Зачем Путин убил Навального, как Трамп остановил раскол элит в РФ и кто организует переворот в Кремле — интервью Геннадия Гудкова программе DW #вТРЕНДde.Бывший офицер КГБ, бывший депутат Госдумы, ныне политэмигрант Геннадий Гудков — гость программы DW #вТРЕНДde. В интервью ведущему программы Константину Эггерту он рассказал о том, как принималось решение убить Алексея Навального, чем ФСБ отличается от КГБ и почему российские элиты недовольны Путиным, но не решаются на переворот.
Константин Эггерт: Появились сообщения о том, что стало причиной гибели Алексея Навального — эксперты говорят о применении яда древесной лягушки. У меня к вам вопрос как к бывшему сотруднику спецслужб: зачем Кремлю нужно было убивать Навального, сидевшего в тюрьме?
Геннадий Гудков: Они боялись, что Навальный выйдет и будет концентрировать протест, будет применять всю свою креативную силу против них. Мы недооценили одно совещание, о котором у нас была информация, которое прошло в Кремле, где-то за полгода до гибели Алексея. Как нам сказали, на совещании Александр Бастрыкин (глава Следственного комитета РФ. — Ред.) и Игорь Краснов (с 2020 по 2025 год — генпрокурор РФ, с сентября 2025 г. — председатель Верховного суда РФ. — Ред.) заявили Путину: «Навальный никогда не выйдет из тюрьмы». Мы тогда подумали, что речь идет о бесконечном продлении срока. Но у них были другие планы.
Когда пошло давление на Путина по обмену, видимо это была услуга, которую Путину оказали Краснов и Бастрыкин. Они, судя по этой фразе, могли уже готовить это убийство, чтобы Навальный не вышел и погиб в тюрьме. Судя по всему, Путин хотел, чтобы обмен состоялся, чтобы показать своим агентам, что «своих он не бросает», чтобы они не боялись проводить акции по ликвидации за рубежом. Поэтому решили: Навального убьем, остальных обменяем. И это будет менее болезненно, чем если они поменяют Навального, и он потом будет за рубежом им всю кровь портить. А то, что пять независимых лабораторий доказали это умышленное отравление — это делает Путина прямым уголовным преступником.
— Запад выразил возмущение.
— Возмутились. А какая дальше реакция? Почему остановился процесс признания России спонсором терроризма? Где списки военных преступников? Там только два человека — Путин и Львова-Белова (уполномоченная при президенте РФ по правам ребенка. — Ред.). А где остальные? Ведь это важно в том числе и для раскола элит. Путин ведет войну, окружение участвует в преступлениях, но никто из российских элит официально не объявлен военным преступником. А это ключевой момент: если элита поймет, что их персонально признают преступниками, многие очень быстро сдадут Путина.
— Но не приведут ли такие списки к тому, что элиты будут держаться за Путина?
— Эти люди очень даже сильно подумают, ведь это коснется членов их семей, их капиталов, их интересов, их поездок. Они не будут шляться по миру, потому что они будут понимать, что ордер Международного уголовного суда может сыграть свою решающую роль, и они куда-то уже не поедут, потому что там на них могут надеть браслеты. Это все равно ограничивает. Те, кто еще не успели стать военными преступниками, будут стремиться не попасть в этот список. Я считаю, что в любом случае любой раскол путинских элит полезен. Он ослабляет режим, создает там противоречия, напряженности. А как мы хотим сменить власть? Пошлем Аркадия Бабченко на танке Abrams в Москву? Но это все из области ненаучной фантастики.
— Почему до сих пор не видно раскола элит?
— Серьезнейший раскол элит был в конце 2022 года — начале 2023 года. Это мои точные знания. Люди из ближайшего окружения Путина искали гарантии безопасности, выходы на индульгенции. Но они были посланы всеми, от кого зависело это решение. На это в первую очередь повлияла позиция Украины, которая поставила условия — «половину своего состояния нам и публичное признание вины». Но это же как подписать себе смертный приговор! Это были люди из очень влиятельных кругов, которые могли повлиять на ситуацию в России. Но они не получили никаких гарантий собственной безопасности. Запад сказал: Украина — союзник, без ее согласия гарантий быть не может.
