Показ фильмов в России контролируется с помощью выдачи прокатного удостоверения. С 1 марта механизм контроля кино и сериалов будет расширен.С 1 марта в России вступает в силу закон, предусматривающий блокировку аудиовизуальных произведений, дискредитирующих «традиционные духовно-нравственные ценности». Ранее только фильмы, выходящие в прокат, должны были проходить проверку и получать от министерства культуры прокатное удостоверение. Это практика не касалась сериалов и другого контента — теперь же соответствовать «традиционным ценностям» обязан весь контент на аудиовизуальных сервисах (АВС) и в соцсетях.
«Киноиндустрия в России скатывается в эпоху доносов»
Инициировать проверку, как следует из приказа российского министерства, теперь сможет любой желающий. Обсуждения механизмов ограничения кинематографа со стороны властей в России идут полным ходом. Так, 24 февраля в Госдуме состоялся круглый стол по сохранению и укреплению «традиционных ценностей», и в его рамках было озвучено предложение создать единый орган контроля (сейчас в России поиском контента, несоответсвующего «традиционным ценностям», занимаются Роскомнадзор, Роспотребнадзор, Минкульт), вернувшись к распространенной практике в Советском Союзе.
Работающий в России журналист Д. на условиях анонимности поделился своим мнением о нововведениях. Он считает, что «киноиндустрия в России скатывается в эпоху доносов». «Если запрос в Минкульт может инициировать кто угодно, то будут это делать самые отбитые люди, которые будут докапываться до того, что даже не видели, о чем только слышали. Будут судить по трейлерам, постерам», — говорит он. Журналист не видит в этих инициативах никакой заботы о населении и считает их попыткой угодить власти здесь и сейчас. «Казалось, что в наши дни до такого абсурда дойти не может. Но мы живем в дурной антиутопии, в которой политики думают не о последствиях, а о личной выгоде», — рассказал DW журналист Д.
«К сожаленью, это не для России»
Тревожные разговоры о новых правилах можно было услышать в профессиональной среде уже на Каннском кинофестивале: закупщики прокатных компаний («байеры») обсуждали, как им теперь работать. Существовавшие ранее запреты были «более» конкретны: нельзя, чтобы с экрана звучала нецензурную брань, были показаны сведения о способах, методах разработки и изготовления наркотических средств, пропаганда терроризма, абортов, нетрадиционных сексуальных отношений, «смены пола» и так далее.
С этими цензурными ограничениями российские кинематографисты научились работать. Диалоги переозвучивают, «опасные элементы» (гениталии, наркотики, алкоголь и сигареты) заблюривают, а иногда убираются и целые сцены. После запрета «движения ЛГБТ» практика государственной цензуры стала особо распространенной. Одним из первых случаев, когда прокатчик перед началом показа поставил дополнительный титр о том, что из произведения были вырезаны целые сцены, стал призер Каннского кинофестиваля 2023 года, британская драма «Как заниматься сексом». Правообладатель компания A-One оповестила зрителей так: «В соответствии с действующим законодательством РФ сокращены несколько сцен фильма: суммарно менее 30 секунд».
Все опрошенные DW эксперты сходятся во мнении — новый закон о «традиционных ценностях» пагубно скажется на развитии индустрии. По словам одного из пиар-менеджеров Ж., «нет четкого регламента, что можно — что нельзя». «Хотелось бы зайти на сайт и посмотреть все по пунктам — сейчас все «вилами по воде» писано. Все зависит от конкретного человека в Минкульте», — рассказала Ж.
Журналист Д. больше обеспокоен тем, что закон о «традиционных ценностях» нанесет вред российским продюсерам, основным двигателям индустрии. Все дело в том, что производство кино обычно занимает целый год, и за это время может несколько раз измениться законодательство. Получается, что уже готовые и полуготовые проекты кладутся «на полку». Д считает, что это «приведет к серьезным экономическим последствиям для самой индустрии. У нас денег больше не становится — производство дорожает. Эти простои убьют маленькие компании. Поэтому с одной стороны мы погружаемся в еще большее непонимание, а с другой — сейчас многие рискуют потерять деньги. Мы работаем в условиях хождения по тонкому льду и не знаем, в какой момент, какая льдинка треснет».
По словам одного из пиар-менеджеров Ж., каждый проект проходит через серию проверок, высылается несколько версий картины, и корректура вносится уже по комментариям сотрудников Минкульта. «За последние два года мы научились предугадывать, что пропустят, а что нет. Мы цензурируем многое сами, потому что просто не хотим терять время. На получение прокатного удостоверения уходит месяц. Чаще всего сотрудники министерства после проверки пишут «Ок», иногда просят что-то «замазать», например, радужный флаг. Эти комментарии они выдают по телефону тем, у кого с ними хорошие отношения», — объяснила Ж. Налаженный процесс работы с Минкультом для прокатных компаний очень важен, так как к моменту получения прокатного удостоверения должны быть сделаны субтитры, напечатана реклама, произведена оплата обладателям прав. Если документ не выдан вовремя, то кинематографисты несут финансовые потери.
Общение с Минкультом — это одна часть беды, иногда получается, что купленное ранее кино уже невозможно «отредактировать». Компании, занимающиеся покупками зарубежного контента, сталкиваются с теми же проблемами, что и компании, производящие кино для российского рынка. Некоторые фильмы показывают байерам в полузавершенном виде, очень часто проект закупается на ранних стадиях производства. Иногда, компания-правообладатель предоставляет сценарий картины на «читку» и оценку, а иногда озвучивает только краткое описание картины или список звездной команды из актеров и постановщиков.
Из-за этого российским байерам при покупке приходится думать на какие риски они могут пойти: пропустят ли вообще на российский рынок? «Мы просто берем ромашку и гадаем: разрешат выпустить или нет. Мне было сложно перестроиться под изменения в законодательстве, потому что раньше я читал про ЛГБТ в сценарии и не обращал внимания. Теперь приходится проверять по ключевым словам типа «поцелуй» и запоминать, занимаются сексом персонажи одного гендера или разных. Из-за закона о «традиционных ценностях» стало совсем непонятно, как придется оценивать и выпускать новые проекты», — так ответил на запрос DW об оценке рисков один из закупщиков.
Поэтому английская фраза «Unfortunately, this is not for Russia» (в переводе на русский «К сожаленью, это не для России») стала ходовой в киноиндустрии — именно с нее начинают свои письма иностранные коллеги, когда рассказывают о невозможности дальнейшего сотрудничества.