Дискуссия о задержании ездившего в аннексированный Крым ученого показала, что многие российские интеллектуалы так до сих пор и не поняли, что такое война, право и личная ответственность, считает Константин Эггерт.История задержанного в Польше по запросу Украины археолога Александра Бутягина крайне неприятна как для российских властей, так и для российской политической эмиграции. Разумеется, по разным причинам.
Захарова угрожает Варшаве
Для Кремля задержание и вероятная экстрадиция Бутягина Украине — лишнее напоминание о незаконности аннексии Крыма , причем не только всему миру, но и собственно российским гражданам. И хотя Мария Захарова уже грозит полякам «последствиями», на самом деле, выбор у Москвы непростой. Можно взять заложника из числа граждан Польши или другой страны ЕС, оказавшихся на территории России, и попытаться его обменять на российского ученого. Однако Бутягин — не секретный агент и не политзаключенный, и, вероятнее всего, официальная Варшава в этом случае ни на какой обмен не пойдет. В конце концов, польские пограничники всего лишь выполнили запрос третьей страны о задержании россиянина. Для задержания есть законные основания — международное непризнание Крыма территорией РФ.
В случае экстрадиции из Польши, судебный процесс над Бутягиным будет громким. Украинские власти об этом позаботятся. Не удивлюсь, если приговор будет строгим — в назидание гражданам не только РФ, но и любых других стран, посещающим Крым. Если Кремль захочет начать большую кампанию под лозунгом: «Свободу Бутягину!», то это лишь добавит рекламы судебному процессу и юридическим доводам Киева. Промолчать Москва тоже не может, ведь это все равно, что признать правоту украинцев.
Казалось бы, Бутягин — взрослый, образованный человек. Удивительно, но он, похоже, не понимал: с точки зрения международного права, он незаконно пересек границу Украины и незаконно работал на территории Крыма. Причем делал это не скрываясь, публично. Его поездка с лекционным туром по странам Европейского Союза не укладывается ни в какие рамки понимания. Точнее укладывается, если согласиться — археолог считал все это совершенно несущественным. Что само по себе уже характеризует его.
Что можно Бутягину, нельзя..?
Комментаторы-эмигранты в социальных сетях вторые сутки спорят, заслужил ли Бутягин быть выданным Киеву или нет? Сама по себе постановка вопроса говорит об отсутствии у многих из них базовых представлений о праве. Звучат аргументы вроде «да, Бутягин не прав, но его нужно понять: раскопки в Крыму — дело его жизни». Или «поездка на полуостров и работа там формально незаконны, но ученый фактически помогает спасать объекты, к которым нет и долго не будет доступа у украинских археологов». Или же классическое: «А как насчет…?» В данном случае, «как насчет турецких археологов, копающих на территории никем не признанной «Турецкой республики Северного Кипра»? Ведь их никто не задерживает».
Хочется спросить: «Если бы поляки задержали условного Андрея Петровича Семенова, столяра из Нижнего Тагила, который съездил в санаторий в Ялту, это было бы справедливым? Полагалось бы Андрею Петровичу сочувствие или нет?». Если да, то получается, что общественное положение, статус ученого, принадлежность к «людям нашего круга» дают право на исключения из правил. И это самый что ни на есть снобизм. Если нет, то тогда чем отношение части комментаторов-эмигрантов к Украине отличается от подхода Кремля: «Если нельзя, но очень хочется, то можно»?
Как бы ни развивалась дальше история Александра Бутягина, она показала — быть «против войны» можно очень по-разному. Этот спор важен. Он безусловно об отношении России с соседями и отказе от незаконно приобретенного. Но также и вот о чем: если России суждено какое-то будущее, то сможет ли она наконец стать правовым государством в настоящем смысле слова?
Автор: Константин Эггерт — журналист, автор еженедельной колонки на DW и интервью-проекта DW «вТРЕНДde». Константин Эггерт — в Facebook, в Telegram.
Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.
