Только за последние несколько месяцев события 80-летней давности и их интерпретация стали причиной как минимум двух кризисов в отношениях между Украиной и Польшей.
Майское решение Владимира Зеленского предоставить почетное наименование «имени героев УПА» одному из подразделений ВСУ привело сначала к лишению украинского президента высшей государственной награды Польши решением его польского коллеги, а затем и к целому «орденопаду», когда от своих польских наград в знак солидарности отказались ряд украинских политиков.
Резонанс по поводу решения Львовского областного совета от 20 октября объявить 2027 год годом Украинской повстанческой армии и ее главнокомандующего Романа Шухевича был поменьше, но на какое-то время эта тема попала на первые полосы польских СМИ.
В этот раз Киев, похоже, сделал все для того, чтобы купировать возможный скандал в зародыше: украинский МИД назвал решение Львовского облсовета «контрпродуктивным», а ряд столичных политиков вслух отчитали тамошних депутатов за несвоевременную инициативу. Информация об этом решении пропала с сайта облсовета и его соцсетей, и вопрос о том, вступит ли оно в силу, — не допустить этого якобы пообещал польским коллегам неназванный высокопоставленный соратник Зеленского, — остается открытым.
Мы поговорили с политиками, историками и социологами по обе стороны границы и попытались сформулировать закономерности обострения исторических споров, их течения, а также способы предотвращения новых конфликтов.
Вывод первый. Само не рассосется
Одно из главных заблуждений, которые украинское и польское общества питают по отношению друг к другу, — это наивная вера в то, что вот (вставить нужное — пройдут выборы, визави прочтут «правильные» книги, отгремит очередной скандал) и общество по ту сторону границы успокоится, «попустится», и с ним, пускай и не сразу, можно будет работать и вести диалог в четких и понятных терминах.
Но ничто не указывает на то, что это в принципе возможно в ближайшей перспективе.
Миф об Украинской повстанческой армии, которая вела тяжелую и изначально безнадежную борьбу за независимую Украину против двух кровожадных империй — гитлеровской Германии и сталинского СССР — и продолжала ее даже после окончания Второй мировой войны, слишком очевидно рифмуется с нынешней борьбой Украины за независимость против путинской России.
Социологи фиксируют резкий рост положительного отношения к УПА и Степану Бандере в Украине после февраля 2022 года. Исследование, проведенное в августе этого года группой «Рейтинг», показало, что положительно относятся к воинам УПА 74% украинцев (даже на востоке страны, где, как считается, отношение к повстанцам осторожнее, такой ответ дали 54% респондентов).
В рамках того же исследования респондентов просили назвать трех человек, которых они считают самыми выдающимися украинцами. Степан Бандера занял в итоговой таблице уверенное четвертое место, а главнокомандующий УПА Роман Шухевич — 19-е.
Красно-черное знамя, использовавшееся УПА, сейчас можно часто увидеть в Украине, причем обычно — в отрыве от контекста 1940-50-х годов — например, такие полотнища часто устанавливают на могилах погибших бойцов ВСУ.
В свою очередь, для поляков память о Волынской трагедии — это тоже часть национального мифа. Для них это история о жестоком массовом убийстве мирных жителей, в том числе женщин, стариков и детей, организованном вооруженными людьми, реализующими свое больное видение построения моноэтничного украинского государства. Другими словами, в этой картине мира десятки тысяч поляков были умерщвлены исключительно за то, что они были поляками. В этом смысле показательно, что события 1942-44 годов в Польше называют Волынским преступлением или Волынской резней, считая, что слово «трагедия», принятое в Украине, придает им оттенок стихийного бедствия, которого нельзя было избежать.
Нет, считают поляки, это была не стихия, а спланированная акция геноцида, которую реализовала Украинская повстанческая армия. Реакцию на ее красно-черный стяг в сегодняшней Польше можно было бы сравнить разве что с восприятием нацистского флага со свастикой, реши кто-то развернуть его на центральной площади любой европейской столицы.
