Дезертиру из российской армии Георгию Авалиани, попавшему на фронт в Украину против воли и подвергавшемуся пыткам, отказали в убежище в Германии. DW проанализировала причины и выслушала правозащитников. Вот его история.История Георгия Авалиани — инженера-строителя из Москвы, оказавшегося против воли на войне в Украине , трижды дезертировавшего, подвергавшегося пыткам, добравшегося до Германии, но столкнувшегося там с угрозой высылки, — летом 2025 года вызвала большой резонанс не только в русскоязычных, но и в немецких СМИ . В конце января эта история получила драматичное продолжение: рассмотрев дело Георгия по существу, Федеральное ведомство по делам миграции и беженцев (BAMF) отказало ему и его семье в предоставлении убежища, заявив, что преследование на родине ему, скорее всего, не грозит.
DW встретилась с Авалиани в Берлине, поговорила с правозащитными организациями, оказывавшими ему помощь на разных этапах, и постаралась разобраться, чем именно был вызван отказ BAMF и что это может означать для российских дезертиров.
Рассказ дезертира Георгия Авалиани
Звонок из военкомата с просьбой явиться для уточнения данных 44-летний Авалиани получил в сентябре 2022 года, вскоре после объявления в России мобилизации. Срочной службы он не проходил из-за проблем с сердцем, поэтому опасений, что его призовут, не возникло. «Плюс я работал в строительстве. У нас было много госконтрактов, и там лучше сходить (в военкомат. — Ред.), чем не сходить», — вспоминает он в беседе с DW.
В военкомате в Люберцах, куда он отправился по месту жительства, Георгию сообщили, что он будет мобилизован, однако повестку не вручили. В ходе обжалования им призыва его направили для дальнейшего разбирательства в другой военкомат — в Москве. Георгий рассказывает, что туда он явился без вещей, поскольку был уверен, что после уточнения данных его отпустят домой. Однако все произошло иначе — ему вручили повестку: «Утром пришел, до вечера там по военкомату ходил — никуда уже не выпускают». Затем, по словам Георгия, его «погрузили в автобус и повезли в часть» под Ногинском. Все попытки обжаловать решение о призыве по мобилизации: состояние здоровья, многодетная семья, отсутствие опыта армейской службы — результата не дали.
В ноябре 2022 года Георгий оказался на фронте в Луганской области : «Привезли несколько сотен человек, высадили в большой лес. Живите, обживайтесь. Ни еды, ни воды, ни инструмента, ничего. Спать приходилось на земле».
«Я понял, что тут либо сесть и умереть, либо надо что-то предпринимать», — признает Георгий, объясняя, почему он решился на побег. Вместе с еще несколькими дезертирами Авалиани перелез через колючую проволоку на границе с Белгородской областью РФ километрах в 20-30 от фронта. По его словам, дезертиры разделились на группы по два-три человека. Он уверен, что слышал, как одну из них расстрелял патрулировавший эту местность российский вертолет. Самого Георгия и его спутников поймали пограничники и отвезли в село Рассыпное, там посадили в пыточный подвал. «Это место, куда свозят таких дезертиров, «потеряшек», и там, в подвале, пытаются перевоспитывать», — говорит Георгий. «Перевоспитание» при этом сводится к побоям, лишению пищи, пытками электрошокером, имитацией расстрела…
Пыточные подвалы как средство «перевоспитания» отказников
История Георгия была верифицирована по ряду источников объединением «Прощай, оружие!», поддерживающим дезертиров. Как рассказал DW военный аналитик этого проекта Алексей Альшанский, впоследствии еще четыре дезертира независимо друг от друга описали тот самый пыточный подвал, расположенный вблизи села Зайцево в Луганской области, но именно благодаря показаниям Авалиани удалось определить его геолокацию. «У нас нет никаких сомнений, что Георгий прошел через этот ад», — подчеркивает собеседник DW.
Пытки, которым подвергся в подвале Георгий и другие дезертиры, Альшанский называет «системной работой центров Минобороны РФ по перевоспитанию отказников и нарушителей дисциплины». «Это большая боль, которая непонятна европейцам, — что в России существует официальная сеть пыточных подвалов. Где есть начальники, уполномоченные люди, служащие…» — констатирует он.