Потом, 2024 год, следующая волна серьезного недовольства внутри Кремля. Поколение 45+ начало подавать серьезные признаки того, что, война — это тупик. Они не хотят всю жизнь прожить в международной изоляции. Тут появился Трамп, который сказал «Володя Путин — классный парень. Я вообще хочу работать с сильными лидерами, как он». И вся недовольная часть элиты спряталась, и заняла выжидательную позицию.
— Говорят, что у Путина уже готова новая «смена» — это дети элиты. И смена власти пройдет гладко. Это так?
— Не пройдет. Потому что детки, которые родились в богатстве, свалившемся неожиданно на голову их семьям, не прошли путь политической борьбы, выковывания характеров, воли и так далее. Это изнеженное поколение, которое ничего не может. Они стали элитой не в силу своих качеств, а потому, что их папы или мамы занимали какие-то должности. Поэтому они не способны в условиях серьезных перемен и борьбы занять места лидеров.
— Что элиты могут сделать, если поймут, что лучше не становится?
— Они могут все сделать. Внутренний, дворцовый переворот — вполне возможен. Скорее всего, его инициирует второй–третий эшелон элит, который будет испытывать наибольшие потребность в смене вождя, который становится для них головной болью, проблемой и угрозой их будущему. Это будут министры, заместителя директоров каких-то служб, крупные бизнесмены, которые при Кремле являются пока еще бенефициарами. У них, кстати говоря, резко упали доходы. У них нет никакого оптимистического настроения по поводу российской экономики, по поводу их бизнеса, по поводу их доходов и так далее, и тому подобное. Даже у предприятий оборонного комплекса его нет.
— Возможен ли переворот при нынешних спецслужбах?
— Я бы все-таки поправил. Вот дело не в спецслужбах. Спецслужбы это способ получить капитал. Все эти спецслужбы, все эти генералы, все эти маршалы — они все про бабки, они не про государственную службу, они не про должности.
— И этим они отличаются от ГБ?
— Конечно. Старое ГБ было абсолютно некоррумпированным, это я уж точно знаю. Вот парадокс. КГБ СССР был абсолютно свободен от коррупции, ну, может быть, кроме самых последних лет. А в целом вообще коррупции не было в КГБ СССР как класса, вообще не было. И вот сейчас это все пронизано коррупцией. Сейчас должности и звания нужны для того, чтобы иметь доступ к бабкам, чтобы залезть в какой-то бизнес, отжать что-то, где-то войти в долю.
— И как же они будут делать госпереворот тогда?
— Вот именно потому, что Путин угрожает интересам их будущих поколений, детей, внуков. Они не могут ни учиться на Западе, ни лечиться, ни заканчивать университеты, ни наслаждаться деньгами. Они не могут ничего с ними сделать, кроме того, как поехать на острова или в Абу-Даби. А там даже нажраться нельзя, потому что в Абу-Даби сухой закон. Поэтому они испытывают дискомфорт. Они все равно понимают, что находятся на задворках мира. Да, они могут поехать в Китай, в Северную Корею, но это не очень интересно.
— Что может стать толчком для этой коррумпированной, но недовольной, как ты говоришь, группы людей начать предпринимать какие-то действия?
— Совпадение некоторых факторов. Первое, военное поражение. Россия страна эмоций. Все революции, потрясения, восстания и прочие перевороты происходят на эмоциях, а не по уму. Значит, военное поражение может вызвать внутренние, глубокие и очень острые противоречия и волнения. Второе, ухудшение экономического положения. Третье — понимание, что вождь уже не вождь. Акела уже старый, промахнулся, и не один раз. Что с ним не ждет ничего хорошего, что он уже не гарант, а головная боль и проблема. И плюс, внешнее давление. Совпадение этих факторов может привести к очень быстрому переосмыслению своего места и своей судьбы огромным числом людей, которые близки Путину. И тогда они могут просто, скажем, заблокировать его в бункере, пусть там сидит.
Полную версию интервью смотрите на канале DW в YouTube