И украинский, и польский нарративы, созданные на протяжении последних лет вокруг темы УПА и Степана Бандеры, являются окончательно сформированными и, по большому счету, герметичными. До такой степени, что замечания, которые искренне кажутся каждой из сторон конструктивными — например, «У вас же есть столько героев, почему бы вам не чествовать любых других, а не этих» со стороны поляков или «Зачем вообще сегодня говорить о давно забытых событиях 80-летней давности» от украинцев, — только провоцируют агрессию со стороны визави.
Само собой разумеется, что настолько эмоционально сильный нарратив, к тому же прочно укорененный в массовом сознании, используют в своих целях политики в обеих странах — особенно в Польше, в которой, в отличие от Украины, после 2022 года не прекращалась активная политическая жизнь.
Вывод второй. Историки не договорятся
Очень часто — особенно от украинских политиков и комментаторов — можно услышать о простом способе, которым, по их мнению, можно было бы решить украинско-польские исторические проблемы. А именно — ввести своеобразный мораторий на обсуждение этих вопросов на любых площадках кроме конференций исследователей, специализирующихся на истории Украины и Польши времен Второй мировой. А после того, как они придут к какому-то консенсусу, — принять его и согласиться с ним.
Этот подход тоже не сработает.
Во-первых, потому что он слишком напоминает попытку переложить на чужую голову ответственность за тяжелый и, весьма вероятно, неблагодарный труд.
Во-вторых, не стоит переоценивать влияние дискуссий между учеными-историками на реальную политическую жизнь обеих стран. В мае 2026 года в городке Баранов Сандомирский состоялся первый за много лет Украинско-польский конгресс историков, в рамках которого более сотни ученых из обеих стран получили возможность вдоволь подискутировать между собой. Всем все понравилось, никто ни с кем не подрался, участники единогласно признали мероприятие успешным и решили встречаться еще. Но не прошло и трех недель после его закрытия, как президент Владимир Зеленский подписал тот самый указ, присваивающий одному из подразделений ВСУ имя «Героев УПА». Немедленно последовала резкая реакция Варшавы, «орденопад» и, пожалуй, самый серьезный кризис в отношениях между странами за последние годы.
«Отношения между историками и между политиками — это две параллельные реальности, они между собой не пересекаются», — констатировал тогда собеседник Би-би-си из украинской власти.
Но, возможно, самое главное — вовсе не факт, что историки могут «договориться» и, условно говоря, написать такой учебник о событиях на Волыни, чтобы его можно было рекомендовать и украинскому, и польскому школьнику.
В принципе, и украинские, и польские историки согласны с тем, что убийства мирных жителей, которые происходили в 1940-х годах на Волыни, — это военные преступления, не важно, какой национальности были убитые, и какой национальности были их убийцы. Ученые из обеих стран согласны, что отношения между Украиной и Польшей сегодня должны базироваться на исторической правде. На этом сходства в позициях заканчиваются.
Потому что большинство украинских исследователей того периода рассматривают события на Волыни в качестве украинско-польской войны, которая происходила в рамках «большой» Второй мировой войны, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Польские же историки на корню отвергают такую «симметрию» и утверждают, что речь нужно вести о целенаправленном уничтожении польского мирного населения украинскими националистами и отдельных «ответных акциях» со стороны польского подполья.
Польские исследователи говорят, что главнокомандующий УПА Роман Шухевич лично подписал приказ, предписывающий уничтожить всех поляков на Волыни, и посему считают всю УПА преступной организацией. Их украинские коллеги ставят под сомнение сам факт существования этого документа и заявляют, что возможные преступления отдельных повстанцев не дают оснований для обвинений в адрес всей армии.
В конце концов, стороны не могут сойтись даже в оценке количества жертв событий на Волыни: польская историография еще с 1990-х годов оперирует цифрой примерно в сто тысяч погибших, и.о. главы польского Института национальной памяти Кароль Полеевский сейчас говорит о примерно 130 тысячах жертв, большинство украинских историков считают обе эти цифры сильно завышенными.
