В последнее время в новостях часто упоминается «подпольное российское» движение «Черная искра» — его члены заявляют об участии в атаках на российские НПЗ и другие объекты инфраструктуры. Публичным представителем движения стал бывший топ-менеджер Газпромбанка Игорь Волобуев (власти РФ считают его «иноагентом»). 31 июля Би-би-си поговорила с Волобуевым об атаках на российские НПЗ, его взглядах и оставшейся в России семье.
Игорь Волобуев — бывший сотрудник структур «Газпрома», который после начала полномасштабного вторжения России в Украину уехал в Украину, получил украинское гражданство и вступил в ВСУ. Сейчас он служит младшим сержантом в подразделении операторов дронов. Источники Би-би-си в ВСУ подтвердили его службу в подразделении. В мае 2026 года Волобуев стал публичным представителем «Черной искры».
«Черная искра» называет себя подпольным российским движением. Его участники брали на себя ответственность за ряд атак на российские НПЗ и взлом сайта российского производителя беспилотников «Алабуга». Достоверных сведений об организации практически нет, ее численность и состав не раскрываются. Источники Би-би-си в украинском Генштабе говорят о существовании «Черной искры» и ее совместной работе с украинской стороной, но не раскрывают подробности.
Би-би-си: Движение «Черная искра», которое вы представляете, вместе с ВСУ взяло на себя ответственность за атаки на Рязанский НПЗ 29 июля. Насколько я понимаю, это один из крупнейших нефтеперерабатывающих заводов в России (входит в топ-3 российских НПЗ — Би-би-си). Можете ли вы сказать, в чем состояла роль вашего движения?
Игорь Волобуев: Рязанский НПЗ — уже восьмой завод, который был поражен с участием «Черной искры». Первый — Ильский НПЗ в Краснодарском крае. Второй — «Киришинефтеоргсинтез» в Ленинградской области. В июне был «Танеко» — это Татарстан. Дальше — Ярославский НПЗ, Тюменский НПЗ, «Газпром нефтехим Салават», Омский НПЗ, и теперь — Рязанский (уже после интервью «Черная искра» сообщила об участии в атаке на «ЗапСибНефтехим» в Тобольске — Би-би-си).
Те заводы, которые я вам перечислил, — это огромная территория. Нужно знать, куда и когда бить. Вот «Черная искра», например, этим [обозначением чувствительных для НПЗ участков] занимается.
Би-би-си: Как строится взаимодействие вашего движения с Минобороны Украины и ВСУ? Кто к кому приходит?
И.В.: Движение «Черная искра» в свое время вышло на Силы обороны Украины и предложило свои услуги и свою помощь. Долгая история была, не буду вам рассказывать, потому что там тоже верификация, мало ли кто к кому приходит. Движение «Черная искра» прошло этот путь, подтвердило, что они действительно те, за кого себя выдают. И в результате, с начала нескольких небольших акций, было налажено доверие между ними. Когда речь идет о поражении объектов, где «Черная искра» самостоятельно справиться не может, может быть достигнут максимальный эффект с помощью Сил обороны Украины — в этих случаях они сотрудничают.
- Удары дронов по российским НПЗ — новый вызов Москве или картинка для пропаганды?
- Работает ли стратегия ударов по тылу? | Военное время
- Атака на НПЗ в Москве: как «лучшее ПВО в России» пропустило удар по столице?
Би-би-си: Вы сказали — «долгая история», но вот в этом случае не хочется никуда торопиться. Как проходила верификация?
И.В.: Я не могу вам ничего про это сказать. Я этого не знаю и не должен знать, как это на самом деле осуществляется. Это не мой вопрос. Главное, что коммуникация между ВСУ и движением «Черная искра» существует. У них есть прямой канал связи не через меня.
Би-би-си: Это российские волонтеры, я правильно понимаю?
И.В.: Это подпольное движение. Это люди, которые являются гражданами России. Они никуда не уехали, они все находятся в России и выбрали для себя именно такой способ, который считают единственно эффективным — силового сопротивления режиму Путина и ударам по его экономике.
Би-би-си: Можете ли вы что-то конкретное о них сказать? Описать типичного представителя? Численность движения?
И.В.: Они начали более-менее активно и постоянно работать где-то с августа прошлого года. Создала это движение малая группа единомышленников — они себя причисляют к среднему классу. Сейчас это движение стало гораздо больше. Численность я вам назвать конкретную не могу, это конфиденциальная информация. Но за последние два с половиной месяца, когда про них стало широко известно, движение фиксирует огромный приток новых членов, которые хотят к ним присоединиться — из разных регионов России. И это уже не только средний класс, это люди из разных социальных слоев. Например, там есть айтишники, которые умеют и знают, как взламывать IT-платформы. Это очень сильно помогает в работе.
