От пехотных боев — до выживания под землей в килл-зоне, участке под сплошным контролем разведывательных и ударных беспилотников. Как за четыре года изменилась полномасштабная российско-украинская война — в статье DW.По несколько недель, а то и месяцев проводить в тесном блиндаже в килл-зоне — участке протяженностью до 20 километров, полностью контролируемом беспилотниками, преимущественно вражескими. Без возможности добраться до позиции автомобилем, а в случае ранения — быть эвакуированными. С постоянными перебоями в снабжении — как боекомплекта, так и провизии. Все это за четыре года полномасштабной российско-украинской войны стало повседневностью украинских пехотинцев и операторов беспилотников, работающих вдоль линии боевого соприкосновения.
Как на фронте сложились подобные условия, DW спросила у военных, которые уже пятый год переживают стремительную эволюцию войны.
2022 год. Хаос, пехотная война и западное вооружение
Начало полномасштабной российско-украинской войны запомнилось большим количеством мотивированных добровольцев, говорят опрошенные DW военные. Они вспоминают очереди перед военкоматами, которые теперь трудно представить. «Присоединиться к армии мне удалось только в сентябре 2022 года», — рассказывает Александр Кашаба с позывным «Плазма», на тот момент 22-летний командир зенитно-артиллерийского взвода роты огневой поддержки, который впоследствии сменил должность на командира пулеметного взвода второго механизированного батальона 47-й отдельной механизированной бригады. Как многие украинцы, после начала вторжения он вернулся домой из-за границы.
На фронте тогда царил хаос, вспоминает Станислав Кочерга, заместитель командира батальона беспилотных систем 15-й бригады оперативного назначения Нацгвардии Украины «Кара-Даг». В начале 2022 года он выпустился из военной академии, где получил профессию зенитчика, а уже через несколько месяцев стал пехотинцем в тогда еще полку «Азов». «Было много подразделений и не было коммуникации», — говорит Кочерга. Позже, по его словам, линия фронта стабилизировалась. «И началась настоящая пехотная война, где основным средством были сами пехотинцы, танки, артиллерия и авиация. Классическая война, как книжка пишет», — добавляет военный.
«Я скажу так: тогда было все по-честному. Там — противник, здесь — мы. Мы понимали, что у нас плюс-минус одинаковые силы и средства. Как в уличной драке», — вспоминает «Мажор», командир второго артиллерийского дивизиона бригады «Кара-Даг», также начинавший со службы пехотинцем. В начале полномасштабной войны он познакомился с западным вооружением, в частности переносным противотанковым ракетным комплексом NLAW и переносным зенитно-ракетным комплексом Stinger. Раньше, во время АТО (антитеррористической операции в Донбассе), он работал только с советскими артиллерийскими установками.
Тогда же, в 2022 году, ключевым геймченджером стали иностранные реактивные системы залпового огня, в частности HIMARS, считает Владислав Урубков, руководитель военного отдела фонда «Вернись живым» и демобилизованный военнослужащий. «Тогда больше всего освещались удары HIMARS по Антоновскому мосту, который был одним из основных путей поставки для врага на правобережье Херсонщины, освобождение которого было одним из наших приоритетов, — вспоминает Урубков. — Но на самом деле HIMARS оказали значительное влияние и на успех харьковской контрнаступательной операции».
2023 год. Беспилотники и контрнаступление
В следующем году украинские военные начали массово использовать квадрокоптер Mavic. Сначала — для воздушной разведки, а уже вскоре — и как ударные дроны, сбрасывая с них взрывчатку. Позже появились FPV-дроны, дроны-камикадзе. «Когда я вернулся в артиллерию, на фронте уже использовали FPV, но была проблема — они очень долго взлетали. Противник начинает штурм, а экипаж FPV пока подготовится, пока взлетит… Тогда мы отбивали штурмы артиллерией», — вспоминает «Мажор» из бригады «Кара-Даг».
Стремительно распространяться с обеих сторон дроны-камикадзе начали с лета 2023 года, во время украинского контрнаступления на юге, которое в конечном счете не оправдало возложенные на него ожидания, отмечают военные. «Мне посчастливилось быть в пехоте еще до того, как дроны начали доминировать полностью, — говорит Александр Кашаба, тогдашний командир пулеметного взвода 47-й бригады. — Почти все, что я тогда делал, уже невозможно на современном поле боя».
В частности, во время контрнаступления Кашаба работал с крупнокалиберным пулеметом Browning — в полутора километрах от позиций россиян. Кроме того, ходил на большие расстояния по открытой местности, а на бронированном автомобиле занимался фронтовой логистикой — подвозил боекомплект и провизию, менял и эвакуировал людей. Россияне, хоть и замечали эти перемещения, не могли поразить ни людей, ни машину. «Тогда единственным доступным им способом был миномет», — уточняет Кашаба.
