Госдума приняла поправки к закону «О связи», позволяющие ФСБ отключать связь по всей России по решению президента РФ. DW спросила экспертов о причинах и последствиях новой нормы.Законопроект приняли в Госдуме рекордно быстро — за один день, 17 февраля, депутаты поддержали предложение Минцифры РФ внести правки в закон «О связи» во втором и третьем чтениях. После подписи президента закон начнет действовать полноценно: операторы связи будут обязаны по требованию ФСБ приостанавливать оказание любых услуг, включая мобильную связь и стационарный интернет. В первоначальной версии законопроекта говорилось, что такие меры могут применяться «в случае угроз безопасности» и в соответствии с нормативными актами президента и правительства. В финальном тексте упоминания угроз и роли правительства исчезли — решение о блокировках фактически закреплено за президентом.
Это расширяет и без того широкие возможности властей по контролю за коммуникацией населения. Ранее Роскомнадзор официально объявил, что начал замедлять работу Telegram, а также усилил блокировки других сервисов, в том числе YouTube, WhatsApp, и различных медиа, среди которых и DW. Как отмечают эксперты, блокировки связи в России проходят регулярно с июня прошлого года — формально из-за налетов украинских дронов. С одной стороны эта норма могла понадобиться, чтобы снять ответственность с мобильных операторов за непредоставление услуг населению, с другой — власти узаконивают и расширяют контроль за населением на случай непредвиденных ситуаций, отмечают эксперты.
«Угрозы безопасности»
Формулировка причины, по которой ФСБ может потребовать заблокировать связь в том или ином регионе, представлена в документах довольно размыто. В первоначальной версии поправок говорилось, что спецслужба получит такое право «в целях защиты граждан и государства от возникающих угроз безопасности». Однако в последней редакции упоминание «угроз безопасности» из текста исключили.
Одновременно более мягкое слово «запрос» заменили на обязательное к исполнению «требование». В законопроект также добавили норму о том, что операторы обязаны приостанавливать услуги связи «при поступлении требований от органов ФСБ в случае установленных нормативно-правовых актов президента РФ». Таким образом, формально связь может быть отключена и без публично обозначенной угрозы безопасности. Политолог Екатерина Шульман обращает внимание, что соответствующие решения главы государства, вероятно, будут носить закрытый характер. «Так что вам отключат связь по причинам, которые не сообщат», — отмечает она.
Пострадают как абоненты, так и операторы мобильной связи
Практика отключений связи в России существует продолжительное время, поэтому какого-то существенного изменения влияния на доступ к связи россиян она не окажет, предполагает эксперт по цифровой безопасности из «Общества защиты интернета» Михаил Климарёв. Эксперт напоминает, что обязанность операторов выполнять требования государственных органов закреплена в законе «О связи» еще с 2003 года и продолжает действовать. По его оценке, нынешние изменения лишь формализуют и уточняют уже существующую норму, а не вводят принципиально новый механизм регулирования.
Гораздо более серьезные последствия, считает Климарёв, могут проявиться в экономике отрасли. Формально новый закон освобождает операторов связи от ответственности за отключенную связь, но на практике операторы связи все равно окажутся пострадавшими, считает эксперт. Он уверен, что «государство точно не будет поддерживать операторов связи», а пользователи при регулярных перебоях «просто перестанут платить» и будут отказываться от услуг. «Сейчас на наших глазах отрасль связи, которая в России была одна из самых передовых, ее просто убивают», — говорит Михаил Климарёв.
Расширение полномочий ФСБ
Новый закон — пример предсказуемой политической тенденции усиления роли силовых структур, прежде всего ФСБ, полагает политолог Дмитрий Орешкин. По его словам, «абсолютная власть нуждается в абсолютной защите». Российские силовики стремятся получить больший контроль над информационным пространством, что особенно видно на примере блокировки Telegram и других мессенджеров, отмечает эксперт.
Исключение иных представителей власти, кроме президента, из процесса принятия решений об отключении связи связано с сакральным в России ореолом власти, считает Орешкин. Спецслужбы могут «ссылаться на решения высшей власти», освобождая себя от ответственности, поясняет эксперт, называя это «публичной формой перекладывания ответственности». В такой конструкции, добавляет он, вряд ли кто-то станет оспаривать действия спецслужб, даже если они сопровождаются произволом.
Одновременно Путин, считает политолог, «расширяет себе свободу рук», сокращает права гражданского общества и стремится достичь баланса между различными силовыми центрами. В этом контексте, отмечает эксперт, усиливается роль Росгвардии: например, ей разрешено иметь на вооружении тяжелое оружие, в том числе танки.
Ни одна структура не должна получить чрезмерного влияния, объясняет Орешкин, потому что власть всегда существует «в ожидании чего-то экстраординарного» и все время расширяет инструменты реагирования. «Можно интерпретировать это как подготовку к концу войны? Можно. Предположим, что Путин отключает Telegram, чтобы контролировать полмиллиона вооруженных человек. А можно интерпретировать наоборот, что это подготовка к мобилизации, усилению войны и построению военной экономики. Очевидно одно — власть стремится сохранить саму себя», — заключил Дмитрий Орешкин.