Ассоциация молодых юристов Грузии заявила о правовых несостыковках в деле оппозиционного политика Георгия Барамидзе, задержанного 11 сентября по обвинению в госизмене, а именно — в саботаже. По версии прокуратуры, его заявление о войне с Абхазии нанесло ущерб репутации Сил обороны Грузии, затронуло честь и достоинство ветеранов войны и погибших военнослужащих, поставило под угрозу процесс примирения и нанесло ущерб мирной политике и курсу на деоккупацию.
Молодые юристы, однако, считают, что в данном деле возникает ряд существенных правовых вопросов, всесторонняя и объективная оценка которых имеет решающее значение как для эффективной защиты прав Георгия Барамидзе, так и для обеспечения независимости уголовного правосудия от политического влияния и конъюнктурных интересов.
Согласно статье 318 Уголовного кодекса Грузии, саботажем признается воспрепятствование нормальному функционированию государственного или иного предприятия, учреждения, организации либо службы с целью ослабления Грузии.
По мнению ассоциации, для применения этой нормы недостаточно утверждать, что конкретное высказывание могло оказаться болезненным для общества, политически спорным, наносящим репутационный ущерб или противоречащим позиции государства.
Организация заявляет, что стороне обвинения необходимо представить конкретные и проверяемые факты, подтверждающие:
- какому именно государственному органу, ведомству или учреждению было создано препятствие в нормальном функционировании;
- какая именно функция, деятельность, механизм или процесс были нарушены;
- какие фактические последствия наступили;
- какая причинно-следственная связь существует между высказыванием Барамидзе и указанными последствиями;
- какими доказательствами подтверждается, что данное воспрепятствование было совершено именно с целью ослабления Грузии.
«Прокуратура ссылается на нарушение работы Аппарата государственного министра по вопросам примирения и гражданского равноправия, а также механизмов укрепления доверия. Однако простое указание названия ведомства не может подменить собой обязанность доказать конкретный результат.
Стороне обвинения следует пояснить, к примеру: какое мероприятие, формат диалога, программа, переговоры или механизм сотрудничества были сорваны; кто не смог осуществить конкретные действия; на какой срок или в какой форме была ограничена эта деятельность; и почему данный результат является прямым следствием одного публичного заявления.
Возможный ущерб репутации или международному имиджу государства может представлять собой политическую либо дипломатическую проблему, однако статья 318 Уголовного кодекса не предусматривает отдельного состава преступления за „нанесение ущерба репутации“ государства. Соответственно, общая ссылка на репутационный вред не может заменять доказательства фактического воспрепятствования нормальной работе госучреждения», — подчеркивает Ассоциация молодых юристов.
В своем заключении организация отмечает, что обязательным элементом состава саботажа является специальная цель лица — а именно действие «с целью ослабления Грузии». Это требование фундаментально отличает политически, этически или исторически спорное суждение от деяния, которое может квалифицироваться как саботаж.
По заявлению Ассоциации, конкретное высказывание может повлечь за собой негативный политический, общественный или репутационный резонанс, однако подобный эффект сам по себе не свидетельствует о том, что автор заявления действовал с намерением ослабить государство.
«Цель должна подтверждаться независимыми доказательствами и не может автоматически выводиться лишь из содержания самого высказывания или его критической оценки.
В противном случае возникает порочный круг: заявление объявляется вредоносным для государства, а затем эта предполагаемая вредоносность используется для доказательства того, что автор желал ослабить государство. Подобный подход не отвечает стандартам доказывания прямого умысла.
В этом контексте принципиально важно оценивать и последующие разъяснения Барамидзе, полный контекст заявления и исторический фон. Возможная неточность формулировок, спорный характер или моральная неприемлемость высказывания не означают автоматически наступления состава саботажа или того, что лицо действовало с целью ослабления Грузии», — говорится в заявлении правозащитников.
Статья 307¹ Уголовного кодекса определяет как «измену родине» совершение гражданином Грузии или лицом без гражданства со статусом в Грузии ряда конкретных преступлений, включая саботаж.
Ассоциация подчеркивает, что данная статья сама по себе не образует самостоятельного преступления и не может восполнить доказательственные или правовые пробелы в составе основного деяния. Следовательно, в первую очередь необходимо установить наличие всех объективных и субъективных элементов состава саботажа, предусмотренных статьей 318, и лишь после этого рассматривать вопрос о дополнительной квалификации по статье 307¹.
«Понятие „измена родине“ несет исключительную моральную, политическую и репутационную нагрузку. Его использование в публичном поле и в рамках уголовного процесса требует предельно точной, индивидуально обоснованной квалификации, опирающейся на конкретные доказательства. Юридическая формулировка не должна подменять собой доказанность конкретного состава или служить инструментом общественной стигматизации человека», — заявляет организация.
