Война против Украины, которую Кремль называет «оборонительной», длится дольше, чем Великая Отечественная. Путин пытается доказать, что сейчас отстаивает те же идеалы. Но на деле все наоборот, пишет Татьяна Фельгенгауэр.1418 дней. Столько длится война, развязанная Владимиром Путиным против Украины. 1418 дней — это дольше, чем длилась Великая Отечественная война. Память о ней президент РФ Путин использует как одну из главных идеологем нынешнего российского режима, хотя именно за время правления Путина 9 мая превратился в какую-то страшную смесь карнавала и праздника мертвых. Попытки Кремля использовать постоянные сравнения с той войной выглядят особенно цинично, учитывая то, что по сути Путин ведет войну-перевертыш. Он пытается убедить общество, что черное — это белое, а война — это мир.
Не оборона, а нападение
Ложь Путина начинается с самого начала. Россия не отражала удар. Никто не вторгался на ее территорию, не бомбил ее города, не угрожал ее существованию. Война началась с пересечения границы, с ракет по украинским городам, с российских танков, идущих вглубь чужой страны. Это никак не похоже на начало Великой Отечественной войны. Вернее так: строчки из песни «Киев бомбили, нам сообщили, что началась война» имеют прямое отношение к 24 февраля 2022 года. Вот только Киев бомбили российскими ракетами с территории Российской Федерации.
Эта ложь нужна Путину, чтобы снять главный вопрос: зачем вообще все это началось. Ведь если признать, что это нападение, придется признать и ответственность — за убитых, за разрушенные города, за сломанные жизни.
Не денацификация, а насаждение тоталитаризма
Вторая ключевая подмена в этой войне-перевертыше — это «денацификация». Путин регулярно говорит об антифашизме, о борьбе с некими «нацистами», используя при этом практики, от которых этот самый антифашизм когда-то должен был защитить: культ вождя, репрессии, уничтожение инакомыслия, милитаризацию детей, язык ненависти и расчеловечивание целого народа.
Когда государство объявляет «нацистами» всех, кто не согласен с его войной, это не борьба с идеологией — это способ легализовать насилие. Ведь с «фашистами» или «нацистами», как известно, можно все.
Не освобождение, а разрушение
Слово «освобождение» звучит особенно цинично, если посмотреть на его результат. «Освобожденные» российской армией украинские города — это руины. «Освобожденные» люди — это беженцы, убитые мирные жители, депортированные дети, заложники, массовые захоронения.
Освобождение предполагает, что после него становится лучше. Что люди хотят остаться. Что жизнь продолжается. Если после «освобождения» остается только выжженная земля — это не освобождение, а оккупация, как бы ее ни называли в официальных сводках. Достаточно посмотреть на то, что сейчас происходит в так называемой «ДНР», где ситуацию контролируют российские военные. Пресловутый «русский мир» представлен там отсутствием воды, электричества, разгулом преступности и страшной коррупцией. Так выглядит путинская свобода.
Не подвиг, а массовое убийство
Еще один перевертыш — разговор о «подвиге народа». Он звучит каждый раз, когда нужно перестать считать трупы. Подвигом в России называют смерть, чтобы не задаваться вопросом, ради чего и по чьему решению люди погибают.
Героизация войны здесь работает как дурман-трава. Сотни тысяч убитых превращаются в абстрактную жертву, а конкретная ответственность растворяется в торжественных речах. Недавнее сравнение Путина военных с Христом добавляет сюда уже нотки безумия. При этом Минобороны старается не называть цифры потерь российской армии, хотя даже самый консервативный независимый подсчет, который ведет «Медиазона», говорит о более чем 150 тысяч погибших.
Не история, а империализм
Разговоры Путина об «исторических землях» и «русском мире» — это, конечно, не про память и не про прошлое. Это про право сильного. Про отказ признать, что соседняя страна — это не территория, а субъект. Имперская логика всегда одинакова: если мы считаем это своим, значит можно взять. Все остальное — оформление.
В итоге эта война давно идет не «за» что-то, а «против». Причем, против всех! В первую очередь, против Украины, ее людей, языка, самого права на существование. Во вторую, против собственных граждан — которых лишили права знать правду и выбирать будущее, которых развращают деньгами и используют как пушечное мясо. Против самого смысла слов, которые больше не описывают реальность, а маскируют насилие и военные преступления.
Самый страшный перевертыш этой войны даже не в риторике. А в том, что убийство называют подвигом, агрессию — защитой, а разрушение — освобождением. И чем дольше это длится, тем больше людей вынуждены жить в мире, где язык перестал быть способом понимать реальность — и стал еще одним оружием. Оружием Владимира Путина.
Автор: Татьяна Фельгенгауэр — российская журналистка, ведущая The Breakfast show и YouTube-канала «Медиазона».
Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.
