С какими вызовами сталкивается правосудие в делах об убийствах украинских военнопленных — в статье DW, которая наблюдала за этими процессами в украинских судах.»Они погибли в результате расстрела», — рассказывал российский солдат, свидетель убийства украинских военнопленных, впоследствии и сам сдавшийся в плен. «Поступил приказ никого не брать в плен. Только офицеров», — добавил его сослуживец, также российский военнопленный.
Так Шевченковский районный суд Киева допрашивал свидетелей по делу российского военного Владимира Иванова, обвиняемого в военном преступлении. По версии следствия, вместе с тремя сослуживцами он в Курской области в январе 2025 года расстрелял двух украинских военнослужащих, сложивших оружие. На прошлой неделе Иванов был приговорен к пожизненному заключению.
Количество случаев, когда россияне убивают украинских военнослужащих при попытке сдаться в плен или вскоре после этого, продолжает расти. На сегодня известно об убийстве 347 украинских военнопленных, включая 49 бойцов, погибших в Еленовке, сообщил DW Тарас Семкив, начальник управления департамента противодействия преступлениям, совершенным в условиях вооруженного конфликта, Офиса генпрокурора Украины. По его информации, возбуждено 111 уголовных дел. Впрочем, подозрение объявлено лишь 10 военнослужащим РФ, половине из них — очно, после их захвата в плен.
В этих процессах правосудие сталкивается с рядом вызовов. Так, по делам, дошедшим до суда, следствие преимущественно не имело доступа к телам погибших — они остаются на неподконтрольной Украине территории. В материалах этих дел также отсутствуют видеозаписи преступлений — в отличие от многочисленных случаев, когда разведывательные дроны фиксировали убийство украинских пленных россиянами. Кроме того, по словам свидетелей или самих обвиняемых, убийство военнопленных являлось приказом их командиров, которых в большинстве случаев следствие не установило.
«Брать в плен только офицеров»
Открыть огонь на поражение по двум украинским военным, сложившим оружие, отдал командир роты, в которой служил обвиняемый россиянин Владимир Иванов с позывным «Ярый». Об этом заявили его сослуживцы во время судебного заседания в Шевченковском райсуде Киева в январе.
Первый свидетель, Дмитрий Кондратьев с позывным «Шкипер», как и обвиняемый, служил в 40-й отдельной бригаде морской пехоты РФ. В начале января 2025 года он вместе с пятью сослуживцами — «Сурикатом», «Ярым», «Бумом», «Белым» и «Лебедем» — зашел на позицию в районе села Гуево Суджанского района Курской области РФ. Тогда россияне пошли в контрнаступление, вытесняя украинских военных с территории РФ, часть которой они заняли в августе 2024 года.
«Мы начали выполнять приказ нашего командира — окапываться, устраивать себе позицию. Это было ночью», — свидетельствовал «Шкипер» по видеосвязи из колонии, где его удерживают как военнопленного. «На следующий день увидели двух неизвестных людей. Они прошли в одну сторону, потом назад. Впервые их не остановили, потом, когда они возвращались, один из наших остановил их», — продолжал «Шкипер».
Украинских военных остановил российский солдат Евгений Ланцов с позывным «Сурикат», который также свидетельствовал в суде по видеосвязи из колонии, где он находится как военнопленный. «Они ответили, что они партизаны. Пароль они не знали и начали говорить по-украински», — рассказывал «Сурикат».
По рации он вышел на связь с командиром роты с позывным «Рязань». «Командир сказал открыть огонь — это услышали все находившиеся рядом», — свидетельствовал «Сурикат». А «Шкипер» услышал, как командир сказал не брать никого в плен. «Брать только офицеров, — уточнил «Шкипер». — После чего мы начали спрашивать, как мы поймем, кто офицер. Но уже ничего не было слышно».
По словам «Суриката», первыми огонь из автоматов Калашникова открыли «Лебедь» и «Ярый», то есть обвиняемый Иванов, после чего к нему присоединились «Бум» и «Белый». «В результате чего военнослужащие упали, — свидетельствовал «Сурикат». — Никакой угрозы с их стороны не было».
«Когда их остановили, я не видел оружия, — добавил Шкипер. — Я видел, что они были уже с поднятыми руками», — добавил он. После расстрела российские военные не подходили к телам, ведь именно тогда, по их словам, начался обстрел. Оба свидетеля утверждали, что они не стреляли — в отличие от остальных четырех сослуживцев.