«Это были «слепые» обстрелы — минометом, танком, реактивной системой залпового огня», — добавляет военнослужащая с позывным «Кажан» («Летучая мышь»), которая во время контрнаступления работала в эвакуационном экипаже 47-й бригады. Тогда эвакуация выглядела так — раненых с поля боя вывозили на бронированном автомобиле на расстояние в четыре километра, где дежурил эвакуационный экипаж. И уже оттуда этот экипаж вез раненых небронированным автомобилем на стабилизационный пункт еще дальше в тыл. Теперь, из-за расширения килл-зоны, подобный маршрут трудно представить.
Однако уже с осени 2023 года россияне начали применять дроны-камикадзе не только точечно по приоритетным целям, но и по пехоте, вспоминает Кашаба из 47-й бригады, которого тогда атаковал российский FPV-дрон. В том числе и благодаря этому российские войска отразили украинское контрнаступление на юге, считает Станислав Кочерга, заместитель командира батальона беспилотных систем бригады «Кара-Даг». «Тогда мы размышляли, как FPV-дроны изменят войну, и я считал, что воевать станет просто невозможно», — вспоминает он.
2024 год. Трансформация линии боевого соприкосновения и инфильтрация
В конце 2023 года немало боеспособных бригад перебросили в Донецкую область, где продолжались активные бои за Авдеевку. После падения обороны в феврале 2024-го россияне начали стремительно продвигаться в Донецкой области и позже добрались до Днепропетровской. Среди подразделений, оборонявших Авдеевку, была и 47-я бригада. Тогдашний командир пулеметного взвода Александр Кашаба вспоминает, что на фронте тогда еще работали снайперы: «За одну ночь у них получалось поразить больше десяти россиян».
А эвакуация с поля боя еще не была столь усложнена, добавляет «Кажан», санинструктор эвакуационного отделения медицинской роты 47-й бригады. «Тогда раненые поступали к нам в течение нескольких часов после ранения. Сейчас — в течение нескольких дней», — объясняет «Кажан», которая продолжает работать в составе эвакуационного экипажа.
А Александр Кашаба уже не командует пулеметным взводом: в феврале 2024 года его переместили в штаб из-за проблем со здоровьем, вызванных ранениями. Именно тогда на фронте стала ощутима нехватка людей, вспоминает Кашаба. «Первый состав нашего пулеметного взвода был командой мечты — молодые, энергичные и умные люди, некоторые с опытом в АТО. Но люди постепенно выбывали, преимущественно из-за ранений. Когда нам привезли первое пополнение — трех пожилых мужчин, стало понятно, что уже не будет такого коллектива, как в начале».
В то же время развитие беспилотников только продолжилось. В частности, украинские военные первыми начали применять гексакоптеры — и для поражения целей и дистанционного минирования, и для логистики, то есть доставки боекомплекта и провизии на позиции. Параллельно развивались средства радиоэлектронной борьбы. Дроны-камикадзе кардинально изменили архитектуру войны, считает Владислав Урубков из фонда «Вернись живым». «Наибольший скачок в развитии FPV произошел в конце 2023 — начале 2024 года, когда нам задерживали поставки западных артиллерийских снарядов», — вспоминает Урубков. Эти события совпали с активными боями за Авдеевку, когда украинские военные активно использовали FPV-дроны в ответ на атаки россиян, которые значительно преобладали в артиллерии.
В то же время заместитель командира батальона беспилотных систем бригады «Кара-Даг» Станислав Кочерга связывает развитие FPV не со «снарядным голодом», а с эффективностью и дешевизной дронов-камикадзе. «К примеру, идет группа российских военнослужащих. Чтобы их поразить, артиллерийской системе нужно 5-10 снарядов, а иногда и вообще может не быть результата. В то же время достаточно одного FPV дрона, чтобы как минимум «затрехсотить» (нанести ранение. — Ред.) эту группу и, как следствие, нарушить наступательные действия врага или его логистику», — объясняет Кочерга.
Тогда же, по его наблюдениям, на фронте возросло и использование ударных беспилотников самолетного типа — с обеих сторон. «Сейчас летает очень много их «Молний». Если раньше они работали ими преимущественно по тылам и в гораздо меньшем количестве, то сейчас они работают и по пехотным позициям, и по пилотам, — добавляет Кочерга. — Кроме того, у них есть и более продвинутые средства, в частности «Ланцет». Если я вижу, что хорошая погода, то понимаю, что хотя бы одна машина на дистанции 30-40 километров от линии боевого соприкосновения может быть поражена этим дроном».
«Подразделения, выполняющие боевые задания вдоль фронта, начали адаптироваться, рыть позиции, маскировать и защищаться от дронов, — продолжает замкомандира батальона беспилотных систем бригады «Кара-Даг». — Техника начала отдаляться от линии боевого соприкосновения — если в начале войны условный танк мог стоять в трех километрах от фронта, то уже к 2024 году он мог стоять и в 10, и в 15 километрах. Ведь дальность дешевого и точного боеприпаса выросла». Как следствие — пехотинцы начали прятаться под землю и меньше наблюдать. Соответственно, именно тогда появилось такое явление, как инфильтрация. «Враг начал просачиваться малыми группами сквозь наши боевые порядки», — добавляет военный.
