Тайным российским инвестором, стоящим за восстановлением сухумского аэропорта, оказался сын Рашида Нургалиева — бывшего министра внутренних дел России и нынешнего первого заместителя секретаря Совета безопасности России.
В пятницу (27 октября) Министерство экономики Абхазии и Министерство экономического развития России объявили о том, что в тендере победила недавно созданная в Москве компания «Инфраструктурное развитие». Владельцем компании является сын Нургалиева — Рашид Нургалиев.
Его отец в настоящее время занимает пост первого заместителя секретаря Совета безопасности России и находится под санкциями Запада из-за вторжения России в Украину.
Сделка по восстановлению аэропорта российским инвестором вызвала опасения, что она может затянуть Абхазию в долговую яму и привести к потере суверенитета. Эти опасения усугубляются тем, что личность инвестора до сих пор держалась в секрете.
По словам Нургалиева, восстановление аэропорта, который не работает с 1992 года, позволит российским туристам быстрее добираться до Абхазии.
«Интерес к курортам Абхазии со стороны туристов из России растет из года в год», — сказал Нургалиев, отметив, что современный аэропорт позволит в полной мере «реализовать высокий туристический потенциал (Абхазии)».
Генеральный директор «Инфраструктурного развития» Сергей Грибков заявил, что компания намерена строить новый аэропортовый комплекс параллельно с восстановительными работами.
Ожидается, что аэропорт возобновит работу к концу 2024 года.
Это заявление вызвало критику со стороны абхазской оппозиции и гражданского общества.
Журналист и политический обозреватель Изида Чания сравнила этот тендер с провалом железнодорожного проекта 2010 года, который «вверг страну в неподъемные долги».
Однако многие в Абхазии поддерживают восстановление аэропорта. Абхазский предприниматель Астамур Лакашия заявил, что аэропорт создаст «много рабочих мест и новую инфраструктуру».
Для удобства чтения издание OC Media решило не использовать такие определения, как «де-факто», «непризнанный» или «частично признанный» при обсуждении институтов или политических должностей в Абхазии, Нагорном Карабахе и Южной Осетии. Это не подразумевает фиксирования позиции в отношении их статуса.
