Семья журналиста DW Алексея Афанасьева была вынуждена уехать из России после прошедших дома обысков. Журналист уверен, что дело связано с его работой, на что указывают и правозащитники.Рано утром 24 июля 2025 года в квартиру на юге Санкт-Петербурга ворвались силовики с оружием. Не дав жильцам опомниться, около десяти человек в масках вскрыли дверь и уложили лицом в пол 62-летнюю пенсионерку Валентину Афанасьеву и ее дочь Анастасию Стрельникову. Силовики лишь сообщили, что сын Валентины — журналист Deutsche Welle Алексей Афанасьев (пишет под псевдонимом Алексей Стрельников . — Ред.) — проходит по уголовному делу «из-за украинской группировки». Как выяснилось позже, речь идет о ч. 2 ст. 205.2 УК РФ о «пропаганде терроризма».
Сам Алексей с 2022 года живет в Риге. Перед тем как силовики выломали дверь, сестра успела сообщить ему, что к ним пришли с обысками, после чего несколько часов не выходила на связь. В это время в квартире шел допрос с угрозами. Анастасии силовики пригрозили сломать пальцы, если она не разблокирует телефон.
Следователя интересовало, какими мессенджерами пользуется Валентина, и состоит ли она в группе в Telegram «Россия будет свободной» или других каналах «не поддерживающих проведение СВО» (войны в Украине . — Ред.). На все эти вопросы Валентина отвечала, что ей ничего неизвестно об этих группах, а войну она с сыном не обсуждает. Особенно силовиков интересовала старая симка Алексея, установленная в телефон. Мама его периодически включала, чтобы номер оставался активным, поскольку к нему были привязаны российские сервисы.
Обыск и допрос продолжались пять часов. Силовики, в итоге, изъяли всю технику, документы и загранпаспорт Валентины с действующей шенгенской визой. По словам Алексея, уходя, следователь дал понять, что на этом их общение не закончилось. Сестра Алексея уехала из России через несколько часов. Мама еще несколько дней оставалась в Петербурге, но когда обнаружила за собой слежку, также покинула страну.
Что известно об уголовном деле
Дело, по которому пришли с обысками в квартиру к родственникам Алексея, было возбуждено осенью 2024 года, но не в отношении конкретных людей, а в целом по факту публикаций в Telegram-канале «Россия будет свободной». Эти посты следствие сочло «оправданием терроризма», пояснили в правозащитном проекте «Первый отдел». В материалах дела есть справка ФСБ , в которой утверждается, что Алексей, по мнению спецслужбы, может быть причастен к преступлению, поэтому необходимо провести обыски у него дома.
Обыски в рамках этого дела прошли еще, как минимум, у девяти человек в Санкт-Петербурге, о чем известно правозащитникам. По их словам, подобная практика была особенно распространена в первый год войны. «Возбуждается дело где-нибудь в Амурской области — чтобы было далеко и адвокаты не смогли добраться. И в рамках этого дела санкционируют обыски по всей России. Составляется справка, что «по имеющимся у ФСБ данным, такой-то номер телефона может быть причастен к совершению этого преступления», после чего приходят с обыском исключительно по политическим мотивам, а к самому делу это никакого отношения не имеет», — описывает распространенный порядок действий юрист «Первого отдела».
По его словам, подобная схема часто применяется, когда человек интересует силовиков, например, из-за своей журналистской деятельности и его включают в другое дело, чтобы получить доступ к квартире. «Их, в первую очередь, интересует техника. Они получают телефон и вместе с ним слепок всей жизни человека: куда он ездит, с кем встречается, какими банками и приложениями пользуется. Могут все это увидеть и уже потом смотреть, как можно оказать давление на человека. Они получили «мутную воду» и возможность в ней половить какую-то рыбу», — рассуждает юрист.
Алексей утверждает, что никогда не был участником канала, о котором идет речь в материалах дела, и не оставлял в нем комментариев. Узнав о возбуждении дела, он даже выгрузил историю чата, убедившись, что в нем нет никаких сообщений, оставленных им или с его телефона.
Как дело может быть связано с журналистской работой
Мама Алексея утверждает, что на допросе не упоминала, что ее сын журналист, однако эта информация все равно была добавлена следователем в протокол допроса — что он «работает журналистом в Латвии». Именно его профессиональная деятельность и стала причиной возбуждения уголовного дела, уверен Алексей, называя его сфабрикованным.
