Россия наносит удары по украинской энергосистеме, лишая тысячи людей тепла и света. DW спросила эксперта, могут ли такие атаки считаться геноцидом и какие доказательства требуются для этого.На днях министр иностранных дел Литвы Кястутис Будрис направил обращение в Офис прокурора Международного уголовного суда с призывом выдать новые ордеры на арест российских должностных лиц, ответственных за нанесение ударов по объектам энергетической инфраструктуры Украины. Глава литовской дипломатии считает, что эти массированные удары по украинской энергетике посреди зимних морозов имеют целью «физически уничтожить украинцев как группу», поэтому, по его мнению, такие действия России в Украине «можно приравнять к преступлению геноцида».
DW обратилась к британскому юристу Аурелу Сари с просьбой прокомментировать с точки зрения международного гуманитарного права российские ракетные удары по украинской критической инфраструктуре, вследствие которых тысячи мирных жителей Украины оказались лишенными тепла и света в самый пик экстремальных зимних морозов. Аурел Сари — профессор международного публичного права Университета Эксетера (Великобритания), эксперт по международному праву в сфере безопасности, военных операций, вооруженных конфликтов и правовых аспектов гибридных угроз.
Deutsche Welle: Профессор Сари, как в соответствии с международным гуманитарным правом квалифицируется преднамеренное поражение энергетической инфраструктуры государства во время войны?
Аурел Сари: Преднамеренное поражение энергетической инфраструктуры государства во время вооруженного конфликта подпадает под правила, регулирующие ведение военных действий. Энергетическая инфраструктура может считаться военной целью, а значит — законной мишенью в случае, если ее использование вносит действенный вклад в военные действия противника. В то же время право вооруженных конфликтов (совокупность международных норм, предназначенных для ограничения последствий вооруженного конфликта по гуманитарным соображениям. — Ред.) запрещает преднамеренное поражение гражданских объектов, включая электростанции, ТЭС или подобные объекты, не имеющие статуса военных целей.
Учитывая масштаб, время и характер российских атак на энергетическую инфраструктуру Украины, нет сомнений, что многие, если не большинство этих ударов направлены именно на гражданские объекты. Это представляет собой военное преступление. И в июне 2024 года Международный уголовный суд выдал ордера на арест Сергея Шойгу, бывшего министра обороны Российской Федерации, и Валерия Герасимова, начальника Генерального штаба Вооруженных сил РФ, именно за их роль в российских атаках на энергетическую инфраструктуру Украины.
— Однако если говорить о преступлении геноцида, то как оно определяется в международном праве и какие элементы должны быть налицо, чтобы преступление было квалифицировано как геноцид?
— В статье 2 Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 года геноцид определяется как определенные действия, совершенные с «намерением уничтожить полностью или частично национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую». Эти действия включают убийство членов группы, причинение им серьезного физического или психического вреда, а также преднамеренное создание таких условий жизни, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение этой группы.
Таким образом, преступление геноцида включает физический элемент, то есть совершение одного или нескольких запрещенных актов, и специальный психический элемент — намерение уничтожить защищаемую группу.
— Россия наносит удары по украинской энергетической инфраструктуре баллистическими ракетами, различными видами других ракет и беспилотников в самый холодный период зимы. Могут ли масштаб, частота и время этих атак повлиять на их юридическую квалификацию?
Да, все это имеет важное значение. Огромный масштаб и характер атак делают маловероятным, что все пораженные объекты были военными целями. Значительные объемы и системность ударов также свидетельствуют о том, что их целью является причинение страданий гражданскому населению, что противоречит обязательствам России в соответствии с правом вооруженных конфликтов.
Систематический характер и вероятное воздействие этих атак также могут иметь значение в контексте вопроса, были ли они направлены на физическое уничтожение полностью или частично украинской нации. Однако сами по себе они недостаточны для доказательства преступления геноцида.
— Какие типы доказательств наиболее важны для того, чтобы доказать, что Россия наносит удары по украинской энергетике именно с намерением осуществить геноцид?
— В уголовном процессе установление геноцида требует доказательства как физических действий, так и умысла. Часто прямых доказательств геноцидного умысла не хватает. Поэтому международные суды делали выводы о намерении на основании совокупности косвенных доказательств. Например, совершение других преступных действий, систематически направленных против той же группы,существование неформального плана, политики или заявлений и поведения, свидетельствующих о дискриминации конкретной группы. Однако стандарт требуемых доказательств в таких делах очень высок, и по сути вывод о геноцидном намерении должен быть единственным обоснованным, вытекающим из имеющихся доказательств.
Чтобы доказать, что Россия атаковала энергетическую инфраструктуру Украины именно с геноцидным намерением, необходимы доказательства, которые не позволяют сделать никакого другого обоснованного вывода. Найти такие доказательства сложно, поскольку российские атаки можно правдоподобно объяснить намерением сломить волю украинского населения к сопротивлению путем преднамеренного поражения критической инфраструктуры. Это является военным преступлением и может даже представлять собой преступление против человечности, учитывая систематический и масштабный характер атак. Но без доказательств намерения совершить геноцид это не подпадает под определение геноцида.
— Атакам на украинскую энергетику откровенно радуются российские Z-блогеры и их аудитория. Насколько релевантной для оценки геноцидного намерения Москвы может быть поддержка бомбардировок украинских энергообъектов в соцсетях и публичном дискурсе России?
— Социальные сети и публичный дискурс могут служить косвенными доказательствами в общей оценке геноцидного намерения государства или государственной политики. Однако для того, чтобы Российская Федерация несла международную ответственность, важно, имело ли само государство геноцидный умысел, а не то, поддерживали ли эти атаки определенные слои населения. Общественное одобрение не превращается автоматически в государственную политику.
— Как международное право различает военные преступления, преступления против человечности и геноцид в контексте вооруженного конфликта?
Эти преступления различаются по ряду критериев. Например, военные преступления предполагают существование вооруженного конфликта, тогда как преступления против человечности и геноцид могут быть совершены и в мирное время. Однако эти категории могут и пересекаться. Одно и то же действие, например убийство человека, может представлять собой все три преступления, если в нем присутствуют соответствующие элементы.