных действий для того, чтобы создать новые условия, чего ждет американская сторона. Вот в таком положении мы сейчас находимся.
Но у меня есть конкретная лакмусовая бумажка того, как и когда американо-грузинские отношения действительно перейдут в новую фазу. Это отзыв признания Абхазии и Цхинвальского региона Венесуэлой и Сирией. Потому что, если у «Грузинской мечты» появится соответствующий ресурс обращения за помощью к американской стороне в связи с этой проблемой, то она будет незамедлительно и, в принципе, очень безболезненно решена.
Но дело в том, что этого ресурса у правительства Грузии не возникнет до того, как американцы не посчитают, что грузинское правительство представляет для них надежного партнера. А для того, чтобы этот ресурс появился, надо сделать соответствующие действия, которых ждет американская сторона, а не просто говорить о том, что мы хотим перезагрузки.
Сейчас, по всей видимости, мяч находится на половине грузинского правительства. И для того, чтобы этот мяч отбить на половину поля правительства США, недостаточно просто что-то говорить. Нужно предпринять какие-то действия.
В таком ожидании мы сейчас находимся.
— Что важнее для «Грузинской мечты» в отношениях с США: экономическое сотрудничество или политическое признание и стратегическое партнерство?
— Грузия и так занимает место на Кавказе. Географию невозможно отменить. И геополитику никто не отменяет. Об этом часто говорит грузинское правительство и «Грузинская мечта».
Но дело в том, что это отнюдь не заслуга «Грузинской мечты». То, что мы занимаем такое геополитическое положение, – это заслуга наших предков, которые оставили нам в наследство такую страну и такую геополитику.
Но как она будет использована и как этот геополитический потенциал будет имплементирован на благо безопасности, благосостояния Грузии и ее граждан, зависит от того, какие взаимоотношения будут у нас с Соединенными Штатами и Евросоюзом.
Если это будут прагматические отношения низкого уровня, этот потенциал не будет использован на полную мощность. Отчасти, да, конечно, мы будем принимать участие в каких-то проектах. Это само собой будет происходить, потому что Грузия находится там, где она находится.
Но серьезных гарантий безопасности, развития экономики и, соответственно, благосостояния и перспектив развития мы не получим. Для того чтобы это получить, нам нужно стать не просто партнером каких-то отдельно взятых проектов с Соединенными Штатами и Евросоюзом, а надежным партнером и опорой для проведения политики в регионе вместе с США и ЕС.
Тогда Грузия получит совершенно другое качество репутации и авторитета в системе международных отношений и конкретно в системе региональных отношений на Южном Кавказе. Потому что это будет опираться на серьезных партнеров, которые будут инвестировать в Грузию не только финансовые ресурсы, но и свое доверие к ней. Вот об этом сейчас идет речь.
И для того, чтобы этого достичь, недостаточно просто говорить о том, что мы протягиваем руку и ждем ответной реакции. Нужно сделать соответствующие шаги и во внутриполитическом направлении, и на внешнеполитической арене.
Если Грузия станет демократической страной с хорошо развитой институциональной системой электоральной демократии и будет проводить соответствующую внешнюю политику с опорой на стратегическое взаимодействие с США, НАТО и Евросоюзом, – это одна картина. А если она останется страной с прагматичными проектами ограниченного характера, которые действительно будут иметь место, потому что через Грузию проходят серьезные инфраструктурные проекты, – это другая картина.
Полностью раскрыть свой потенциал Грузия сможет только при глубоком взаимодействии с США и Евросоюзом. Этого с нетерпением ждут и США, и Европейский союз. Но возможности для этого должно открыть грузинское правительство.
— Как сегодня выглядит система приоритетов США на Южном Кавказе? Может ли она измениться после выборов в Армении?
— Думаю, она не поменяется после выборов в Армении. Американцы уже ясно дали понять, что очень заинтересованы в партнерстве с Арменией. И приезд Рубио, и послание президента Трампа очень ясно демонстрировали поддержку Никола Пашиняна.
