Чтобы согреться, женщины обматывают шею колготками, кладут прокладки в ботинки. Даже если на улице минус 20, заключенные в белорусских колониях по часу стоят в строю без возможности пошевелиться.Снежную и холодную зиму, как в этом году, очень сложно переживать в заключении, делятся бывшие белорусские политзаключенные. Начальство колоний требует от осужденных, чтобы они постоянно убирали снег — до черного асфальта. При этом на глаза начальства не должен попасть ни один сугроб — люди мешками на себе выносят снег подальше. Часто в зключении нет возможности ни помыться, ни согреться после такой работы. Чтобы не замерзнуть, женщины в ботинки кладут гигиенические прокладки, а шею оборачивают колготками.
Заключенных поднимают в 4 утра, чтобы они убрали снег
Леонид Судаленко, который за правозащитную деятельность получил три года лишения свободы, отбывал наказание в Витебской колонии. Он попал туда как раз в разгар зимы. «Я столько снега в жизни не видел, — признается он. — Как только оказываешься в колонии, еще в карантине, тебя сразу привлекают к уборке территории. Выдают самодельную лопату — деревянная ручка прикреплена к куску фанеры, вот таким приспособлением нужно убирать снег — до черного асфальта. Не просто почистить дорожки, чтобы можно было пройти, как мы все делаем на воле, в колонии на земле не должно остаться ни снежинки».
По словам собеседника, чаще всего на такую работу привлекают именно политзаключенных. Отказаться не можешь — иначе накажут: лишат свидания или передачи, а то и отправят в штрафной изолятор (ШИЗО).
«У политического нет возможности избежать работы в «снежной команде», — подчеркивает Судаленко. — И это не отменяет твоей основной работы. То есть с утра тебя будят за два часа до обычного подъема, в четыре часа, чтобы все было почищено. Ты весь мокрый от пота, но в редких случаях можно помыться — на всех не хватает ни времени, ни душевых на промзоне».
Три раза в день заключенные обязаны выстраиваться на улице для поименной проверки. Она может длиться до часа. Активно двигаться в это время запрещено. И такие проверки не отменяют, не сокращают и не переносят в помещения, даже когда мороз минус 20.
Самое страшное в такие морозы — попасть в ШИЗО, что также является распространенной практикой для политзаключенных, говорит Судаленко. «ШИЗО — это пытки холодом, батареи почти не греют, постельное белье не выдают. Ты можешь спать либо на полу, либо на голой металлической шконке. И термобелье на это время тоже забирают».
Больные на морозе стоят в очереди за таблетками
Бывшая политзаключенная Дарья Афанасьева две зимы провела в Гомельской женской колонии. «Когда работаешь на первой смене, с 7 до 15 часов, и видишь через окно, как падает снег, понимаешь, что сегодня отдыха не будет — после работы нужно выходить на уборку снега. В колонии никто не думает просто подождать, пока снег ляжет на землю, осужденные сразу же должны браться за лопаты».
Если в отряде есть деньги, собранные с заключенных, могут закупить хорошие лопаты, если нет — убирают, чем придется. «Мало того, что нужно расчистить землю до асфальта, весь снег нужно собрать и вынести за видимую для администрации территорию — за столовой и баней образуются огромные сугробы. Женщины сгружают снег в белые мешки, как для картошки, а иногда просто в пакеты от продуктов, и вот так тягают их — кто на спине, кто тащит по земле», — говорит собеседница.
Иногда доходит до абсурда. Так, однажды режимный работник потребовал, чтобы отряд, в котором находилась Дарья, срочно убрали снег с клумбы. В итоге было решено его топить — носили ведра, спустили шланг, — пар стоял такой, что здание отряда было не разглядеть. «Сколько времени, сил и ресурсов было на это потрачено!» — не скрывает возмущения бывшая политзаключенная.
Дарья признается, что по состоянию здоровья ей запрещено поднимать тяжести, на это завхоз отвечала ей, что выдаст ложку и пакетик, но убирать снег все равно придется. «Никого не волнует, что ты замерзнешь, заболеешь, — продолжает она. — Одну зиму у нас было так много больных, до 40% в отрядах, уже думали, не объявлять ли карантин. Но в итоге просто стали выдавать меньше больничных — так начальство «решило» проблему. И кстати, в очереди за таблетками больные стоят на улице, и неважно, что лютый мороз».
Иногда невозможно согреться даже в помещении. Например, в 13-м отряде ИК-4 проблемы с крышей — заключенные вынуждены не просто все время ходить в телогрейках, но даже спать в них. Форма одежды в женской колонии не предусматривает брюки. В любое время года осужденные должны носить либо юбку, либо платье, под которые можно надеть либо тюремные рейтузы, либо присланные родными леггинсы. «Если нет помощи из дома, у тебя не будет ни термобелья, ни шарфа, — говорит Дарья. — Некоторые женщины, чтобы хоть как-то согреться, накручивали на шею колготы. Контролерши, если это видели, стаскивали их с шеи и выбрасывали. А еще женщины кладут в ботинки прокладки, потому что обувь, которую выдают в колонии, и не греет, и протекает».
Телогрейка, которую выдают в колонии, часто продувает, женщины по возможности подвязывают шарфы и на спину. Попросить у родных нормальную зимнюю куртку невозможно — по установленным правилам нужно ходить только в телогрейке.
После тюрьмы радоваться зиме невозможно
Собеседники DW признаются, что даже после нескольких лет на свободе не могут забыть тот ужас, который вызывала зима в заключении. «Это можно назвать выживанием, — считает Леонид Судаленко. — А еще — пытками. Нет никакого здравого смысла в требованиях тюремного начальства, это издевательство над людьми».
Дарья Афанасьева говорит, что когда видит новости о снегопадах в Беларуси, сразу думает, как женщины в это время выживают в колонии. «Ты не можешь натянуть на лицо шарф, чтобы хотя бы немного себя защитить, — это нарушение, — отмечает она. — Ты не можешь отдохнуть от тяжелой работы на швейной фабрике. Некоторые берут дополнительные смены, только бы не выходить на улицу на уборку снега!»
По словам бывшей политзаключенной, она уже не может смотреть на снег и радоваться, как раньше: «После пережитого в колонии зима ассоциируется у меня со страданием, а не счастьем из детства».