По заявлению Ассоциации молодых юристов Грузии, функция прокуратуры не заключается в уголовном преследовании лиц, неугодных государству.
По оценке юристов, при применении таких процессуальных мер, как задержание лица или предъявление обвинения, правовая квалификация должна опираться на обоснованное предположение о наличии всех обязательных признаков состава инкриминируемого преступления.
«Если публичное заявление рассматривается в качестве предполагаемого преступного деяния, то какие именно обстоятельства создают обоснованное подозрение в том, что этим выступлением было нарушено нормальное функционирование конкретного госучреждения и что сделано это было с целью ослабления Грузии?
Если ответы на эти вопросы сводятся лишь к возможным репутационным или политическим последствиям сказанного, возникает сомнение не только в правильности квалификации, но и в обоснованности уголовного преследования как такового.
Кроме того, прокуратура обязана учитывать обстоятельства не только в пользу обвинения, но и опровергающие выбранную правовую квалификацию. Если в ходе следствия выясняется, что фактические обстоятельства дела не укладываются в состав вменяемой статьи, пересмотр квалификации становится обязательным.
Применение неверной или заведомо несоответствующей квалификации может затруднить эффективную защиту, создать угрозу неправомерного ограничения свободы, повлечь отказ суда в удовлетворении процессуальных ходатайств, а при наличии определенных обстоятельств — поставить вопрос о незаконном уголовном преследовании или превышении служебных полномочий.
На данном этапе заранее предопределить форму ответственности невозможно, так как она будет зависеть как от реальных процессуальных шагов прокуратуры, так и от судебной оценки», — указывает Асоциация.
Авторы обращают внимание на то, что задержание и особенно заключение под стражу не могут автоматически вытекать из тяжести обвинения или придаваемого делу политического значения.
По оценке правозащитников, ограничение свободы допустимо лишь тогда, когда имеется обоснованное подозрение в совершении преступления и одновременно существуют конкретные, реальные и индивидуально оцененные процессуальные риски.
В организации полагают, что суд и прокуратура должны прямо разъяснить:
- какие факты указывали на реальную угрозу побега или уклонения от правосудия;
- в отношении какого свидетеля, документа или иного доказательства существовал риск давления, уничтожения либо фальсификации;
- почему предполагаемые процессуальные риски нельзя было нейтрализовать более мягкой мерой пресечения.
«Главным доказательством по делу служит публичное высказывание, содержание и факт распространения которого уже зафиксированы и не могут быть уничтожены или искажены обвиняемым. Одно лишь обстоятельство, что следствие еще не завершено или в деле могут появиться свидетели, не оправдывает помещение под стражу. Риск давления на доказательную базу должен быть конкретно обоснован и подкреплен реальными фактами.
Особое значение этому делу придает и то, что поводом для уголовного преследования послужило публичное политическое заявление на исторически болезненную и общественно значимую тему. В демократическом обществе публичная дискуссия о войне, исторических событиях, государственной политике и ответственности защищена высокими правовыми гарантиями.
Ложное, ошибочное или спорное суждение само по себе не может влечь уголовную ответственность только лишь потому, что оно задевает часть общества, является болезненным или нежелательным для государства. Реакция уголовного права должна опираться на доказанность всех обязательных признаков состава преступления, а не на политическую, моральную или репутационную оценку заявления», — говорится в заявлении.
В Ассоциации молодых юристов отмечают: когда против действующего оппозиционного политика выдвигается столь тяжкое обвинение с высоким потенциалом стигматизации, как «измена родине», а поводом для дела выступает открытое политическое высказывание, на государство возлагается повышенное обязательство представить четкое, независимое и свободное от политики правовое обоснование.
Скандальное интервью Барамидзе
18 июля на YouTube был опубликован выпуск программы Яго Хвичия «Рождение Грузии», гостем которого был Георгий Барамидзе. Разговор затронул разные темы, в том числе обмен пленными во время войны в Абхазии начала 1990-х годов. Барамидзе тогда сказал, что «они больше не давали нам пленных, а у нас пленных не было, наши пленных не брали». На вопрос Хвичия, почему, оппозиционер ответил: «Добивали».
Позже Барамидзе распространил в соцсети видеообращение, где разъяснил сказанное им в интервью. Политик отметил, что его слова касались ситуации в первые недели войны: «Когда противоборствующая сторона просила передать кого-либо [пленных], их не было». Член ЕНД также заявил, что его реплика стала распространяться вне контекста «в вырванном виде». По словам Барамидзе, он ожидал, что правительственные СМИ начнут цепляться к сказанному.
Вскоре после этого в отношении оппозиционера было возбуждено уголовное дело по статьям 307-прима и 318 УК Грузии, которые подразумевают измену родине и создание угрозы государственным интересам.
«Власти хотят пересажать всех критиков»: реакция «Единого нацдвижения» на задержание Барамидзе
