Ежегодный Индекс восприятия коррупции Transparency International за 2025 год показал, что ухудшения в этой сфере наблюдаются по всему миру. В России индекс не изменился — она заняла 157 место.Transparency International опубликовала свой ежегодный Индекс восприятия коррупции за 2025 год. Как и годом ранее, первые четыре места в нем заняли Дания (89 баллов из 100), Финляндия (88), Сингапур (84) и Новая Зеландия (81). Единственным новичком в ТОП-5 стран с наименьшей коррупцией стала Норвегия, также набравшая 81 балл. Германия с 77 очками — это на два больше, чем в 2024-м — расположилась на 10 месте, между Исландией и Нидерландами. Год назад она занимала лишь 15 место в рейтинге. На последних строчках списка с 9 и 10 баллами соответственно — Южный Судан, Сомали и Венесуэла.
В целом составители индекса отмечают, что коррупция растет по всему миру — даже в демократических странах, которые традиционно были эффективны в борьбе с ней. Это происходит «на фоне ослабления политической воли лидеров», считают в организации. Десять лет назад, набравших 80 баллов и больше, в списке Transparency было двенадцать. Теперь таких осталось всего пять. «Эта тенденция охватила такие страны, как США (64), Канада (75) и Новая Зеландия (81), а также различные государства Европы, такие как Великобритания (70), Франция (66) и Швеция (80)», — поясняют исследователи.
Отмечают в Transparency и корреляцию между урезанием в странах гражданских свобод и ухудшением ситуации в сфере восприятия коррупции. 2025 год ознаменовался также протестами молодого поколения, преимущественно в странах из нижней части рейтинга: «Молодые люди в таких странах, как Непал (34) и Мадагаскар (25), вышли на улицы с критикой лидеров за злоупотребление властью и неспособность обеспечить достойные государственные услуги и экономические возможности».
Коррупция в России в 2025 году
Показатель восприятия коррупции в России за год не изменился и составил 22 балла — столько же у Чада, Гондураса и Зимбабве. Тем не менее, со 154 места она опустилась на 157. Директор «Трансперенси Интернешнл — Россия» («ТИ-Россия») Алена Вандышева в разговоре напоминает: это — худший индекс в стране за всю историю наблюдения. С начала войны он упал на 8 пунктов. «Формально с прошлого года ничего не изменилось, но, скорее всего, это свидетельствует о своего рода кризисе — о том, что эффективных антикоррупционных рецептов для госсектора сегодня в России нет», — говорит она. При этом Вандышева отмечает, что улучшить ситуацию в этой сфере за год удалось всего трети государств.
Вместе с тем, все чаще подозрения в коррупции стали предъявлять высокопоставленным российским чиновникам. С начала войны в Украине число выявленных преступлений по статье о получении взятки выросло в РФ на 53%, а по статье о дачи взятки — на 86%, напоминает Вандышева. Существенно увеличилась и средняя сумма взятки. Это может свидетельствовать о том, что федеральный центр распорядился выявлять более крупные коррупционные схемы, а не только случаи мелкого взяточничества, как это было раньше. «В первую очередь это связано с потребностями военного времени — нужно больше ресурсов», — поясняет директор «ТИ-Россия».
Впрочем, она считает, что это свидетельствует, скорее, об «изменении подхода» со стороны власти к лояльным им элитам: «Раньше существовали определенные гарантии для лояльных, и это приводило к формированию центров силы, в том числе в регионах. Для повышения управляемости эти центры силы нужно разрушить. И здесь антикоррупционная повестка оказывается очень удобной». То есть, происходящее, полагает эксперт, больше говорит о политических интересах российских властей, чем о формировании в стране реальных и устойчивых механизмов по борьбе с коррупцией. Такой подход может работать в краткосрочной перспективе, но не на длинной дистанции: «В определенных сферах, выгодных власти и правящей элите, раскрываемость действительно будет расти. Но давить только репрессиями нельзя — без других компонентов система не работает».
Даже страх наказания становится сдерживающим фактором не для всех. Алена Вандышева говорит о возросшем числе срывов гособоронзаказа, несмотря на предусмотренные за это жесткие меры ответственности.
Ситуация с коррупцией в других постсоветских странах
За год улучшить показатели удалось всего пяти постсоветским странам: Кыргызстану (26 баллов, +1 балл за год), Азербайджану (30, +8), Украине (36, +1), Латвии (60, +1) и Литве (65, +2). Упал рейтинг у Беларуси (31, -2), Узбекистана (31, — 1), Казахстана (38, -2), Молдовы (43, -1), Армении (46, -1) и Грузии (50, -3). За год, помимо России, он не изменился у Туркменистана (17), Таджикистана (19) и Эстонии (76).
Узбекистан и Украина в докладе упомянуты в числе стран, которым удалось улучшить свой рейтинг за счет относительно низких начальных показателей: «Их прогресс обусловлен долгосрочными усилиями политических лидеров и регулирующих органов, будь то широкие правовые и институциональные реформы в более открытых условиях или узконаправленные кампании государственного контроля в более ограниченных условиях». Говорится и о роли украинского гражданского общества, которому удалось защитить «сильные антикоррупционные институты», когда на те оказывалось давление со стороны властей.
«Украина пережила сложный год, отмеченный крупными скандалами в сфере закупок и оборонном секторе, что указывает на сохраняющиеся высокие риски коррупции на высоком уровне», — говорится далее в отчете. Однако тот факт, что случаи коррупции раскрываются и приводят к обвинительным приговорам, «свидетельствует о том, что новая антикоррупционная архитектура Украины дает результаты». От реактивных мер Киев должен перейти к структурным реформам, «которые устраняют лазейки и лучше защищают государственные ресурсы».
Случай Грузии же «иллюстрирует, как откат от демократии напрямую усиливает риски коррупции». После принятия нескольких политически дискриминирующих законов, включая закон об «иностранных агентах», усиления преследования инакомыслящих, НКО и СМИ, спорных выборов 2024 года и приостановки переговоров об интеграции с ЕС, «международные наблюдатели теперь описывают Грузию как страну, переживающую авторитарный поворот». А это создает серьезные риски коррупции и наносит ущерб грузинскому обществу в целом, резюмируют в Transparency International.
