Правозащитная организация Transparency International Georgia заявила, что в действии лидера партии «Граждане» Александра Элисашвили, осужденный на 13 лет тюрьмы за попытку поджога суда, не усматривается террористическая цель.
Как говорится в распространенном заявлении, с учетом личности Элисашвили, его политической принадлежности, систематического конфликта с правящей партией в последние годы и иных контекстуальных обстоятельств, возникает обоснованное подозрение, что осуждение политика по статье за террористический акт, а не за повреждение чужого имущества, возможно, произошло с целью показательного наказания одного из видных представителей оппозиции и, вместе с тем, чтобы бросить тень как на самого Элисашвили, так и на партию, членом которой он является, а, если рассуждать шире, на всю прозападную оппозицию.
«Приговором от 10 июля 2026 года Тбилисский городской суд признал Александра Элисашвили виновным в покушении на преступление, предусмотренное частью первой статьи 323 Уголовного кодекса (УК) — совершении террористического акта, и назначил ему наказание в виде лишения свободы сроком на 13 лет. Согласно приговору, Александр Элисашвили совершил попытку поджога здания Тбилисского городского суда с террористической целью.
В результате правового анализа приговора суда мы пришли к выводу, что суд не смог обосновать наличие террористической цели в действии, совершенном Александром Элисашвили, по стандарту «вне разумных сомнений». Соответственно, суд нарушил в его отношении право на справедливый суд и иные конвенционные права, гарантированные Европейской конвенцией по правам человека; это обстоятельство дает основание для того, чтобы считать Александра Элисашвили политическим заключенным, поскольку он соответствует критериям, установленным Советом Европы», — заявили в Transparency.
По версии правозащитников, указанные судом доказательства — показания свидетелей, изъятые видеоматериалы и вещественные доказательства, заключения экспертиз и прочее — бесспорно подтверждают, что попытка поджога здания приемной канцелярии суда действительно имела место. Более того, сам Элисашвили подтвердил, что облил бензином здание приемной канцелярии суда с целью его сжечь.
«Главная правовая проблема приговора, таким образом, заключается не в доказывании факта попытки поджога, а в квалификации этого действия как террористического преступления».
Авторы также отмечают, что из приговора суда следует, что Элисашвили был недоволен происходящими в стране событиями и деятельностью судебной власти. В своем последнем слове политик пояснил, что в его отношении несправедливо осуществлялись задержания и физическое насилие. Таким образом, установленные судом фактические обстоятельства довольно четко указывают на политический и протестный мотив действия.
По версии Transparency, на основании установленных судом обстоятельств можно сказать, что у Элисашвили был четкий мотив: он был недоволен деятельностью власти и суда, считал суд несправедливым и хотел выразить это недовольство в радикальной форме. Но это еще не означает, что существовала определенная законом террористическая цель. Политический протест может быть мотивом преступления, но политический мотив сам по себе не является террористической целью.
«Суд должен был установить, какой конкретно вид террористической цели двигал Элисашвили: было ли это устрашение населения, принуждение органа власти совершить или не совершить то или иное действие, либо дестабилизация или уничтожение фундаментальных политических, конституционных, экономических или социальных структур страны. Повторимся, ничего подобного суд не сделал. В приговоре нигде не найти места, где бы суд детально, широко и убедительно рассуждал о том, что в действии Элисашвили усматривается какой-либо из вышеуказанных признаков террористической цели».
В организации отмечают: суд верно установил политический мотив действия Элисашвили — он был недоволен деятельностью суда и власти, считал свое действие выражением политического протеста и хотел оказать сопротивление власти. Но политический мотив и террористическая цель — это разные правовые понятия.