Адвокат и экс-политзаключенный Максим Знак встретился со зрителями спектакля «Зекамерон», поставленного по его книге труппой «Вольныя Купалаўцы». Поговорил он и с журналисткой DW.Несколько сотен белорусов собрались вечером 28 февраля на показ «Зекамерона» в Малопольском саду искусств в Кракове. В фойе Максим Знак подписывает книги и общается со зрителями. Для многих встреча с ним не менее важна, чем сам показ. Еще недавно его присутствие здесь казалось невозможным. Максим Знак оказался на свободе 13 декабря 2025 года — он был среди 123 политзаключенных, освобожденных в результате переговоров между правителем Беларуси Александром Лукашенко и делегацией США.
«Когда Знак на свободу, это был настоящий праздник»
Одной из первых к Знаку подходит женщина в бело-красно-белом наряде и с волосами такой же расцветки. Это Лина Гапт, активистка белорусской диаспоры в Берлине. «Я, конечно, очень рада, что Максим Знак наконец на свободе. Я принесла ему маленькие подарочки», — делится белоруска. По словам собеседницы, у нее давно есть книга «Зекамерон», но она ждала, когда автор выйдет из тюрьмы и подпишет ее. «Теперь буду читать!», — улыбается Лина.
«Книга Максима Знака мне очень понравилась. Она и трогательная, и смешная, и ироничная. Для меня было открытием, насколько это талантливый писатель. Я был очень рад, когда он вышел на свободу, это был настоящий праздник», — рассказывает Владислав, который также пришел на показ со своим экземпляром «Зекамерона».
«Присутствие Максима — это шаг в сторону победы и надежды»
Белорусский адвокат Максим Знак, входивший в штаб претендента на пост президента Беларуси Виктора Бабарико, провел в заключении более пяти лет. Его арестовали в сентябре 2020-го, приговорили к десяти годам заключения по обвинению в участии в заговоре с целью захвата власти. В СИЗО он написал и смог передать на волю сборник рассказов и стихов «Зекамерон».
Актер труппы «Вольныя Купалаўцы» Олег Гарбуз был одним из первых, к кому попали тюремные рассказы Знака. Именно ему принадлежит идея создания спектакля «Зекамерон».
Гарбуз отмечает, что в книге Максима Знака есть разные истории, в том числе страшные, но спектакль постарались сделать «максимально оптимистичным»: «Чтобы это было не о том, как человеку плохо, а о том, как человек побеждает. Наша история о том, как люди остаются людьми: со своим чувством юмора, со всеми плюсами и минусами, но они остаются собой в любой ситуации».
Режиссер Войцех Урбаньский называет этот спектакль «тюремным квартирником». Его герои приглашают зрителей в тюремную камеру, но не для того, чтобы грустить. По словам режиссера, в постановке много света, надежды, силы и внутренней свободы, как и в самом авторе «Зекамерона». «Присутствие Максима — это шаг в сторону победы и надежды. Он здесь, с нами, он не сдался, он дальше продолжает верить. Это очень важно», — отмечает Урбаньский.
Знак переживал, что может стать «тюремным автором»
Максим Знак посмотрел спектакль уже несколько раз. По его словам, сценическая версия «Зекамерона» — самостоятельная работа со своими приемами и акцентами, а не буквальное продолжение его текста. Он отмечает, что ключевую роль в постановке играет музыка: она объединяет эпизоды и делает спектакль целостным художественным произведением.
На вопрос, не поднимает ли спектакль болезненные воспоминания, Максим Знак говорит, что иногда бывают какие-то флешбеки, но ничего травматического: «Возможно потому, что самые темные вещи, о которых не стоит вспоминать, в эту книжку не попали».
По мнению Знака, именно юмор помогает пережить даже что-то ужасное: если человек может улыбаться, то «он еще живой, у него есть надежда на то, что все изменится».
В тюрьме на его произведения реагировали по-разному. «Иногда люди читали, смеялись, а иногда спрашивали: «Что тут особенного? Это же обычная жизнь, зачем это вообще записывать?» Просили: «Пиши про любовь». Про любовь я начал писать уже в ПКТ (помещении камерного типа, куда часто помещают политзаключенных якобы за нарушения режима. — Ред.)», — вспоминает бывший политзаключенный.
Максима Знака беспокоило, что он может стать «тюремным автором», поэтому он работал и над другими темами, но не все из них смогли покинуть застенки.
В тюрьме остались 18 написанных книг Максима Знака
По его словам, первые несколько рассказов «Зекамерона» просто вышли за стены тюрьмы — на них даже стоит штамп цензуры, но позже «это счастье закончилось», и остальные части он передавал через людей, которые выходили на свободу.
Знак не верит, что ШИЗО, ПКТ и режим инкоммуникадо (без связи с внешния миром. — Ред.), через которые ему пришлось пройти, — месть за «Зекамерон»: «Когда я вышел, узнал, сколько людей находились в таком же положении, как я, хотя не писали никакого «Зекамерона».
Отдельно он рассказывает, что ему удалось передать на свободу почти целиком фантастический роман — текст нужно немного доработать и можно публиковать. Но в тюрьме остались 22 проекта, 18 законченных книг — почти пять тысяч страниц, «исписанных до последней клеточки». «Сейчас все это — «рукописи Шредингера», — горько иронизирует бывший политзаключенный.
«Нужно как можно больше общаться с приятными людьми»
После освобождения Максим Знак оказался в Польше, здесь он подал документы на легализацию. Собеседник подчеркивает, что хочет заниматься работой, которая имеет смысл: «Я в поисках. Скорее всего, работа не будет связана с другой правовой юрисдикцией, но точно я буду делать что-то в области права».
Знак говорит, что если у него появится возможность помочь тем, кто остается в заключении, он обязательно это сделает, потому что чувствует перед ними свою ответственность.
А еще после месяцев в полной изоляции он старается как можно больше общаться. «Я был в инкоммуникадо, а сейчас — наоборот, нужно как можно больше общаться с приятными людьми, набираться позитивных эмоций. И, к счастью, я вижу, что это нужно и людям тоже», — делится собеседник.