Вывод третий. Подходящего времени не будет
Еще одно принципиальное разночтение между Украиной и Польшей, если речь заходит о вопросах сложной общей истории, состоит в том, подходящее ли сейчас время для того, чтобы поднимать (а тем более решать) такие чувствительные проблемы.
В Киеве говорят: мы ведем экзистенциальную борьбу за само существование нашего государства, нашего народа. Давайте, может, отложим вопрос об убитых почти столетие назад людях на послевоенное будущее, а сейчас сконцентрируемся на том, чтобы помочь живым?
В Варшаве эту позицию отвергают: если послушать Украину, то подходящего времени для того, чтобы решить этот вопрос, не будет никогда.
«Мы поднимали этот вопрос еще при Квасьневском, и при Дуде постоянно поднимали. Но Украина заняла позицию: давайте потом. В Киеве считали: Польша и так будет нас всегда поддерживать, так что рано или поздно она естественным образом забудет об этой теме. А тем временем культивировали образ УПА как борцов за независимую Украину», — говорит высокопоставленный польский политик, занимающийся внешней политикой страны.
Летний скандал с подразделением ВСУ имени Героев УПА и последовавший за ним «орденопад» стал своеобразной переломной точкой в «исторических» взаимоотношениях двух стран: Киев окончательно осознал принципиальность этого вопроса для Варшавы, Варшава увидела, что и на Киев в этом отношении давить будет сложно.
В этом смысле показательным стало заявление главы Офиса президента Украины Кирилла Буданова, сделанное им после неудачной, по мнению большинства комментаторов, поездки в Варшаву с целью уладить конфликт. «Украина не воспримет ультиматумов ни от кого в этом мире. Последний, кто пытался нам поставить ультиматум, — это Российская Федерация. Без обид к Польше, но она (Россия) немного мощнее, чем Польша. И мы его все равно не приняли. Да, тяжело, крови много. Но даже их ультиматум мы не приняли. Так почему кто-то думает, что мы примем что-то другое от другой стороны? Ультиматумами с нами разговаривать не нужно», — заявил он в интервью РБК-Украина.
Сразу несколько собеседников Би-би-си в Варшаве делали отсылку к этому заявлению, по-разному его оценивая, но отдавая должное градусу риторики, на который готов идти Киев в этом конфликте.
Осознание вероятных последствий дальнейшей эскалации этого конфликта стало для обеих его сторон главным фактором для того, чтобы предпринять все шаги для деэскалации.
«Кажется, [у обеих сторон] возникло чувство, что лучше дальше не эскалировать, а сотрудничать, и [стороны] поняли корни той проблемы — что ни одна из сторон не хотела ничего плохого», — говорит Би-би-си источник в украинской власти.
8 июля 2026 года Европарламент принял резолюцию на тему процесса вступления Украины в ЕС, в которую по настоянию польских евродепутатов включил критику решения Зеленского о наименовании злосчастного подразделения ВСУ. На этом тот скандал, по большому счету, был исчерпан, и даже традиционные мероприятия к годовщине событий на Волыни 11 июля прошли в Польше, вопреки опасениям Киева, без существенных провокаций.
Недавнее решение Львовского облсовета, а особенно быстрая критическая реакция на него со стороны Киева, а также «дежурный», без чрезмерной эскалации, отклик на ситуацию со стороны Варшавы показал, что на данном этапе ни Украина, ни Польша не заинтересованы в разжигании конфликта там, где этого можно избежать.
Более того, к обеим сторонам приходит осознание того, что можно сделать для того, чтобы если не застраховаться от повторения подобных кризисов, то по возможности свести их вероятность к минимуму.
Нужно развести треки
И украинские, и польские власти сегодня осознают, что сотрудничество между странами, которые называют друг друга стратегическими партнерами и считают Россию главной угрозой своей безопасности, сдерживается «тормозом» в виде украинско-польской «войны памяти».