Би-би-си: Численность все-таки можете назвать?
И.В.: Я вам уже ответил, что конкретную численность назвать не могу, но ее достаточно для того, чтобы проводить их акции практически в любом регионе России. У них сейчас основная задач — иметь своих людей во всех субъектах РФ. Международно признанных, конечно.
Би-би-си: Правильно я понимаю, что у движения «Черная искра» есть проекты, которые они делают самостоятельно?
И.В.: «Черная искра» — полностью самостоятельная организация. Не связанные с ударами по НПЗ акции они делают абсолютно самостоятельно. Почему даже в названии есть слово «черная»? Потому что они считают, что одна из их основных задач — бить по нефтяной промышленности России, как по «основной крови» путинского режима, потому что именно нефть приносит наибольший доход экономике России. Это самостоятельная организация, которой никто не управляет из-за рубежа, о каком бы зарубежье мы с вами сейчас ни говорили.
«Сердечный приступ на заводе»
Би-би-си: Насколько эффективны удары по НПЗ для хода войны, с вашей точки зрения?
И.В.: Я считаю, достаточно эффективны. Где-то с осени прошлого года, то есть уже достаточно длительный срок, мы наблюдаем, как Украина стала регулярно бить по нефтеперерабатывающим заводам. Основная цель — выбить из-под Владимира Путина его основной материальный ресурс. Где-то 23% российского бюджета — нефтегазовые доходы. И выбить из-под Путина возможность каждый раз залезть в карманы и достать столько, сколько нужно на войну, — это дорогого стоит.
Би-би-си: Как специалист по добыче нефти, вы понимаете, насколько быстро можно восстановить разрушенный ударами дронов НПЗ?
И.В.: Это длительный процесс. Вот смотрите, Украина бьет в основном по установкам первичной переработки нефти. Как только установка первичной переработки на НПЗ перестает работать, весь остальной технологический цикл останавливается. Это как сердечный приступ на заводе. Образно говоря, все, весь организм не способен работать из-за этого.
Такой пример — Омский нефтеперерабатывающий завод. Там в 23 году был введен в эксплуатацию совершенно новый современный комплекс первичной переработки нефти мощностью 8,4 миллиона тонн нефти в год, стоимостью — примерно — под 900 миллионов долларов. То есть, очень дорого. Его почти четыре года строили — и одним махом выводят из строя. Сейчас этот комплекс не работает, и надо минимум четыре месяца на то, чтобы его восстановить.
А мы же понимаем, что если прилетело один раз, то завтра — или послезавтра — может прилететь во второй и в третий раз. И здесь у России очень слабая позиция.
Рязанский НПЗ, о котором мы с вами тоже говорили — «Черная искра» принимала участие в его поражении. Зачем были нужны эти ребята, партизаны? Они способны внедряться, они способны сказать, что вот эта установка, скажем, поражена и ее надо добить вот так-то и вот там-то.
Давайте посчитаем, сколько по Рязанскому НПЗ прилетало — только в этом году уже несколько раз. Его добивают прицельно с помощью «Черной искры», зная, куда нужно бить. Я понимаю ценность этих людей, которые находятся там, в России, их и так наперечет. Их всегда мало, этих людей, которые способны пойти на такой риск. Честно вам скажу, я столько раз себе представлял — если, не дай бог, я попаду куда-то в плен, в какую-то российскую тюрьму, это же кошмар, я точно знаю, я не выдержу.
Би-би-си: Как получилось, что вы стали их представителем?
И.В.: Они ко мне пришли с этим предложением. Я, если честно, на тот момент даже не знал об их существовании. Они посчитали, что у нас есть какие-то базовые общие ценности. Я сам, хоть и не являюсь по национальности русским, жил в России длительное время.
Я принадлежал к топ-менеджменту «Газпрома» и Газпромбанка. Во мне тоже не было никакого радикализма. То, что я сделал, вернувшись в Украину, на родину — это был вынужденный шаг. Если бы не война, я думаю, никуда бы я не уехал и остался жить в России.
Они тоже не стали бы заниматься тем, чем они занимаются, если б жили в нормальной правовой стране, где была бы сменяемость власти, свобода слова и все остальные демократические ценности. И в движении «Черная искра» посчитали, что у нас есть определенные точки пересечения. Среди членов движения есть люди, которые имеют отношение к топливно-энергетическому комплексу России. Там даже есть те, кого я, как оказалось, знал лично, когда еще жил в России. Это помогло установить определенное доверие, потому что я знал бэкграунд этих людей. В какой-то момент мы даже организовали встречу — она проходила за территорией Украины.
