Лени Рифеншталь — любимый режиссер Гитлера, одна из самых противоречивых художниц в истории кино. Для одних — пионер кинематографа. Для других — нераскаявшаяся нацистка. Смотрите «Arts Unveiled» на русском.Лени Рифеншталь (Leni Riefenstahl). Никто не мог оспорить ее талант, но очень многие имеют вопросы к ее политическим воззрениям и моральным установкам. Как ее только не называли оппоненты: «нацистский режиссер», «создатель образа Гитлера», «упрямая, безрассудная, всегда находящая себе оправдание, эгоистичная и самовлюбленная».
Сама она никогда не извинялась. Она говорила: «За что я должна извиняться?». Ее легенда гласила: «Я вне политики, я просто художник, меня соблазнил Гитлер».
Танцовщица, кинозвезда, режиссер-новатор
Лени Рифеншталь прожила необыкновенную жизнь. Она родилась в 1902 году. В 1920-е стала танцовщицей, затем кинозвездой, а потом — режиссером. Известность ей принесло так называемое «горное кино» — популярные альпийские экшн-мелодрамы. Там Лени выполняла опасные трюки. И сама же все это снимала — будучи единственной женщиной-режиссером в мужском мире.
В числе ее поклонников были Адольф Гитлер (Adolf Hitler) и нацистский министр пропаганды Йозеф Геббельс (Joseph Goebbels). Гитлер называл Рифеншталь «воплощением немецкой женственности». Они подружились, и Гитлер привлек ее к созданию документальных фильмов, прославляющих нацистский режим.
Среди них «Триумф воли» — о съезде нацистской партии в Нюрнберге в 1934 году. И документальный фильм «Олимпия» — о Берлинской олимпиаде 1936 года. Рифеншталь использовала новаторские методы съемки и монтажа, чтобы преобразить реальность. И результаты были поистине эпическими.
Искусство на службе диктатуры
Историк кино Райнер Ротер (Rainer Rother) не является поклонником Рифеншталь. Но признает, что «Триумф воли» навсегда изменил документальное кино. Она превратила съезд партии в кинематографическое переживание. Создала нечто, что по своему качеству не имело аналогов: интерпретацию события на основе документального материала, направленную на то, чтобы донести до зрителя некое послание и усилить его воздействие на аудиторию. В книге Ротера «Соблазнение таланта» показано, как в «Триумфе воли» талант Рифеншталь служил мрачным целям. «Это пропагандистский фильм, адресованный немецкому населению с призывом: теперь подчиняйтесь, иначе… По сути, это своего рода анонс того, как будет выглядеть нацистская диктатура. И с этой точки зрения он вызывает настоящий ужас».
Следующий фильм Рифеншталь донесет послание нацистов до всего мира. И изменит представления о спорте. После успеха «Триумфа воли» Рифеншталь получила огромную сумму на съемки Берлинской Олимпиады 1936 года. Она купила камеры — много камер. Их установили повсюду, чтобы снимать спортсменов с самых необычных ракурсов. Камеры сверху — на платформах, камеры снизу – в ямах. Передвижные камеры на дорожках, чтобы снимать все в движении. Со всеми этими ресурсами она могла показать спорт таким, каким его еще никто не видел. Приемы Рифеншталь были революционными, а стиль монтажа не похож ни на что из того, что показывали прежде. Для усиления драматического накала она использовала крупные планы и замедленную съемку. Приемы, изобретенные Рифеншталь, используются в спортивных телерепортажах по сей день.
Но, отмечает Ротер, «Олимпия» не была искусством ради искусства. Это было искусство на службе у нацистского государства. Оно должно было показать превосходство Германии над всем остальным миром, демонстрируя международному сообществу свой якобы благожелательный облик.
От Rammstein до «Звездных войн»
После Второй мировой войны Рифеншталь сначала отменили за ее явную связь с нацистским режимом, потом открыли заново. В кино снимала она уже немного, зато увлеклась фотографией и на протяжении 50-70-х годов путешествовала по Африке, запечатлевая жизнь нубийских племен. А в возрасте 71 года Рифеншталь впервые погрузилась в Индийский океан и занялась снимками подводного мира.
Она дожила до 101 года и умерла в 2003 году.
К 1980-м годам Рифеншталь стала частью поп-культуры: группа Roxy Music поместила цитату из «Олимпии» на обложку одного из своих альбомов. Джордж Лукас сознательно позаимствовал элементы из «Триумфа воли» для финальной сцены «Звездных войн». А немецкая хеви-метал-группа Rammstein пошла еще дальше – они копировали стиль Рифеншталь в сценических шоу и даже использовали кадры из «Олимпии» в музыкальном клипе. В рекламе высокой моды до сих пор используются приемы Рифеншталь – драматическое освещение, стиль монтажа, эстетика, хотя и лишенная какого-либо культурного или исторического контекста.
Ложь Лени Рифеншталь
Рифеншталь так и не смогла избавиться от багажа своего нацистского прошлого. Вопрос, который так и остался открытым: была ли она просто художницей, которая хотела снимать фильмы, или убежденной сторонницей фашизма?
Немецкие кинематографисты Андрес Файель (Andres Veiel) и Сандра Майшбергер (Sandra Maischberger) первыми получили доступ к личному архиву Лени Рифеншталь, переданному после ее смерти Фонду прусского культурного наследия. По словам Майшбергер, в архивах Рифеншталь хранятся доказательства ее причастности к нацистским расправам. В самом начале Второй мировой Рифеншталь снимала марш Гитлера в Польшу. Она готовила сцену и попросила солдат «убрать евреев» из кадра. И как только она дала такое указание, кто-то начал в них стрелять. Сама Рифеншталь была шокирована тем, что произошло, но она стала катализатором произошедшего.
В художественном фильме «Долина» режиссер использовала в массовке заключенных цыган из нацистского концлагеря. Позже она утверждала, что все статисты остались в итоге живы. На самом деле, считают журналисты, большинство из них были отправлены в газовые печи Аушвица.
В 1970-х Рифеншталь выступила на немецком телевидении и заявила, что ничего не знала о Холокосте.
Между гением и моральным падением
Лени Рифеншталь была больше, чем просто режиссером — она стала зеркалом, отражающим сложность, противоречия и моральные вызовы своего времени, которые остаются актуальными и в наши дни. Ее творчество напоминает нам, как искусство может стать мощным инструментом власти и пропаганды, провоцируя неудобные вопросы о границах ответственности художника и тонкой линии между гением и моральным падением. В эпоху нового подъема ультраправых движений ее история звучит как тревожное предупреждение, актуальное для современного мира.