Российская оппозиция получила представительство при ПАСЕ, несмотря на сомнения украинцев и внутренний раскол. Почему это важно и каковы следующие шаги? Интервью DW с участником платформы от ПАСЕ Франком Швабе.Формирование платформы для диалога с российскими демократическими силами при Парламентской ассамблее Совета Европы (ПАСЕ) проходило в конце 2025 — начале 2026 года — на фоне резонансных дискуссий о статусе этой группы и споров оппозиционеров о том, кто из них достоин получить место в данном представительстве. В день, когда Бюро Ассамблеи утвердило список российских делегатов, 26 января, DW поговорила с Франком Швабе (Frank Schwabe) — одним из участников платформы со стороны ПАСЕ, депутатом бундестага от Социал-демократической партии Германии (СДПГ).
DW: Господин Швабе, насколько важно, с вашей точки зрения, что российская оппозиция получила собственное представительство в ПАСЕ?
Франк Швабе: Конечно, это вдвойне чувствительная тема. С одной стороны, по понятным причинам, украинская делегация испытывает большие сомнения (в правильности этого шага. — Ред.). С другой стороны, внутри российской оппозиции существует большое разнообразие: там есть и политики, и представители экономики и бизнеса, и активисты-правозащитники, и представители коренных народов и меньшинств. В таких условиях обеспечить репрезентативное представительство неимоверно сложно. Это было нам ясно, и все равно мы начали эту работу. В нашем представлении Совет Европы — это место не только для государств, но и для людей, которые разделяют ценности Совета Европы и которые в конечном счете хотят получить защиту Совета Европы. Понятно, что стать его членами могут только страны, но мы видим определенные «белые пятна» — к ним относятся, в том числе, Беларусь и Россия.
Что касается Беларуси, то здесь мы уже ушли на несколько шагов вперед. Уже есть представители, участвующие в работе комитетов и фракций. У России это еще впереди, но создание платформы демсил — первый шаг на этом пути. Для кого-то он является болезненным, но я думаю, что дать обрести лицо людям, выступающим за демократическую Россию, — правильно. И нам стоит попытаться сделать это, с уважением к положению Украины.
— Другими словами, будущий путь платформы демсил России аналогичен пройденному Беларусью? То есть рано или поздно у участников платформы появится возможность участвовать в работе комитетов и даже иметь там право голоса?
— Не обязательно право голоса, но возможность участвовать в работе и высказывать свою позицию. Хотя до этого еще далеко, потому что ситуации России и Беларуси очень различны. В Беларуси имелся избранный президент. Хотя Светлана Тихановская и не смогла вступить в должность, по крайней мере нам было понятно, что ее избрали. Так что у нас было понимание, кто в белорусской оппозиции играет решающую роль.
В России это гораздо сложнее — поэтому и путь будет гораздо длиннее. Нам не стоит торопиться, но в долгосрочной перспективе это, конечно же, аналогичная идея. Разумеется, мы хотим, чтобы Россия и Беларусь снова стали членами Совета Европы, однако с другими, демократическими правительствами. Сколько времени это займет, не знает никто.
— Действительно, среди самих российских оппозиционеров было немало споров о том, кто из них играет более важную роль. Означает ли это, что оппозиция окончательно расколота, и можно ли работать с такой силой?
— Я уже много лет занимаюсь международной политикой. Ни в одной стране мира нет оппозиции, в которой не возникали бы споры, таково мое впечатление. То, что среди российской оппозиции происходят разногласия, которые, возможно, становятся более публичными, чем в оппозиционных группах других стран, — не очень хорошо. Но меня удивило бы, если бы этих разногласий не было. При этом роль тех, кто ведет конструктивную работу (внутри российской оппозиции. — Ред.), будет оценена по заслугам.
— Некоторые наблюдатели полагают даже, что создание платформы демсил России в ПАСЕ навредило российской оппозиции, разобщив ее…
— Может быть. Однако все это — сиюминутные впечатления. Возможно, впечатление изменится, когда станет видно, как эта платформа работает. Ведь какова была бы альтернатива? Не вести диалог? Но ведь мы хотим обмениваться мнениями и понимать, как оценивают ситуацию другие. Конечно, российские оппозиционеры могут оценить ситуацию гораздо лучше, чем мы. Именно об этом мы и говорим. Ведь всех нас объединяет цель увидеть демократическую трансформацию России.