Я не буду скрывать — они действительно хотели, чтобы человек, уже имеющий определенную известность и репутацию, выступил от их имени для того, чтобы наладить доверие к ним. Потому что многие не верят в существование таких организаций. И здесь им нужен был человек, который поставил бы на это свою репутацию и ответил своим именем.
Би-би-си: А за свои риски они отвечают сами.
И.В.: Я тоже за свои риски отвечаю сам. Никто мне мою дорогу не выбирал.
Би-би-си: Используете ли вы на службе знания, которые вы получили во время работы в структурах «Газпрома»?
И.В.: Иногда да. Я могу предложить информацию или посоветовать своему непосредственному командованию, а командование может выйти, если оно посчитает мое предложение интересным, куда-то выше, и этим могут заинтересоваться. Но это все на уровне моего подразделения.
Би-би-си: С точки зрения гуманитарного права, удары по НПЗ — это пограничные случаи. С одной стороны, НПЗ могут рассматриваться как объекты двойного назначения, с другой — это гражданская инфраструктура. Когда принимается решение об ударе, учитывается ли риск для гражданских сотрудников? Какие меры принимаются, чтобы это минимизировать, если принимаются?
И.В.: Давайте не будем подменять горе и страдания, которые Россия несет этой войной, «псевдогуманизмом». Чтобы вы знали, в Кривом Роге день траура (интервью состоялось через два дня после удара по жилому дому под Кривым Рогом — Би-би-си). Потому что накануне в результате российского ракетного удара погибла многодетная семья — родители, семь их малолетних детей и еще внук, которому было всего полтора года.
Я считаю, что все россияне, которые молчат, которые не замечают эту войну, они — в том числе — виноваты в этих смертях. Я бы стал говорить прежде всего об этом, а не о том, насколько гуманно — или не гуманно — силы обороны Украины отвечают своими ударами по нефтеперерабатывающему комплексу России.
Подписывайтесь на наши соцсети и рассылку
«Да, была семья, теперь у меня ее нет. Но жизнь продолжается»
Би-би-си: Я могу задать, несколько, может быть, резкий вопрос. Вы в недавнем интервью сказали, что у вас есть в России семья, но вы считаете, что у вас ее «больше нет». Ваша семья, которая осталась в России, тоже несет ответственность за то, что происходит?
И.В.: А чем они отличаются от всех других россиян, если продолжают там жить и работать?! Потому наши пути разошлись. Это моя ненастоящая семья, это моя бывшая семья.
Би-би-си: Вы пытались им объяснить свою позицию? Как вообще вы приняли решение оставить семью, уехать, начать все на новом месте?
И.В.: На самом деле 24 февраля 2022 года мне уже было легко принять это решение. Оно было мгновенным. Потому что восемь лет на это ушло. Это, согласитесь, довольно длительный срок. Я, живя в России и продолжая работать на высокой должности в Газпромбанке, все больше и больше понимал, что не просто Газпромбанк не мое место — вся Россия это не та страна, в которой я должен жить, с которой я должен связывать свое настоящее и будущее. Да, война началась в 2014 году, но тогда я считал, что это катастрофа, это страшно, но не настолько, чтобы уехать. А так наши дороги с семьей разошлись давно.
Би-би-си: В 2014 году или все-таки позже?
И.В.: Где-то уже в это время. Я много раз предлагал им уехать из России. Мы могли это сделать легко, у нас были для этого все возможности. Я, если честно, даже занимался этим вопросом, друзья подняли юристов. Получить украинское гражданство в 2014 году было не так сложно и долго, как когда я его получал здесь, когда война началась полномасштабно.
Да, я считаю, что я бросил свою семью. Я себя не оправдываю. Не каждый человек способен на такое, и я считаю, что ничего хорошего, на самом деле, в этом нет. Но я не жалею о том, что я сделал. Мне сейчас намного легче живется, чем в те восемь лет. Есть какие-то материальные блага, которые у меня были, я их потерял, да и бог с ними, это все наживное. Да, была семья, теперь у меня ее нет. Но жизнь продолжается, я считаю, что нахожусь на своем месте и рядом со мной люди, которые думают так же, как я. У нас одни цели — мы хотим выжить в этой войне, мы хотим в этой войне победить.
Би-би-си: А почему вы в 2014 году не уволились из «Газпрома» и остались работать в госкорпорации?
И.В.: Какая разница, где ты там работаешь?! Понимаете, нужно было менять всю жизнь, нужно было уезжать из России. Представьте человека, который себе говорит: «Ты должен порвать все, что тебя связывает с этой страной», но при этом у тебя есть семья, которая никуда уезжать не собирается и говорит, что это их родина.
Я тогда между семьей и вот этим своим каким-то внутренним конфликтом выбрал семью. А 24 февраля ситуация изменилась. И в этот момент я для себя принял решение. Я как в омут с головой, я просто с обрыва прыгнул, не зная, что меня ждет. Это была бездна, когда я туда прыгнул.
