По делу о смерти респондента газеты «Асавал-дасавали» Лазаре Джорбенадзе следователи опросили трех оппозиционных политиков: Хатию Деканоидзе («Единое национальное движение»), Тазо Датунашвили («Лело») и Ирму Инашвили («Альянс патриотов Грузии»).
Хатия Деканоидзе и Тазо Датунашвили предпочли дать показания в присутствии судьи-магистрата, тогда как Ирма Инашвили явилась в Дигомское отделение полиции, передает грузинская служба Радио Свобода.
«Все предельно просто: вокруг этого дела подняли пропагандистский шум. Цель — очернить Гарибашвили и слепить некий конгломерат, чтобы создать видимость, будто Гарибашвили, Датунашвили и Гварамия говорят в один голос. Но у них ничего не выйдет», — заявил Тазо Датунашвили по завершении опроса.
Хатия Деканоидзе сообщила журналистам, что поинтересовалась у следствия, намерены ли они опросить Ираклия Кобахидзе и Мамуку Мдинарадзе, которых Ираклий Гарибашвили упомянул в том же письме, где был поднят вопросы относительно обстоятельств гибели Лазаре Джорбенадзе:
«Этот процесс не имел никакой юридической силы, все происходящее было полным абсурдом и немыслимым фарсом».
После их опроса прокурор Медея Цирамуа заявила, что «ни один из указанных свидетелей не смог предоставить следствию какую-либо информацию по факту самоубийства Джорбенадзе».
Ирма Инашвили также убеждена, что следователям необходимо опросить Кобахидзе и Мдинарадзе. По ее словам, «вызывать нас — это пустая трата государственных ресурсов»:
«С сегодняшнего дня начнут возникать вопросы к властям и непосредственно к Кобахидзе. О каком вообще документе идет речь? Существует ли такой документ или иной аналогичный акт? Что происходит вокруг Давид Гареджи?.. Если подобный документ существует, пусть его обнародуют. Туда, куда раньше на территории Гареджи мы могли свободно пройти, сегодня мы пройти уже не можем».
По этому же делу следователи ранее уже опросили:
- Ираклия Гарибашвили — бывшего премьер-министра;
- Нику Гварамия — сопредседателя «Коалиции за перемены»;
- Гию Хухашвили — политолога;
- Георгия Гигаури — писателя и публициста.
В прокуратуре Грузии заявили, что также должны быть опрошены:
- телеведущая Нанука Жоржолиани;
- член партии «Грузия» Георгий Лилуашвили;
- журналист Заза Давитая;
- активист Эрмиле Немсадзе.
О чем говорилось в письме Гарибашвили от 1 августа
В своем последнем открытом письме из тюрьмы бывший премьер-министр Грузии заявил, что 12 февраля по поручению Ираклия Кобахидзе и Мамуки Мдинарадзе ему в камеру передали номер газеты «Асавал-дасавали» от 2 февраля с напечатанным интервью Лазаре Джорбенадзе. Респондент заявлял, что монастырский комплекс на границе с Азербайджана «Давид-Гареджи продан» и что он лично видел подтверждающий документ. При этом он выступал с критикой деятельности Ираклия Кобахидзе, тогда как Ираклия Гарибашвили представлял в положительном свете.
«Мне передали претенциозное послание, продиктованное абсолютно ложным восприятием: не стою ли я сам за упомянутой статьей… Теперь для меня картина предельно ясна и получен ответ на вопрос, почему первым пунктом письма мне поставили на вид, что сторонники вроде „Дито Чубинидзе и Ирмы Инашвили“ породили серьезные сомнения и нанесли существенный ущерб интересам команды Кобахидзе — Мдинарадзе», — писал Гарибашвили в письме от 1 августа.
Спустя два дня прокуратура Грузии опубликовала заявление, согласно которому «были опрошены лица, находившиеся в контакте с погибшим, включая членов его семьи и супругу, на основании чего на данном этапе факт самоубийства достоверно подтвержден».
Из этого же сообщения выяснилось, что на опрос вызываются лица, публично высказывавшиеся о гибели Лазаре Джорбенадзе, в том числе лидеры оппозиции.
В частности, Хатия Деканоидзе заявляла: «Бывший премьер-министр, человек, дольше всех служивший Иванишвили, прямо указывает на Кобахидзе и Мдинарадзе, обвиняя их в том, что они убивали или доводили людей до самоубийства». Ника Гварамия призывал не игнорировать тот факт, что Гарибашвили в своем письме уличает Кобахидзе и Мдинарадзе в убийствах, замаскированных под суицид. В свою очередь Ирма Инашвили сказала, что: насколько ей известно, Джорбенадзе был глубоко верующим, исповедующимся и причащающимся человеком, поэтому «его самоубийство с самого начала вызывало сомнения и порождало массу вопросов».