В этой ситуации политики и эксперты из обеих стран регулярно озвучивают предложение вынести вопросы сложного исторического прошлого в отдельный трек двусторонних отношений и приложить все усилия для того, чтобы они не влияли на сотрудничество между Украиной и Польшей в других сферах, прежде всего в сфере безопасности.
Особенно актуально это предложение сейчас, когда польские власти открыто говорят о вероятном нарастании уровня гибридных и не только угроз со стороны России уже этой зимой.
«В российских планах, по оценкам разведывательных служб, имеются гибридные атаки с использованием беспилотников и ракет против государств, поддерживающих Украину, в том числе Польши… Потенциальные удары будут носить «случайный» характер — с тем, чтобы парализовать или, по крайней мере, ослабить готовность стран НАТО применять ответные меры в случае агрессии против одной из стран-членов Альянса», — заявил, выступая в польском парламенте 17 сентября этого года, премьер-министр Дональд Туск.
«Мы (Украина и Польша) просто стараемся не раздражать друг друга. Есть понимание, что сотрудничество дает обеим сторонам больше, особенно на фоне новых угроз России в контексте Балтики и Калининграда», — говорит Би-би-си высокопоставленный источник в украинской власти.
Продолжение сотрудничества с Украиной в сфере безопасности поддерживает и большинство польского общества. «Большие» партии польской политической сцены единодушны в том, что отказ поддерживать Киев в военном отношении для Варшавы равнозначен выстрелу в собственную ногу.
Еще в 2024 году, когда на фоне очередного обострения в украинско-польских отношениях лидер ультраправой партии «Конфедерация» Славомир Менцен предложил в качестве «наказания» для Киева ограничить работу аэропорта в Жешуве — ключевого логистического хаба для поставок западных вооружений в Украину, — эту идею публично отвергли на самом высоком уровне госвласти.
«Такие предложения абсурдны. Результатом этого будет поражение Украины», — заявил тогда заместитель министра иностранных дел Польши Владислав Бартошевский, предположив, что Менцен хотел бы видеть российские войска на нынешней польско-украинской границе.
Тем более странно выглядит история, случившаяся на прошлой неделе, когда источник в украинской власти сообщил сразу нескольким киевским СМИ, что громкое решение Львовского облсовета стало причиной задержки польской стороной важного и крупного пакета военной помощи для Украины.
«Да если бы Шухевич был жив, он бы первый вышел к этим депутатам и спросил: ребята, чем вы занимаетесь?» — не сдерживает эмоции в разговоре с Би-би-си осведомленный источник в украинской власти, описывая эту ситуацию.
Официальная Варшава немедленно отвергла эти обвинения. «Польша, как и раньше, помогает и будет помогать Украине, потому что это и польский национальный интерес», — заявил изданию WP.pl заместитель министра обороны Польши Цезарий Томчик.
Тем не менее, собеседники Би-би-си в украинской власти настаивают на том, что предоставление предварительно оговоренного пакета помощи было поставлено под угрозу по причине «безответственного и несвоевременного решения местных депутатов».
Впрочем, после урегулирования ситуации по закрытым каналам разблокировать эту поставку удалось, сообщил 29 октября источник Би-би-си. В этот же день польские СМИ сообщили, что Варшава передаст Киеву крупный пакет военной помощи.
Собеседники Би-би-си в польской власти согласны, что «исторические» дрязги с Украиной в любом случае влияют на общий климат двусторонних отношений. Как минимум, говорит заместитель министра обороны Польши Павел Залевский, даже вполне проукраинским политикам на фоне таких скандалов становится труднее объяснять польскому обществу, почему Украина должна считаться дружественной к Польше страной, почему поляки должны и дальше помогать ей.
Опять же, летний конфликт вокруг орденов стал причиной, по которой Владимир Зеленский на некоторое время изменил маршрут своих заграничных визитов, — теперь они начинались не в польском Жешуве, а в молдавском Кишиневе.
Одним словом, отделить исторические вопросы от всех остальных в украинско-польских отношениях до сих пор не получается при всем желании.
