Конституционный суд Грузии рассмотрит иск о запрете пяти прозападных оппозиционных партий. Заседания назначены на 21-23 октября. Власти утверждают, что защищают конституционный строй от сил, которые ему угрожают. Оппозиция и критики правительства предупреждают об устранении политической конкуренции и фактической отмене возможности сменить власть через выборы. Дополнительные вопросы возникли после досрочного ухода судьи Мананы Кобахидзе, которая безуспешно пыталась добиться самоотвода от дела.
Что происходит и почему это важно
Конституционный суд Грузии принял к рассмотрению по существу иск «Грузинской мечты» о признании неконституционной деятельности пяти оппозиционных партий и их запрете. Иск 24 сентября подали 88 депутатов парламента. Дело будет рассматривать пленум суда в составе семи судей. Первые заседания назначены на 21, 22 и 23 октября.
Под угрозой запрета оказались «Единое национальное движение», «Коалиция за перемены», «Лело — Сильная Грузия», «Федералисты» и «Гахария — За Грузию». Это основные оппозиционные силы прозападной ориентации, хотя между ними есть существенные политические и идеологические разногласия.
Речь идёт не просто о возможном прекращении деятельности нескольких политических объединений. В случае удовлетворения иска последствия затронут их сторонников и перспективы участия соответствующих сил в будущих выборах.
Принятие иска к рассмотрению само по себе не означает, что суд признал обвинения доказанными или уже принял решение о запрете. Это начало рассмотрения дела по существу. По закону у Конституционного суда есть девять месяцев на принятие решения — предельный срок истекает 24 июня 2027 года.
Однако процесс уже приобрёл политическое значение. Назначение заседаний на три последовательных дня вызвало критику оппозиции, которая заявляет, что дело рассматривается в ускоренном порядке. Кроме того, решение суда будет приниматься на фоне длительного политического кризиса и ухудшения отношений Грузии с западными партнёрами.
Почему власти требуют запретить партии
В иске «Грузинская мечта» утверждает, что перечисленные политические объединения разделяют общие цели и намерения, направленные против конституционного строя страны. Среди претензий — дискредитация выборов, проведённых в соответствии с Конституцией и избирательным законодательством, а также отрицание воли народа и демократических принципов.
Премьер-министр Ираклий Кобахидзе ранее заявил, что главная причина для обращения в суд заключается в том, что эти партии «по своей сути являются неконституционными». По его словам, об этом свидетельствуют их политическое прошлое, деятельность после 2012 года и нынешняя позиция. Одним из основных аргументов он назвал непризнание оппозицией конституционного строя Грузии.
Власти подчёркивают, что обращение в Конституционный суд — предусмотренная законом процедура, а окончательное решение должен принять суд. Председатель парламентского комитета по юридическим вопросам Арчил Гордуладзе заявил, что правящая партия рассчитывает на запрет объединений, которые она считает частью «агентуры», и на «очищение» политического поля.
Власти также связывают свои претензии с деятельностью парламентской следственной комиссии, изучавшей действия прежних властей, в частности нарушения прав человека. Депутат Гурам Мачарашвили из партии «Сила народа» — сателлита «Грузинской мечты» — утверждает, что выводы комиссии подкреплены свидетельствами пострадавших, видеоматериалами и решениями международных судов. По его мнению, этот материал даёт основания довести процесс запрета партий до конца.
Таким образом, аргументация правящей элиты строится на двух основных тезисах: оппозиционные силы представляют угрозу конституционному строю, а их деятельность должна оцениваться с учётом политического прошлого и действий прежних властей.
Что говорит оппозиция
Пять партий, которым грозит запрет, не представляют собой единую политическую силу. У них разные лидеры, программы и подходы к противостоянию властям. Различаются и их реакции на происходящее.
«Единое национальное движение». Один из лидеров партии Ана Цитлидзе назвала иск юридически необоснованным и заявила, что Конституционный суд уже нарушил конституционные принципы, приняв его к рассмотрению без полноценного обсуждения вопроса о допустимости с участием сторон. По её словам, власти используют судебный процесс для устранения прозападной оппозиции и ограничения политических прав граждан.
«Уничтожат нас рано, или уничтожат нас поздно — для нас ничего не изменится. Даже если нас поставят к стене и расстреляют, пока мы живы, борьба за свободу Грузии и европейскую интеграцию не прекратится! Вы не можете убить ни идею, ни наш боевой дух, ни кого из нас! Особенно «Национальное движение»! Мы не только выживем — мы в конечном итоге победим».