Силовики могли проследить его журналистскую деятельностью еще со времен работы в Санкт-Петербурге: в «Фонтанке», «Деловом Петербурге» и «Ведомостях», а после отъезда и в русской редакции Deutsche Welle. «ФСБ могла, например, идентифицировать меня по псевдониму, а дальше запеленговали мой российский номер. Увидели, что симка работает в Петербурге и пришли с обыском», — рассуждает Алексей.
Из-за закрытости дела он может лишь выдвигать гипотезы. Другая версия, почему силовики заинтересовались им — техническая, продолжает Алексей. Для работы над текстом о вербовке для диверсий в России подростков он, в том числе, запрашивал комментарий и изучал Telegram-каналы «Русского добровольческого корпуса» (РДК) — выходцев из РФ, воюющих на стороне Украины. Кроме того, для ресерча при написании статьи он наткнулся на листовку с QR-кодом, которую распространяли в российских школах. Ссылка в ней ведет на бот в Telegram, используемый для вербовки подростков. При подготовке материала Алексей переходил по этой ссылке. По его словам, он мог попасть в этот бот со своего аккаунта, связанного с российским номером.
Что о деле говорят правозащитники
После отъезда из России семья Алексея решила подать на политическое убежище в Европе. Правозащитники из «Мемориала», которые занимаются подобными кейсами, изучив материалы дела, подтвердили, что Алексею, его маме и сестре в случае возвращения в Россию может грозить предъявление политически мотивированных обвинений. В «Мемориале» подчеркнули, что в России существует практика возбуждения политических уголовных дел на родственников активистов, оппозиционеров и журналистов.
Юристы «Первого отдела» в письме подтвердили, что ход уголовного дела указывает на его политический характер, а в зоне риска, помимо самого Алексея, находятся и его мама с сестрой. В организации «Репортеры без границ» тоже отметили, что в России существует тренд политического преследования родственников антивоенных активистов и журналистов. «Часто журналисты были прописаны в квартирах родителей, и силовики приходят с рейдами в эти квартиры. Мы подобное тоже считаем преследованием журналиста — это транснациональные репрессии «, — подчеркнули в «Репортерах без границ».
Правозащитный проект «ОВД-Инфо» в своем обзоре репрессий в России по итогам 2025 года отмечает, что в случае преследований за высказывания в интернете, статья о пропаганде терроризма (ст. 205.2 УК) по-прежнему самая распространенная, а общее число приговоров по 2-й части этой статьи за первую половину 2025-го серьезно выросло по сравнению с аналогичным периодом 2024 года: 262 к 164.
Пристальное внимание силовиков к журналистам
По словам Алексея, после начала войны он приезжал в Россию в 2023 году для встречи с близкими и даже обсуждал следующую поездку за неделю до обысков. При этом он уже понимал, что находится в зоне риска из-за своей работы — особенно после того, как к пяти с половиной годам колонии общего режима по делу об «участии» в Фонде борьбе с коррупцией Алексея Навального (ФБК) приговорили четырех журналистов : Антонину Фаворскую, Сергея Карелина, Константина Габова и Артема Кригера. «Когда посадили Фаворскую и Кригера, а вместе с ними и наших в прошлом коллег по DW Карелина и Габова, стало понятно, что сейчас уже более пристально следят за всеми журналистами», — вспоминает свои ощущения от приговора Алексей.
В 2025 году чаще всего фигурантами политических уголовных дел оказывались именно независимые журналисты, освещавшие войну, репрессии и коррупционные преступления, констатирует «ОВД-Инфо». Обвиняемыми стали 46 работников СМИ. Сама DW до начала войны была признана в России «иноагентом», а в конце 2025 года власти РФ объявили ее «нежелательной организацией». «Нынешняя, очередная попытка российского режима заставить свободные СМИ замолчать, показывает, как мало он уважает свободу слова и насколько он боится независимой информации», — прокомментировала это решение генеральный директор DW Барбара Массинг (Barbara Massing).
«Я уверен, что моя журналистская деятельность стала причиной преследования. Мы знаем, что сейчас репрессии в России усиливаются, и все чаще силовики используют как метод давления родственников, которые остаются в России. Так легче дотянуться до тех, кто уехал. Это не только про мой кейс, а про ситуацию в России, про то, как эта история может коснуться многих из нас», — считает Алексей.