И это, говорит собеседник Би-би-си в киевских дипломатических кругах, может стать сдерживающим фактором для потенциальных будущих украинско-польских проектов.
Переговоры о ЕС
Ключевая сфера взаимоотношений Киева и Варшавы — европейская интеграция Украины.
С одной стороны, бóльшая часть польских политических элит уверена, что национальный интерес Польши состоит в обретении Украиной членства в Европейском союзе. Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский неоднократно повторял, что его страна не будет чинить Киеву препятствий на нынешнем этапе его сближения с ЕС — а именно, не будет блокировать открытие ни одного из шести переговорных кластеров для вступления в Евросоюз. В настоящее время открыты четыре из них, а главным препятствием на пути к полному завершению этого этапа считается позиция Венгрии.
С другой стороны, из Варшавы то и дело доносятся голоса о том, что Польша собирается использовать европейскую интеграцию Украины в качестве аргумента в споре об истории.
Нынешний президент Польши Кароль Навроцкий еще до вступления в должность, в январе 2025 года, заявлял, что «не видит Украину ни в одной структуре ни ЕС, ни НАТО до того, как будут решены настолько важные для Польши цивилизационные дела», имея в виду именно исторические счеты за Волынь. Его позиция с тех пор не менялась. Согласно польскому законодательству, именно президент своей подписью должен будет дать от имени своей страны окончательное согласие на вступление в ЕС нового члена.
Политический оппонент Навроцкого, первый вице-премьер, министр обороны Владислав Косиняк-Камыш летом этого года сформулировал свою позицию по этому поводу еще более однозначно: «С Бандерой в Европейский союз Украина не войдет».
Источники Би-би-си в украинской власти говорят, что на двусторонних переговорах по поводу европейской интеграции Украины тема сложного исторического прошлого не звучит.
Впрочем, глава польского МИД Радослав Сикорский на встрече с украинскими журналистами, организованной в начале октября варшавским Центром Мерошевского, откровенно говорил: исторические вопросы не будут влиять на открытие переговорных кластеров, но вполне могут влиять на закрытие, то есть на итоговое решение об окончании переговоров и собственно вступление Украины в ЕС.
Европейская интеграция, говорил Сикорский, содержит в себе идеологический элемент. И интегральный национализм, который, по словам министра, исповедовала УПА, не совместим ни с польской конституцией, ни с европейскими ценностями. «Так что, ради собственного блага и ради блага наших отношений, — думайте, кого вы хотите чтить», — резюмировал он.
«В конце концов, это вы хотите войти в Европейский союз, и мы должны согласиться на ваше вступление, а не наоборот», — с обезоруживающей искренностью заявил Сикорский.
Переговоры о вступлении Украины в Евросоюз очень далеки от завершения, и не вполне понятно, какую именно форму могут обрести польские требования и как Украина будет на них реагировать.
Впрочем, собеседники Би-би-си в Киеве уже опасаются, что дискуссии будут напоминать споры, которая вела и ведет со своими соседями Северная Македония. Эта страна должна была изменить собственное название по требованию Греции и до сих пор ведет дискуссию об исторических вопросах и формулировках в собственной конституции с Болгарией.
Что делать теперь
«У нас сейчас есть две главные задачи — выжить в этой войне и стать членом ЕС. Их выполнению должны подчиняться абсолютно все наши действия», — говорит Би-би-си источник в украинских дипломатических кругах.
В этой логике, которую, впрочем, открыто не поддерживает часть украинских политиков, приоритетом является снижение градуса напряженности в украинско-польской «войне памяти».
От высокопоставленных собеседников в Варшаве Би-би-си слышит о двух шагах, на которые, по их мнению, может пойти с этой целью Киев с минимальным ущербом для себя.
Во-первых, речь идет о прекращении глорификации противоречивых персонажей совместной истории на государственном уровне.
Другими словами, в Варшаве не ожидают от Украины сноса памятников, переименования улиц и немедленного исчезновения, в том числе с новых военных кладбищ, красно-черных флагов.