Это означает, что Соединенные Штаты уже ясно видят свою роль на Южном Кавказе с опорой на партнерство с Азербайджаном и Арменией, на установление между ними мирных отношений и развитие дипломатических отношений. К этому проекту подключается и Турция по понятным причинам. И по этому треку тоже видно развитие ситуации.
Американцы принимают очень активное участие во всех этих проектах. Это важно еще и потому, что регион находится рядом с Ираном. Но американцы одновременно хорошо понимают, что для того, чтобы полностью раскрыть потенциал Южного Кавказа во взаимодействии с США, Грузия представляет собой очень важную часть пазла.
Отказываться от Грузии Соединенные Штаты не намерены.
Но здесь все зависит не только от них, а еще и от того, насколько они смогут убедить «Грузинскую мечту» и правительство Грузии, что необходимо принимать полноценное участие во всех этих процессах регионального развития. Тем более с помощью США, а еще лучше – с помощью США и Евросоюза. Тогда США получат очень серьезные возможности усиления собственного влияния.
Важным приоритетом для США начинает становиться и Центральная Азия. Мы уже наблюдали развитие формата «С5+1» между Соединенными Штатами и пятью государствами Центральной Азии.
Для того, чтобы полноценно дотянуться до Центральной Азии, Южный Кавказ представляет очень большое значение. Азербайджан, Армения и мирный договор между ними по-новому раскроют потенциал Южного Кавказа. Но без Грузии это будет неполноценный проект. А вот вместе с Грузией и формированием трехсторонней платформы при участии США это было бы идеально.
Для меня идеальной конструкцией была бы концепция «3+2»: три государства Южного Кавказа плюс США и Евросоюз.
Может быть, даже «3+3»: Соединенные Штаты, Европейский союз и Турция. Это сыграло бы на пользу интересам всех участвующих сторон.
Думаю, именно такую большую картину видят Соединенные Штаты, для которых взаимоотношения с Грузией – это не только двусторонний формат, но и контекст отношений США с Южным Кавказом.
— Насколько вероятно, что «Грузинская мечта» действительно пойдет на существенные шаги навстречу США, а не ограничится риторикой?
— Есть один фактор, который очень серьезно изменился за последнее время. Этот фактор – возможности влияния России на регион. Потому что только слепой не видит того, что баланс сил между Украиной и Россией сейчас смещается в пользу Украины. У России и так ограниченные возможности влияния на ситуацию на Южном Кавказе, а сейчас они еще больше сужаются.
Очередным подтверждением этого, я думаю, станут выборы в Армении 7 июня, где Россия включила весь арсенал своих возможностей. Сделала это очень неумело, неграмотно и непродуманно. Своими действиями она настраивает против себя население Армении.
Экономическое эмбарго – такими методами можно было достичь чего-то в 1990-е годы. Сейчас это совершенно непродуктивно. Поэтому выборы в Армении будут очередным ударом по России и ее возможностям на Южном Кавказе.
Это ослабление России видит, я думаю, и «Грузинская мечта». Потому что у них тоже есть аналитики, которые кладут соответствующие выкладки на стол людям, принимающим решения.
Оставаться в тени России, которая системно ослабевает и с точки зрения влияния на Южном Кавказе, никаких хороших перспектив не сулит… Именно в этом контексте я вижу попытки «Грузинской мечты» выйти на новый уровень отношений с Соединенными Штатами. И, кстати, в этом же контексте я вижу готовность «Грузинской мечты» и правительства Грузии начать работу с Украиной. Что мы тоже видим.
Поэтому изменение этого фактора – России, ее возможностей, влияния, авторитета и репутации – оказывает влияние на принятие грузинским правительством решений. И здесь альтернативы выходу на новую фазу взаимоотношений с Соединенными Штатами просто нет.
Если это будет хорошо осознано и понято грузинским правительством, мы увидим соответствующие шаги.
Думаю, сейчас внутри «Грузинской мечты» и правительства как раз идет такой мозговой штурм по поводу того, что делать дальше. Потому что все аргументы уже лежат на столе. Американцы свою позицию очень четко сформулировали и теперь ждут четких ответов на четко поставленные вопросы.
Готово ли это делать правительство Грузии – мы должны увидеть в недалеком будущем.