На фоне продолжающихся в Иране протестов сын последнего шаха позиционирует себя как фигуру переходного периода. Однако роль Резы Пехлеви в демократизации Ирана еще неясна.Уже почти полвека, после свержения с трона своего отца — последнего шаха Ирана — Реза Пехлеви живет в изгнании в США. Во время волнений последних лет , в том числе в начале 2026 года, он призывал протестующих к более активным действиям, позиционируя себя как сторонника светского и демократического иранского государства и поддерживая идею смену режима.
Так, Пехлеви уже заявил, что готов и «планирует» вернуться из эмиграции на родину «при первой же возможности». Также он рассказал и о планах по созданию «переходной команды» для управления Ираном в случае свержения режима аятолл. По информации Axios, секретную встречу с Резой Пехлеви провел спецпосланник президента США Стивен Уиткофф.
Старший сын иранского шаха Мохаммеда Резы Пехлеви и его жены Фарах родился в 1960 году, а за пару дней до своего семилетия, во время коронации своего отца в 1967 году как шахиншаха Ирана, он был официально провозглашен наследным принцем (шахзаде).
Однако в 1979 году прозападная монархия была свергнута, и в Иране установился теократический режим, который правит до сих пор. Исламская революция застала Резу Пехлеви в Соединенных Штатах, где он учился на пилота истребителя. Затем он поступил на факультет политологии Университета Южной Калифорнии и навсегда остался в США.
Каковы планы Пехлеви?
«Единственная миссия моей жизни — обеспечить, чтобы иранский народ в конечном итоге смог самостоятельно определить свое будущее в ходе свободных и справедливых выборов, — заявил Пехлеви DW в 2023 году. — В тот день, когда иранцы выйдут на выборы, чтобы решить свое будущее, моя миссия будет выполнена, это станет концом моей политической роли».
Хотя он публично заявил, что поддерживает идею народного волеизъявления, которое позволило бы иранцам определить форму будущего государственного устройства, Пехлеви также стремится занять ключевую переходную, а, возможно, и долгосрочную руководящую роль в Иране.
Во время 12-дневной войны Израиля с Ираном в июне 2025 года Пехлеви предложил свою кандидатуру в качестве главы временного правительства в случае краха режима в Тегеране. «Сегодня я обращаюсь к своим соотечественникам, предлагая им себя в качестве лидера, который поведет их по пути мира и демократических преобразований, — заявил он на пресс-конференции в Париже. — Я не стремлюсь к политической власти, а хочу помочь нашему великому народу пройти через этот критический момент и достичь стабильности, свободы и справедливости».
Выступая тогда перед журналистами, Пехлеви объявил о планах и стратегиях перехода Ирана к демократии — с опорой на принципы «территориальной целостности, индивидуальных свобод и равенства всех граждан, а также отделения религии от государства». «Окончательную форму будущей демократии определит иранский народ на общенациональном референдуме», — подчеркнул он.
Пехлеви допустил и возможность превращения Ирана в конституционную монархию, подобную другим государствам, где монархи являются символическими фигурами, а исполнительная власть передана парламентам, возможно, с избираемым главой государства.
Пехлеви как политический символ
Находясь в изгнании уже почти 50 лет, Пехлеви и его семья по-прежнему пользуются поддержкой иранской диаспоры. Многие из наиболее активных в этом отношении групп имеют сильное присутствие в СМИ и социальных сетях. Но поскольку в Иране доступ к этим ресурсам жестко ограничен, очень трудно оценить отношение иранцев к Пехлеви. А учитывая, что уже несколько поколений жителей страны никогда не знали монархии, ключевым является вопрос, поддержит ли Иран ее возвращение в 2026 году.
Тем не менее Реза Пехлеви мог бы сыграть определенную роль в процессе политических преобразований. «В какой-то момент этому движению понадобится хотя бы символический политический лидер — пусть в качестве технического координатора, если не в качестве фигуры, вокруг которой можно сплотиться, — отметил в письменном интервью DW эксперт по вопросам региональной безопасности из вашингтонского Института Ближнего Востока Алекс Ватанка. — Ни у кого больше нет такой известности и родословной, как у Пехлеви. Но ему предстоит трудный путь, чтобы убедить многочисленных скептиков в том, что он сможет честно руководить переходным периодом к постхаменеевскому Ирану и не будет при первой же возможности стремиться сконцентрировать власть в своих руках».
Но подорвать поддержку Пехлеви в Иране могут и его собственные действия на международной арене. В последние годы он налаживал контакты с государственными лидерами и влиятельными людьми по всему миру. В частности, во время поездки в Израиль весной 2023 года он встретился с премьер-министром Биньямином Нетаньяху, который остается одним из главных сторонников изгнанного наследного принца. Учитывая десятилетия вражды между Ираном и Израилем, подобные контакты вызывают неоднозначную реакцию у многих иранцев, которые считают правительство Нетаньяху агрессором, особенно после 12-дневной войны.
Скорая смена режима в Иране маловероятна
Относительно того, могут ли нынешние протесты привести к падению режима в Иране, также остаются определенные сомнения. В своих постах в соцсетях Пехлеви поначалу призвал продолжать общенациональные забастовки и антиправительственные протесты . Однако его более поздние сообщения стали осторожнее, особенно после жесткого разгона протестующих.
Хотя оппозиция с воодушевлением восприняла участие в протестах в Тегеране базарных торговцев, которые исторически проявляли лояльность режиму, наблюдатели скептически относятся к перспективе быстрого падения аятолл. «Иранское государство очень прочно укоренилось и устойчиво к кризисам — как в институциональном плане, так и с точки зрения органов безопасности, — указал в электронном письме DW сопредседатель Центра иранских исследований при Лондонском университете Аршин Адиб-Могхаддам. — Поэтому одних только этих демонстраций недостаточно для смены системы. Серьезные исследователи Ирана знают, что большая часть того, что мы слышим об этой стране, — политический мираж, далекий от реальности на местах».
Эту точку зрения разделяет и Алекс Ватанка. По его словам, успех движения будет определяться способностью протестующих сохранить присутствие на улицах и провоцировать раскол внутри режима, а также тем, смогут ли внешние силы, например США и иранская диаспора, «влиять на ход событий» извне.
По словам Ватанки, способность режима удержаться у власти зависит от того, сможет ли он подавить и новые волны общественного сопротивления. «Вопрос не только в том, смогут ли они справиться с нынешними протестами, но и в том, смогут ли собрать силы, чтобы сдержать следующие, которые, несомненно, не за горами, даже если теперешняя волна не приведет к падению режима», — уверен иранско-американский политолог.