«Мы понимаем, что появившийся в военное время низовой культ, который действительно не имеет антипольского звучания, — это одно, а указ президента о той же УПА — это совершенно другое», — говорит ведущий польский историк, специализирующийся на исследовании событий на Волыни, доктор Гжегож Мотыка.
Второй шаг, который, по мнению собеседников Би-би-си, помог бы сгладить нынешние противоречия — это продолжение эксгумаций жертв событий на Волыни.
Еще при президентстве Петра Порошенко Украина перестала выдавать польским специалистам разрешения на проведение поисковых и эксгумационных работ на своей территории — это случилось после серии актов вандализма на украинских памятных местах в восточной Польше. Осенью 2024 года Киев заявил, что отменяет запрет, и это, по всеобщему признанию, заметно оздоровило климат двусторонних отношений.
В ответ на принятие резонансного решения Львовским областным советом глава польского МИД инициировал введение пятилетнего запрета на въезд в шенгенскую зону инициатору этого решения, депутату облсовета Святославу Шеремете — кроме всего прочего, известному историку и одной из ключевых фигур в организации как польских эксгумаций на территории Украины, так и украинских на территории Польши.
В разговоре с Би-би-си Шеремета сказал, что «удивлен» этим решением, в то же время категорически отвергнув, что санкции против него способны повлиять на ход польских эксгумаций на территории Украины.
Но это — о будущем. Прямо сейчас, когда несколько польских городов заявили о расторжении договоров о партнерстве со Львовом, городские власти реагируют на это молчанием — при том, что формально город Львов не имеет ничего общего с решением областного совета.
«Эти договора были действительно важными, но никаких заявлений по этому поводу мы делать не планируем, потому что из Киева поступила убедительная просьба ничего не комментировать и никоим образом не углублять скандал», — говорит Би-би-си член команды львовского мэра.
«С местными органами власти постоянно есть коммуникация по таким поводам. И с Львовским облсоветом тоже была, но там стремление попиариться временно победило здравый смысл», — комментирует ситуацию для Би-би-си высокопоставленный источник в украинской власти.
Спустя две недели не понравившееся полякам решение Львовского облсовета еще не вступило в законную силу — 28 октября это подтвердил тамошний губернатор Максим Козицкий. Источники Би-би-си подозревают, что глава областного совета, член президентской партии «Слуга народа» Юрий Холод просто не подписывает его — это не очень соответствует закону, но, похоже, вполне содействует поставленной цели — любой ценой избежать эскалации.
Пока что, похоже, у украинской власти получается остудить накал страстей: на прошлой неделе во Львов прибыла с визитом министр образования Польши Барбара Новацкая. Вместе с украинским коллегой Андреем Бутенко и временным поверенным Польши в Киеве Петром Лукасевичем она посетила Кладбище орлят — еще один исторический объект сложной судьбы, расположенный во Львове. Этот жест, похоже, можно читать как сигнал того, что конфликт, вызванный резонансным решением облсовета, можно считать улаженным.
То, как Киев и Варшава справились с этой ситуацией, — показывает, что стороны как минимум вынесли свои уроки из летнего, более серьезного кризиса, и действительно настроены на максимальный конструктив.
«Мы не скандалим на тему истории, но в то же время не сдаем принципиальных вещей. Мы просто помним свое, но не эскалируем там, где можем кого-то ранить», — описывает источник в украинской власти общую стратегию Киева в «исторических отношениях» с Варшавой.
Сейчас впору задаться вопросом, удастся ли придерживаться такой же стратегии Варшаве, если в какой-то момент подобный вызов возникнет перед ней. События в Польше показывают, что страна плавно входит в избирательную кампанию, которая обещает стать самой горячей в истории страны и во время которой нарушить хрупкий недавно достигнутый баланс будет проще простого.
При участии Виталия Червоненко
Скачайте новое приложение BBC World Service!
При первом открытии приложения выберите «BBC News Русская служба» и получайте уведомления о важных новостях, аналитике, видео и подкастах.
Важно: новое приложение недоступно на территории Великобритании и США.