Цитлидзе также обратилась к судьям, предупредив об их персональной ответственности за решение. При этом вопрос об участии партии в заседаниях она оставила открытым: по её словам, окончательное решение будет принято позднее.
«Коалиция за перемены». Один из лидеров коалиции Гедеван Попхадзе считает, что последствия запрета выходят далеко за рамки судьбы отдельных организаций. По его оценке, государство фактически определит, какие политические силы могут представлять граждан, а какие должны исчезнуть из политического процесса.
«Это не рядовое решение, которое просто существенно изменит политическую конфигурацию», — заявил Попхадзе в эфире PalitraNews. Он предупредил, что в случае запрета страна отдалится от европейских демократических стандартов, а выборы перестанут быть реальным механизмом смены власти.
Еще один член коалиции — лидер «Дроа!» Элене Хоштария — в письме из тюрьмы заявила, что в Грузии сейчас происходит «не партийная борьба, а борьба за национальное освобождение»:
«Я очень рада тому, что начался процесс запрета партий. Но рада не диктатуре, а тому, что мы как внутри страны, так и за ее пределами диктатура будет названа ее именем. В действительности диктатура существует уже давно, политика давно прекратилась, свобода давно прекратилась, свобода выбора давно отнята – это и есть диктатура, а не просто принятие закона об этой диктатуре».
«Лело — Сильная Грузия». Генеральный секретарь партии Ираклий Купрадзе назвал назначение заседаний на 21-23 октября форсированным. Он также связал досрочный уход Мананы Кобахидзе с нежеланием судьи участвовать в решении, которое оппозиция считает противоправным. Купрадзе утверждает, что происходящее свидетельствует о проблемах внутри самой системы власти.
«Лело» также выступило со специальным заявлением в связи с иском, отметив, что он указывает на осознание правительством «потери поддержки большинства грузинского народа»:
«Политические партии отражают волю, выраженную грузинским народом. Соответственно, партия не является субъектом, отчужденным от народа. Ее избиратели являются ее неотъемлемой частью. Упразднение политической партии означает не только упразднение самой партии, но и упразднение политической воли, выраженной ее избирателями».
«Федералисты». Одна из лидеров партии Тамар Черголеишвили заявила, что объединение не намерено участвовать в процессе, который считает фарсом и нарушением Конституции. Она подчёркивает, что реальная сила политической партии определяется общественной поддержкой, а не её формальным статусом.
«Федералистам» совершенно всё равно, что решит Бидзина Иванишвили – что бы он ни решил, мы будем использовать все средства, чтобы уничтожить автократию — на всех фронтах».
Черголеишвили обратила внимание на результаты выборов 2024 года: по официальным подсчётам, четыре из пяти партий, которым сейчас грозит запрет, участвовали в выборах и получили в совокупности более 800 тысяч голосов. По её мнению, запрет означал бы фактическое обесценивание выбора этих граждан.
«Гахария — За Грузию». Экс-премьер Георгий Гахария назвал ускорение процесса признаком страха властей потерять контроль над судебной системой. Он предположил, что правящая партия стремится добиться решений до возможного изменения расстановки сил в суде.
«Эта отчаянная спешка указывает на две вещи:
- Страх внутреннего краха: режим боится потерять свой хрупкий контроль над судебной системой и спешит принять решения, прежде чем потеряет кворум.
- Полный крах правосудия: это фиктивный процесс, навязанный с молниеносной скоростью для уничтожения политического плюрализма и укрепления диктатуры».
Представитель партии Ана Бучукури, предупредила об индивидуальной ответственности тех судей, прокуроров и депутатов, которые будут участвовать в запрете политических сил.
Что говорят эксперты: достаточно ли оснований для запрета
Ключевой юридический вопрос состоит в том, какие действия политической партии могут оправдать столь исключительную меру, как запрет её деятельности.
Конституционалист Вахушти Менабде подчёркивает: запрет партии — одно из наиболее серьёзных решений, которые может принимать демократическое государство. Для этого нужны веские основания, связанные с угрозой конституционным принципам.
«Когда партию запрещают, запрещают ту политическую деятельность, которую часть граждан считает целесообразной», — объясняет эксперт.