«Тепловые сигнатуры — тела наших военных»
Вскоре на командный пункт одного из подразделений ВСУ поступило сообщение, что на украинскую позицию вошла группа россиян. «Они постоянно оттуда заходили из тех сел», — свидетельствовал в суде еще один свидетель, украинский военнослужащий Владислав К., который тогда командовал отделением беспилотных авиационных систем. «Поскольку у нас участок был немаленький, мы периодически летали то там, то там, — продолжал свидетель. — В то время, когда это произошло, я летал в другую зону, там заходила другая группа, и мы по ней отрабатывали сбросами».
Сразу после сообщения о россиянах на позиции командир отправил туда разведывательный беспилотник. «Нашли тела наших побратимов и искали группу, которая это сделала», — добавил Владислав. В суде он показал видео с дрона. «Две тепловые сигнатуры — это тела наших военнослужащих», — добавил украинский военный.
Из группы из шести российских солдат в плен попали трое уцелевших — свидетели «Шкипер» и «Сурикат», а также обвиняемый Владимир Иванов с позывным «Ярый». Они заночевали на позиции, а с утра услышали голоса неизвестных людей. «Сказали выходить с поднятыми руками, — свидетельствовал «Шкипер». — Мы сдались, вышли без оружия».
Ранее в суде давали показания еще трое свидетелей, украинские военнослужащие. Первый заявил, что видел их тела на видео с дрона, однако забрать их было невозможно, ведь они были заминированы. Еще двое украинских военных, которые находились с погибшими на одной позиции, сказали, что приближались к погибшим через несколько часов после расстрела. По мнению свидетелей, у тел были признаки того, что убитые не сопротивлялись — они лежали лицом вниз, а на их оружии не было пороховых следов.
Согласно обвинительному акту, украинских военных, сложивших оружие, убил Иванов вместе с «неустановленными военнослужащими» «Бумом», «Белым» и «Лебедем» по приказу командира их роты «Рязань», уточнил прокурор Михаил Нечиталюк.
В суде Иванов признал вину. «Все верно в обвинительном акте», — сказал он после допроса свидетелей. Иванов сказал, что раскаивается, только в ответ на вопрос своего защитника. 20 февраля 2026 года суд вынес обвиняемому приговор — пожизненное лишение свободы.
Убийство пленных по приказу «неустановленных командиров»
Кроме приговора Владимиру Иванову, известно еще о двух — в отношении тех россиян, чьи дела слушали так же очно. Первый приговор суд вынес в Запорожье в ноябре 2025 года. Пожизненное лишение свободы было назначено российскому солдату штурмового отряда «Шторм-V» Дмитрию Курашову, обвиняемому в убийстве украинского военнопленного во время штурма позиций ВСУ в Запорожской области в январе 2024 года.
В январе этого года суд в Харькове объявил такой же приговор бойцу 82-го мотострелкового полка 69-й мотострелковой дивизии вооруженных сил РФ Сергею Тужилову. Он был признан виновным в убийстве украинского военнопленного на агрегатном заводе в Волчанске летом 2024 года, а также в конвоировании на казнь еще двух бойцов Сил обороны Украины.
В обоих процессах, как и в деле Владимира Иванова, обвиняемые утверждали, что убийство пленных было приказом их командиров. «Я — человек подневольный, я — военный. Я выполнил приказ, каким бы печальным он ни был. Наверное, в другой ситуации я бы его не выполнял», — во время судебных прений говорил Тужилов.
Об ответственности руководства говорила и защитница Курашова. «На досудебном расследовании мой подзащитный отмечал, что до начала штурма руководство не разъясняло, как обращаться с пленными. Напротив, был приказ при штурме не брать никого в плен. Таким образом, Курашов считал, что просто выполняет приказ», — говорила адвокат во время судебных прений.
Впрочем, прокурор по делу Курашова Никита Маневский в комментарии DW отметил, что никто из других пленных россиян, свидетельствовавших в суде, не назвал конкретного человека, отдавшего приказ не брать пленных. «Утверждать, что он действительно получил такой приказ, оснований нет», — сказал Маневский. Не удалось установить и командира с позывным «Рязань», который, по словам свидетелей по делу Иванова, отдал приказ открыть огонь по пленным, сказал DW прокурор Михаил Нечиталюк.
Исключение — дело Тужилова, отметил в комментарии DW прокурор Никита Дальока. «У нас командир установлен, хоть он и не находится на территории Украины. Пока мы готовим сообщение о подозрении и будем заочно, in absentia, привлекать его к ответственности», — говорит прокурор. По его информации, речь идет о россиянине с позывным «Енот», командире одного из мотострелковых батальонов 802-го мотострелкового полка 69-й мотострелковой дивизии 6-й армии Ленинградского военного округа.