Что касается возможного расстрела дезертиров с вертолета на границе РФ, то это Альшанский считает «оценочным суждением» Георгия, испытавшего сильный страх во время побега. «После первого рейда РДК (признанная в РФ террористической организация Русский добровольческий корпус, воюющая на стороне Украины. — Ред.) в Белгородскую область границу действительно стали патрулировать на вертолетах. Но с тем, чтобы с вертолетов кого-то расстреливали, мы не сталкивались», — отмечает он.
Очередной побег из части
Через 10-12 дней в пыточном подвале Георгия снова отправили на фронт, но там он пробыл всего два дня. Взорвался склад боеприпасов — у Авалиани произошли контузия и сердечный приступ, после чего его отправили в больницу с колонной раненых. Однако до госпиталя он не добрался: «Попали под обстрел, поэтому нас высадили в поле. Сказали: там в госпиталь автобус будет, он туда пойдет. Мы нашли такси, уехали домой. Вскладчину заплатили, там этот бизнес хорошо распространен». Так он вместе с двумя другими военными в конце декабря 2022 года из города Валуйки добрался на такси до Москвы.
Дома ему удалось отсидеться около года, получая лечение у гражданских врачей. По словам Авалиани, какое-то время его не искали: «Часть, в которую меня призвали, расформировали на бумаге, и люди там порядка полугода не были никуда приписаны. И только через полгода примерно приписали людей к другой, постоянной части».
Через год его снова задержали — на этот раз военная полиция. Отправили в новую часть, в Калининграде. Как говорит Георгий, там он оказался на казарменном положении: «По факту это была военная тюрьма такая, для таких, как я, отказников». Там он провел три месяца, на него завели уголовное дело. В итоге Авалиани оказался перед выбором: либо отправиться в тюрьму, а оттуда, вероятно, снова на фронт, либо «раскаяться» и отправиться на фронт сразу, чтобы искупить вину. Георгий решился на очередной побег.
Случай предоставился, когда некий офицер приехал в часть Авалиани за бесплатной рабочей силой, чтобы построить дачу. Георгий вызвался на эту работу, а уже там — перелез через забор и уехал в аэропорт. Сначала добрался до Санкт-Петербурга, куда знакомые привезли ему загранпаспорт, потом — в Беларусь и вылетел за границу: Узбекистан, Грузия, Турция, Черногория….
«Там разузнал, как можно попасть в Европу, потому что уже тебе деваться некуда: ты, в общем-то, нигде не нужен. Это судьба всех дезертиров», — вспоминает он. Узнав, что Германия и Франция дали убежище нескольким российским дезертирам на основании директивы ЕС, о предоставлении защиты военнослужащим, отказавшимся участвовать в захватнической войне, он перебрался сначала из Боснии и Герцеговины в Хорватию, а оттуда — в ФРГ. На границе Хорватии и Боснии и Герцеговины к нему присоединилась и его семья: жена Оксана с несовершеннолетними детьми.
Как рассказал DW Алексей Альшанский, в России семья Георгия «ощутила на себе все методы преследования, которые обычно применяются к оппозиционерам»: «К жене ночью пришли с обысками, изъяли всю технику, гаджеты, в том числе и у детей. Поступали угрозы лишения родительских прав. Оказавшись на грани нервного срыва, жена Георгия прошла лечение в частной клинике».
Угроза высылки в Хорватию
Как указывает Авалиани, он запросил убежище и в Хорватии , но, будучи наслышанным о нежелании местных властей предоставлять убежище тем, кто был как-то связан с силовыми структурами других стран, в лагерь беженцев не отправился, а продолжил путь в Германию.
Проведя с семьей около четырех месяцев в лагере для беженцев в бывшем аэропорту Темпельхоф в Берлине, Георгий получил уведомление от BAMF о том, что в соответствии с Дублинским соглашением его прошение об убежище должна рассматривать Хорватия, куда он и должен теперь вернуться.
Еще находясь вне пределов ЕС, Георгий обратился к российско-германскому правозащитному проекту inTransit. С тех пор этот проект вместе с партнерской организацией Xenion оказывает ему юридическую помощь, готовит документы, помогает разобраться в тонкостях процесса запроса политического убежища в ФРГ.