2025 год. Оптоволокно и завершение Курской операции, килл-зона и НРК
Кроме того, лето 2024 запомнилось началом Курской операции ВСУ. Украинские военные стремительно продвигались на территории РФ, однако не смогли удержать позиции и уже весной 2025 года операция была завершена. Тогда одним из факторов успешного российского контрнаступления стали дроны на оптоволокне, неуязвимые к средствам РЭБ. «В какой-то момент россияне начали атаковать этими дронами каждую машину, которая ехала в сторону Курской области, по дороге Сумы-Юнаковка, — вспоминает «Кажан» из эвакуационного экипажа 47-й бригады. — Помню, как мы ехали по этой дороге ночью, и было очень страшно, потому что ты понимаешь, что у тебя нет совершенно никакой возможности противостоять этому дрону».
Тогда же, в 2025 году, по наблюдениям «Кажан», изменилось количество раненых. «На стабике на Авдеевском направлении в 2024 году бывали дни, когда через нас проходило до двух сотен раненых. А за год их количество чрезвычайно уменьшилось. И это происходит не потому, что на войне стало меньше потерь. Возможно, действительно количество людей, которые проходят через линию боевого соприкосновения, меньше потому, что этих людей просто становится меньше. Но основная проблема — в килл-зоне, которая местами достигает 20-25 километров. За счет технологий зона, где тебя могут убить, выросла. Плюс теперь тебя могут убить точнее. И это усложнило эвакуацию тяжелых раненых», — объясняет «Кажан».
В то же время появились и новые явления — военные медики по видеосвязи консультируют раненых на позициях и дронами доставляют им лекарства. Благодаря этому раненым с ампутациями и критическими кровотечениями удается выжить даже в случаях, когда эвакуация невозможна в течение нескольких недель. К эвакуации раненых начали привлекать и наземные роботизированные комплексы (НРК).
Кроме того, НРК используют для доставки грузов на позиции и даже устанавливают на них боевые модули, например пулеметы. «В 2024 году я посмотрел на эту идею и сказал, что это бред, а в 2026 году мы не можем без этого воевать, — говорит «Мажор», командир второго артиллерийского дивизиона бригады «Кара-Даг». — Я сделал вывод, что больше так не буду говорить. Оно может сейчас казаться неперспективным, но через год это может колоссально изменить ход войны. Надо поддерживать изобретения».
НРК становятся востребованными из-за тотальной доминации беспилотников на поле боя. По этой же причине на задний план отходит артиллерия, говорит «Мажор». Артустановки становится все труднее маскировать, а снаряды к ним значительно дороже, чем дроны. «Но мы не знаем, что будет завтра — какое может появиться противодействие FPV. А артиллерии ничего не помешает», — добавляет «Мажор».
Еще одной тенденцией, которую в 2025 году заметили военные, являются попытки «выбить друг другу глаза», то есть сбивание разведывательных беспилотников. В этой сфере Украина активно развивает дроны-перехватчики, отмечает Владислав Урубков из фонда «Вернись живым». «Это стало ответом на широкое распространение и масштабирование производства разведывательных дронов со стороны россиян, — объясняет он. — В начале, летом 2024 года, это было что-то волонтерское. Сейчас, к счастью, у нас есть целая инфраструктура».
2026 год. Ожидания
Ключевым явлением начала 2026 года на фронте Владислав Урубков называет отключение российских войск от терминалов Starlink, которые они использовали для координации своих подразделений и управления беспилотниками. «На самом деле, они опережали нас в дип- и мидл-страйках. «Ланцет» и Shahed известны еще с 2022 года. Наше преимущество было как раз в использовании Starlink, но они также нашли способ использовать его. И на относительно безопасных логистических путях за одну ночь было уничтожено с десяток машин, — рассказывает Урубков. — Сколько всего мы можем делать на фронте благодаря Starlink — столько же могли, а теперь, надеюсь, не смогут делать россияне».
Урубков считает, что в этом году на фронте будет продолжаться технологическое развитие. «И при этих условиях человек на линии боевого соприкосновения становится все более уязвимым, — добавляет он. — Мы — в стратегической обороне. За редкими исключениями, эта война является стратегической наступательной операцией врага, и он задает инициативу. А наша работа в основном сводится к противодействию. Хотелось бы это сломать».
В то же время Александр Кашаба из 47-й бригады не считает, что развитие технологий сможет изменить ход войны. «Я думаю, что все значительные технологические изменения уже произошли, и сейчас вектор развития войны показывает в сторону того, у кого первого закончатся люди, которые могут воевать в условиях тотального доминирования дронов-камикадзе», — говорит он.
«Хочется, чтобы в 2026 году не стало хуже, — в свою очередь добавляет «Кажан», санинструктор эвакуационного отделения медроты 47-й бригады. — Если бы в 2023 году кто-то сказал, что это были хорошие времена, я бы не поверила. Но объективно — тогда было понятнее, как себя обезопасить».
Военные, которые служат уже пятый год, чувствуют себя истощенными и нередко демотивированными. Они не рассчитывали, что война будет продолжаться так долго, ляжет исключительно на их плечи и заставит постоянно адаптироваться к эволюции фронта.