«У нас есть его анкетные данные, есть цепочка дачи приказа. Но другие лица, принимавшие в этом участие, уже погибли, поэтому нет необходимости привлекать их к ответственности. В частности, на территории Волчанского агрегатного завода был командир с позывным «Красавчик», которому поступил приказ от «Енота». И «Красавчик» отдал приказ Тужилову», — добавил прокурор Дальока.
Убийства украинских военнопленных — «политика военного и политического руководства»
«Мы не сосредоточены на рядовых солдатах, которых заставляют совершать эти преступления. Мы сосредотачиваемся на командирах», — в свою очередь в интервью DW заявил Тарас Семкив, начальник управления департамента противодействия преступлениям, совершенным в условиях вооруженного конфликта, Офиса генпрокурора Украины. В качестве примера он привел дело бывшего командира 155-й бригады морской пехоты РФ. Вероятно, речь идет о генерал-майоре Михаиле Гудкове, который вместе с еще тремя российскими офицерами был убит в результате атаки ВСУ на командный пункт россиян в Курской области в июле 2025 года.
Многочисленные сообщения об убийствах украинских военнопленных совпали с пребыванием 155-й бригады сначала в Донецкой области, а впоследствии на Курщине, отметил Семков. В частности, осенью 2024 стало известно о расстреле сразу 9 украинских военнопленных в Курской области.
«У нас достаточно доказательств для того, чтобы утверждать, что именно этот командир непосредственно отдавал приказы на расстрелы украинских военнослужащих», — добавил представитель Офиса генпрокурора. Впрочем, недавно прокуроры закрыли уголовное производство по этому командиру — в связи с его гибелью.
«Его удостоили звания героя России и повысили по службе, а его бригаде присвоено дополнительное почетное звание гвардейской, — добавил Семкив. — То есть он получил много военных бонусов в то время, когда все говорили, что на Курском направлении происходят убийства украинских военнопленных. Поэтому в этом случае можно говорить, что существует определенная политика, транслируемая военным и политическим руководством».
«Контроль за исполнением приказа»
Однако украинские суды рассматривают дела в отношении исполнителей этих приказов. С прошлого года в Шевченковском райсуде Киева начался еще один, уже четвертый, очный процесс — в отношении Федора Зайкова, стрелка 132-й отдельной мотострелковой бригады вооруженных сил РФ. По версии следствия, в сентябре 2024 года в Торецке Донецкой области Зайков получил приказ от командира его роты с позывным «Псих» на убийство двух украинских военнопленных.
«Во исполнение этого явно преступного приказа» Зайков выстрелил в спины двух украинских военнопленных из автомата Калашникова. «Контроль за исполнением приказа командир осуществлял с использованием беспилотного летательного аппарата», — утверждают в Офисе генпрокурора. На этой неделе суд должен перейти к рассмотрению дела по существу.
Как пояснил DW Тарас Семкив, пока Зайкова судят очно, в отношении его командира было открыто заочное производство, которое, впрочем, уже закрыли. Причина та же — гибель подозреваемого. По данным подозрения, опубликованного на сайте Офиса генпрокурора, речь идет о Сергее Мелешко, командире 10-й мотострелковой роты 3-го мотострелкового батальона 132-й отдельной мотострелковой бригады. Он — украинец, житель Горловки Донецкой области, оккупированной с 2014 года.
Согласно документу, вскоре после начала оккупации Мелешко присоединился к «народной милиции «ДНР», которую в 2023 году реорганизовали в 132-ю бригаду. Воюя на стороне РФ, мужчина использовал позывной «Псих», утверждает следствие. В сентябре 2024 года его подчиненный Зайков, которого сейчас судят в Киеве, вместе с «неустановленными лицами» штурмовал здание в Торецке. В конце концов, двое находившихся в здании украинских военных сложили оружие и сдались в плен — «в связи с объективной невозможностью сопротивляться превосходящим силам противника», говорится в подозрении. Мелешко же, по версии следствия, по рации приказал Зайкову убить обоих пленных.
Процессы in absentia Тарас Семкив из Офиса генпрокурора считает не менее важными, чем очные. «Несмотря на то, что сейчас у нас нет доступа к этим лицам, мы надеемся, что этот доступ будет в дальнейшем и они понесут наказание, определенное судом, – сказал Семкив. — Кроме того, это возможность предоставить суду доказательства уже сейчас, возможность для свидетелей и потерпевших принять участие в процессе”.