По данным InTransit, пока Хорватия не одобрила ни одну заявку о предоставлении убежища дезертирам из РФ. «У миграционных ведомств есть серьезное нежелание рассматривать их заявки», — делится в беседе с DW координатор проекта, пожелавшая сохранить анонимность.
В Хорватии миграционные ведомства работают совместно со службой, контролирующей вопросы национальной безопасности, поясняет она. Ссылаясь на показания дезертиров, которые те сообщали на адвокатском допросе inTransit и организациям «Мемориал», «Русь сидящая» и Russie-Libertés, она описывает давление, которое оказывали на таких претендентов при допросах: «Им говорили, что их заявки не хотят рассматривать. Склоняли к тому, чтобы они отозвали свою заявку, угрожая депортацией». По данным собеседницы DW, тех, кто вызывает подозрение у службы нацбезопасности Хорватии, направляют в миграционную тюрьму Ежево, после чего следует депортация с запретом на въезд в ЕС на пять лет.
Тем не менее опротестовать решение германских властей о депортации в Хорватию претендентов на убежище, въехавших на территорию ФРГ через эту страну, очень трудно. «На любые попытки что-то доказать дают шаблонный ответ: пока конкретно этого человека не депортировали из Хорватии или не отправили в миграционную тюрьму, риска для него нет», — констатирует координатор InTransit.
Защита со стороны церкви от угрозы депортации
Спасением для Георгия и его семьи стало предоставление защиты со стороны церкви — Kirchenasyl. В Германии тот или иной монастырь или некая община могут временно взять претендента на убежище под свою защиту, чтобы добиться повторного рассмотрения его дела властями. Особенно важно это в ситуации, когда нуждающемуся в защите необходимо дождаться истечения шести месяцев после его въезда в Германию, поскольку после этого именно Берлин становится ответственным за рассмотрение его заявки, независимо от страны въезда в ЕС.
«Предоставление убежища со стороны церкви дает время для дальнейших переговоров, для того, чтобы исчерпать все правовые средства и для тщательной проверки запроса на получение защиты, справедливое разбирательство с учетом всех аспектов», — поясняется на сайте объединения Ökumenische BAG Asyl in der Kirche . При этом решение о предоставлении защиты всегда принимает конкретная церковная община.
В случае Георгия благодаря посредничеству InTransit ему и его семье защиту, а вместе с тем и временное жилье, предоставила одна из евангелических общин Берлина. Но окончательное решение о предоставлении статуса беженца принимает BAMF.
Отказ в предоставлении убежища в Германии
В конце января Георгий получил очередное письмо от BAMF: в предоставлении убежища ему отказано, поскольку риск его преследования в России и отправки на войну немецкие власти сочли несущественным.
В ответ на запрос DW представитель BAMF Кристоф Зандер (Christoph Sander) в письменном комментарии заявил: «Процесс предоставления убежища связан с проверкой каждого конкретного случая, в рамках которой тщательно проверяется каждая изложенная история бегства (…) Для проверки оснований на получение убежища имеют значение происхождение из определенной страны, а также определенная причина для бегства. Однако решение о присвоении статуса имеющего право на защиту или об отказе в нем принимается не только на основании этого».
Комментировать конкретный случай претендента на получение убежища в BAMF отказались, сославшись на защиту данных, однако сам Георгий Авалиани передал DW копию уведомления об отказе ему в убежище: 25 страниц.
«Типовой отказ уклонистам»
Алексей Альшанский называет этот документ «типовым отказом уклонистам», из которого следует, что подписавший его сотрудник BAMF не смог правильно определить правовой статус претендента на убежище. При этом Георгий, судя по протоколу его интервью в германском ведомстве, недвусмысленно объяснил, что являлся военнослужащим, уже призванным в российскую армию по мобилизации, и дезертировавшим с фронта, подчеркивает военный аналитик.