По словам Менабде, недостаточно того, что партия не признаёт легитимность действующей власти, критикует суды, требует отставки правительства или придерживается взглядов, которые власти считают ошибочными. Необходимо доказать, что речь идёт об отрицании фундаментальных конституционных ценностей и стремлении изменить конституционный строй насильственным путём. При этом такие основания должны относиться к самой партии и её программе, а не только к отдельным заявлениям её представителей.
Эксперт по европейской политике Каха Гоголашвили также предупреждает о последствиях для демократической системы. По его словам, трудно представить полноценные выборы без возможности участия политических партий. Он напоминает, что в европейской практике запрет партий рассматривается как исключительная мера, а не как обычный инструмент политической борьбы.
Опыт Германии особенно показателен. В 1950-х годах там были запрещены неонацистская Социалистическая имперская партия и Коммунистическая партия Германии. При этом попытки запрета другой политической силы требуют отдельной правовой оценки: само по себе наличие антиконституционных высказываний не означает автоматического запрета. Вопрос заключается в доказательствах, характере угрозы и соответствии меры демократическим принципам.
Эта логика важна и для грузинского дела. Даже если у властей есть серьёзные претензии к отдельным политикам или к деятельности прежнего правительства, необходимо установить, оправдывают ли они запрет целых организаций и ограничение прав их сторонников.
Манана Кобахидзе: почему уход судьи стал отдельным событием
Особое внимание к делу привлёк уход судьи Конституционного суда Мананы Кобахидзе. 9 октября она попросила самоотвод, сославшись на свою прежнюю политическую деятельность и публичную критику «Национального движения». Ее решение удовлетворено не было, после чего Кобахидзе покинула пост.
Манана Кобахидзе была одним из основателей правящей «Грузинской мечты», возглавляла партию и являлась депутатом парламента. В прошлом она также публично призывала представителей «Национального движения» распустить партию. По её мнению, эти обстоятельства могли вызвать у общества обоснованные сомнения в её беспристрастности при рассмотрении нынешнего иска.
Пятый президент Грузии Саломе Зурабишвили назвала решение Мананы Кобахидзе признаком слабости системы, хотя и отметила, что судья могла бы остаться на должности и выразить несогласие внутри суда.
Основательница «Дома правосудия» Эка Беселия, напротив, предположила, что Кобахидзе самостоятельно решила не участвовать в процессе, который считает опасным для страны. Конституционалист Коте Чокорая также допустил, что судья не захотела ассоциировать своё имя с запретом партий.
Менабде предлагает, что уход Кобахидзе мог быть связан с внутренним и внешним давлением, а также с опасениями относительно возможных международных санкций. По его мнению, у судьи было три варианта — участвовать в принятии решения, выразить особое мнение или уйти. Она выбрала последний.
Международный контекст и возможные последствия
8 октября Европарламент принял очередную критическую резолюцию, посвящённую попыткам «Грузинской мечты» запретить оппозиционные партии. Европейские депутаты выразили обеспокоенность происходящим и рисками для политического плюрализма.
Власти отвергают подобную критику. Депутат большинства Акакий Аладашвили назвал реакцию европейских институтов двойными стандартами, сославшись на дискуссии о возможном запрете немецкой партии «Альтернатива для Германии». По его мнению, обращение в Конституционный суд подкреплено юридическими аргументами, а критика извне направлена на давление на Грузию.
Однако для европейских партнёров принципиален вопрос о том, насколько ограничение политических прав необходимо и соразмерно заявленной угрозе. Именно поэтому итоговое решение может иметь последствия не только внутри страны, но и для её отношений с ЕС.
Политическое объединение «Для Грузии» также предупреждает о риске углубления кризиса. Его соучредитель Валери Чечелашвили заявил, что свободное участие партий в выборах необходимо для нормализации политического процесса. Если иск будет удовлетворён, считает он, политический кризис усилится, а международная изоляция Грузии может стать глубже.
Похожую оценку дал председатель движения «Сначала Грузия» Виктор Кипиани. По его словам, запрет оппозиционных партий существенно сократит возможности политических изменений через выборы и повысит риск радикализации ситуации.
Для самой «Грузинской мечты» исход процесса тоже имеет значение. Власти утверждают, что действуют в рамках Конституции и защищают государство от сил, которые считают антиконституционными. Но если суд удовлетворит иск, ему придётся убедительно объяснить, почему действия каждой из пяти партий представляют угрозу, достаточную для столь жёсткой меры.