Представьте, в 50 лет ты приезжаешь, не имея ничего за плечами. И я абсолютно об этом не жалею — настолько мне легко и комфортно живется. Да, у меня нет таких возможностей финансовых, как раньше, но я не стою с протянутой рукой. Я служу в армии, получаю вполне достойную зарплату. Мне ее хватает на то , чтоб я спокойно жил, все текущие проблемы решал. У меня даже деньги все время остаются, мне их потратить не на что.
Когда живешь в России, на тебе все виснут, тебе не дают взлететь. На тебе виснет семья, которая тебе в уши каждый день долбит: «Ты нас бросишь, подставишь, а как же мы?! А что с нами будет?!» Твои друзья и знакомые, которым ты доверяешь, которые видят твой порыв и понимают, к чему ты готов и куда ты двигаешься, говорят: «Послушай, тебе есть что терять, зачем тебе это в твои годы? Пусть другие этим занимаются».
Моя ситуация здесь — полностью изменилось окружение. Люди рискуют жизнью вместе со мной. Они готовы становиться рядом, прикрывая тебе тыл, спину, и идти с тобой дальше — в том числе воевать.
Би-би-си: Вы допускаете, что когда-нибудь в будущем вы поговорите со своими детьми и супругой и найдете какие-то точки соприкосновения?
И.В.: С женой точно нет. Наши дороги разошлись не для того, чтобы когда-то сходиться — все было по-настоящему, но все это кончилось. С детьми? Не знаю. Может быть. Будет ли мне страшно с ними разговаривать? Будет. Потому что я понимаю, что они мне скажут, и будут правы. Потому что отец — это защитник, он должен быть рядом, а он их бросил. Решил, что для него его родина важнее, дороже. А ведь принято говорить, что «родина там, где твоя семья».
Би-би-си: Когда вы после 2014 года работали в «Газпроме», было ли у вас желание ходить на какие-нибудь протестные митинги и пикеты?
И.В.: В 2014 году я участвовал в двух «Маршах мира», которые организовывал Борис Немцов. Когда его убили, я ходил на акции. Я людей, которые мне говорят, что я восемь лет в России сидел и ничего не делал, спрашиваю: «А вы бы хотели, чтобы я и дальше продолжал?»
Знаете, что меня очень режет в Украине? Есть один момент, с которым я столкнулся. Перед тем, как я приехал, Зеленский выступил с обращением к россиянам. Он сказал: «Вы должны выйти на улицы, вы должны продемонстрировать, что вы против войны, и вообще сделать что-нибудь».
И вот я приезжаю в Украину и с чем я сталкиваюсь? Мне, с одной стороны, руку протянули и сказали — «сделай что-нибудь». А с другой: «Ты нам не нужен, ты сейчас назад поедешь, у нас своих хватает. Воевать ты не можешь, ты слишком стар. Мы вообще брать за тебя ответственность никакую не хотим».
Мне повезло, я нашел людей, которые взяли на себя ответственность за меня, и теперь уже я несу за них ответственность, Потому что я понимаю, что если со мной что-то пойдет не так, им это припомнят, скажут: «Слушай, подожди, а ты зачем его пустил в Украину, в армию?! Оружие ему зачем выдал?!»
Би-би-си: Чего вы лично сами хотите добиться?
И.В.: У меня нет сейчас своих каких-то отдельных целей от того, чего мы здесь все хотим. А мы хотим…. знаете, мне кажется, даже не победы, а чтобы отстали от нас. Я думаю, что каждый украинец будет счастлив, если Россия просто свернет боевые действия и уйдет. Сколько с людьми ни разговаривал, я практически никогда не слышал, что «мы должны до Кремля дойти, мы должны их всех уничтожить, сжечь напалмом».
В основном я тоже разделяю это мнение: «Отстаньте от нас, у вас такая огромная территория, у вас 146 миллионов населения, ни у кого нет такой территории». Превратите ее в Швейцарию, в Люксембург, и все ваши соседи, не побоюсь этого слова — даже Украина, лет, может быть, через сто — придут и скажут «давайте дружить». Для этого нужно что-то сделать внутри страны, а не заходить на чужую территорию с горем и нести несчастье миллиону людей.
Просто *** [отстаньте] от нас, и всё.
При участии Анастасии Лотаревой*
* Власти России включили Анастасию Лотареву в реестр «иностранных агентов». Би-би-си категорически возражает против этого решения и оспаривает его в суде.
Скачайте новое приложение BBC World Service!
При первом открытии приложения выберите «BBC News Русская служба» и получайте уведомления о важных новостях, аналитике, видео и подкастах.
Важно: новое приложение недоступно на территории Великобритании и США.