Ряд пассажей в ответе BAMF подтверждают предположение о возникшей ошибке. Кроме прочего, в документе говорится, что, хотя указ президента РФ Владимира Путина о частичной мобилизации по-прежнему в силе, несмотря на его же заявления об окончании этой кампании, и призыв резервистов в военкоматы по-прежнему возможен, «на деле нет признаков того, что мобилизация действительно продолжается или будет возобновлена в ближайшем будущем».
«Сделать вывод, что ситуация будет иной для резервистов, которые, как и заявитель, в ходе официальной фазы мобилизации получили повестку, но не пришли по ней, нельзя», — подчеркивает BAMF .
На то же обращает внимание и Артем Клыга — военный юрист, координатор по Восточной Европе немецкого объединения Connection e.V., которое оказывает помощь отказникам и дезертирам, участвовавший в поисках адвоката для Авалиани в Германии. «В BAMF не поняли, что Георгий является бывшим военнослужащим, совершившим, с точки зрения российского государства, преступление дезертирства или самовольного оставления части, а не запасником, который получил повестку и назавтра уехал. Это грубая ошибка», — констатирует он в беседе с DW.
На Георгия должен распространяться статус субсидиарной защиты, подчеркивает эксперт: «Мы говорим и о привлечении к уголовной ответственности, и о насильственном возвращении на фронт, которое практикуется в России с июля 2023 года и может быть связано с принуждением к совершению военных преступлений».
Оценку BAMF рисков для Георгия в России Клыга считает очень условным анализом ситуации и «чисто оценочным подходом». Конкретно он критикует тот факт, что германское ведомство опирается в основном на источники 2022 и 2023 года, где не учтена нынешняя, ужесточившаяся ситуация. Актуальную информацию о рисках для дезертиров в России легко можно найти, например, в подробном докладе, обнародованном Европейским агентством по вопросам убежища (EUAA) в конце декабря 2025 года, отмечает он.
Некомпетентность BAMF или изменение политической воли?
Между тем координатора InTransit настораживает отсутствие в отказе BAMF логичных доводов: хотя в этом документе указано, что против Георгия в РФ возбуждено уголовное дело, германское ведомство заявляет, что преследование в России ему не грозит. «Целая семья находится под преследованием. Такой ответ удивляет, и с точки зрения заявителя приводит в отчаяние», — аргументирует она.
Вопросы у правозащитников вызывают и другие формулировки. «В частности, в письме говорится, что политическое убежище предоставляется в случае преследования по мотивам веры, расы, национальности или политических убеждений. При этом директива ЕС о предоставлении политического убежища дезертирам из армии страны, ведущей захватническую войну, полностью проигнорирована», — подчеркивает собеседница DW.
По ее словам, в InTransit, где за годы войны в Украине смогли оказать помощь десяткам дезертиров, случай Георгия Авалиани — уже второй подобный за месяц: дезертиры с верифицированными историями и подтвержденной угрозой преследования получают отказ в убежище в Германии. Правозащитница опасается, что это может означать «новую ситуацию, связанную с изменением политической воли».
Аналогичные наблюдения высказывает Артем Клыга: «Еще год назад нам в Connection e.V. казалось, что уж с дезертирами-то BAMF разбирается. Поэтому мы делали упор на объяснение рисков для призывников. Но, как мне кажется, ситуация после выборов прошлого года в Германии сильно изменилась. И это не первое отказное решение по подвергавшемуся пыткам дезертиру, которое я вижу».
Со своей стороны Алексей Альшанский видит в данной ситуации более прозаичные причины: «В 2022 году в Европе, в том числе в Германии, случился коллапс, связанный с массовым запросом убежища мужчинами, опасающимися, что они будут мобилизованы в России. Абсолютное большинство из них получили отказ именно с тем основанием, что и Георгий». Это, однако, не снимает ответственности с BAMF за проявленную некомпетентность, уверен он.
Георгий уже подал апелляцию на решение BAMF и в настоящий момент выбирает себе адвоката из предложенных InTransit и Connection e.V. «С этого отказа начинает новый этап нашей борьбы, — говорит он в интервью DW. — Если бы не вера в Бога, то я, наверное, уже давно бы сдался. Война — это не просто нарушение заповеди. Я не должен в ней участвовать». Георгий утверждает, что за все время нахождения на фронте, он не стрелял в людей.