Подобные процессы, по мнению представителя Офиса генпрокурора, ускорят правосудие. «Все ожидают не просто досудебного расследования, а того, что они смогут узнать, кто именно эти лица, к каким подразделениям они принадлежат», — добавил Семкив.
«Обмен — это достаточно сложный выбор»
К сложностям подобных процессов Тарас Семкив относит и отсутствие тел погибших, которые не удается забрать с линии фронта или оккупированных территорий. «Во время какого-либо убийства первоочередными действиями является работа на месте совершения преступления. А к этому месту часто нет доступа. Это сегодняшние реалии», — признал он.
По трем очным делам, которые уже рассмотрели украинские суды, доступ к телу был только в первом. Речь о деле в отношении Дмитрия Курашова, обвиняемого в убийстве украинского военнопленного во время штурма позиций ВСУ в Запорожской области. Впрочем, забрать тело погибшего с поля боя удалось, по меньшей мере, через месяц, объяснил DW прокурор по делу Никита Маневский. «Тело было уже в очень плохом состоянии», — добавил он.
Кроме того, по делам Курашова, Тужилова и Иванова их действия не запечатлены на видео разведывательных беспилотников. Украинские военные осмотрели места преступления только после. Но несмотря на это, украинские суды выносят исключительно обвинительные приговоры, назначая россиянам самое суровое наказание — пожизненное заключение.
Во время слушаний все трое обвиняемых — Дмитрий Курашов, Сергей Тужилов и Владимир Иванов — признали вину. При этом Курашов в разговоре с журналистами сказал, что сделал это для ускорения судебного процесса, поскольку надеется на обмен пленными. Прокуроры по этим делам не комментируют вопрос обмена, ссылаясь на то, что это не в их компетенции. Но уголовный кодекс все же предусматривает освобождение осужденных для участия в обмене — по ходатайству координационного центра по обращению с военнопленными.
Пока в Офисе генпрокурора решили не выдавать на обмен тех, кто совершил «особо тяжкие насильственные преступления» против украинцев, добавил Тарас Семкив, начальник управления департамента противодействия преступлениям, совершенным в условиях вооруженного конфликта. «И достаточно много лиц, осужденных за эти преступления, продолжают оставаться в Украине и отбывать это наказание, — отметил он. — Но нужно понимать, что обмен — это достаточно сложный выбор. В результате обменов возвращаются наши военнопленные, и мы видим, в каком они состоянии».
«Количество таких преступлений увеличивается»
Пока первые трое россиян, осужденные за убийства украинских пленных, отбывают наказание, на фронте совершаются новые преступления. Так, в конце прошлого года стало известно об убийстве двух украинских бойцов, захваченных в плен, на Покровском направлении.
Тарас Семкив из Офиса генпрокурора отмечает рост числа подобных случаев. По его информации, в 2023 году было известно о, как минимум, 29 украинских военных, убитых во время сдачи в плен или незадолго после этого, а в 2024 году — уже о 186. На настоящее время — это 347 убитых украинских военнопленных. «Увеличение может быть связано с активными наступательными действиями, в частности, Курской операцией, которую проводили ВСУ, — предполагает Семков. — И точно нельзя говорить, что это какие-то единичные факты».
Россияне, подозреваемые в этих преступлениях, продолжают попадать в плен. В первые месяцы этого года правоохранительные органы Украины сообщили о нескольких подозреваемых. В частности, СБУ обнародовала часть допроса россиянина из уже упомянутой 155-й бригады морской пехоты, которому планируют объявить подозрение в убийстве 9 украинских военнопленных на Курщине осенью 2024 года. «Я спрашивал своего командира, как дальше действовать, — рассказывал на допросе россиянин. — Он приказал успокоить их, усыпить их бдительность, сказав, что сейчас они поедут на обмен, но на самом деле — расстрелять».
Несмотря на подобные показания, не все обвиняемые раскаиваются в судах. «Не хочу вдаваться в дискуссии, но на территорию России также зашли украинские войска, и все то же», — намекая на военные преступления, говорил во время судебных дебатов Сергей Тужилов, признанный виновным в убийстве украинского военнопленного на агрегатном заводе в Волчанске.
Представитель Офиса генпрокурора Семкив сказал, что ему неизвестно о расследовании дел в отношении украинских военных, причастных к убийству российских военнопленных. «Мы не можем исключить того, что кто-то может совершить такое преступление, — отметил он. — Однако сейчас можно с уверенностью сказать, что такой политики на уровне любого командира в Силах обороны нет».