Это перевод материала корреспондента Би-би-си. С оригиналом на английском языке можно ознакомиться здесь.
Я знаю, что может произойти, когда американский президент призывает к восстанию, а затем не вмешивается, когда оно начинается. Я знаю это, потому что уже видел подобное раньше.
15 февраля 1991 года президент Джордж Буш-старший произнес речь, о которой, вероятно, сожалел до конца своей жизни.
Это произошло на заводе в штате Массачусетс, где производили перехватчики Patriot, которые тогда впервые применялись как самое передовое оружие первой войны в Персидском заливе.
Зенитно-ракетные комплексы Patriot, предназначенные для перехвата входящих ракет, до сих пор играют важную роль — и в Украине, и в войне с Ираном.
Когда Буш приехал на этот завод, операция «Буря в пустыне» — масштабная военная кампания по вытеснению иракских войск из Кувейта — уже шла полным ходом.
Объединенные военно-воздушные силы США, Великобритании и их союзников наносили мощные удары по иракским войскам — и по городам Ирака.
Десятки тысяч солдат коалиции были сосредоточены на границах Ирака и Кувейта в ожидании наземной операции, которая должна была начаться через девять дней.
В то время я находился в Багдаде и был полностью погружен в репортажи о войне.
Несколькими днями ранее американцы убили более 400 мирных жителей в результате авиаудара по бомбоубежищу в районе Амирия.
Американские и британские власти утверждали — ошибочно, — что это был командный центр. Но я видел тела погибших, почти все — дети, женщины и пожилые люди, и видел все еще дымящееся убежище. Поэтому я знал, что это неправда.
Тогда я не обратил внимания на речь Буша.
Но 35 лет спустя я вспоминаю ее каждый раз, когда слышу, как Дональд Трамп и Биньямин Нетаньяху говорят народу Ирана, что ему предоставлен «уникальный шанс поколения» свергнуть Исламскую Республику — при этом не обещая прямой военной поддержки.
Буш приехал на завод Patriot, чтобы похвалить рабочих, производивших оружие, которое тогда считалось почти чудом техники.
В нескольких коротких абзацах он заявил, что правитель Ирака Саддам Хусейн должен выполнить резолюции ООН и вывести войска из Кувейта.
В отличие от нынешней войны с Ираном, первая война в Персидском заливе имела официальное разрешение Совета Безопасности ООН.
Затем Буш произнес фразу, которая имела огромные последствия:
«Есть еще один способ остановить кровопролитие, и это — если иракская армия и иракский народ возьмут дело в свои руки и заставят Саддама Хусейна, диктатора, уйти».
Рабочие встретили эти слова криками одобрения и аплодисментами, а президент продолжил выступление, пытаясь мобилизовать американцев, для которых это была первая крупная война после травматичного опыта Вьетнама.
Но некоторые иракцы восприняли его слова буквально.
После того как иракская армия была вытеснена из Кувейта, было заключено перемирие, и Саддам Хусейн остался у власти.
Шииты на юге Ирака и курды на севере страны подняли вооруженное восстание против его режима.
Американцы, британцы и другие страны коалиции наблюдали за происходящим, но не вмешивались.
Режим в Ираке был сильно ослаблен войной, однако ему позволили сохранить вертолеты. Именно они сыграли ключевую роль в контрнаступлении, в ходе которого были убиты тысячи курдов и иракских шиитов. Многие из них считали, что их восстание имеет поддержку президента США. Но они ошиблись, полагая, что он вмешается и поможет довести дело до победы.
К тому времени я находился в холодных, заснеженных горах на курдском севере. Туда бежали десятки тысяч курдов, рассказывая ужасающие истории о расправах со стороны людей Хусейна. Каждое утро я видел, как отцы приносили тела своих детей — маленькие свертки, завернутые в одеяла. Эти дети умирали ночью на горных склонах от холода или дизентерии.
В конце концов американцы, британцы, французы и другие страны были вынуждены начать крупную гуманитарную операцию по спасению курдов. На юге страны шиитам повезло гораздо меньше.
Последствия той первой войны в Персидском заливе ощущались еще долгие годы: обязательство проводить воздушные патрули для обеспечения бесполетной зоны, появление постоянных американских военных баз, а в Саудовской Аравии молодой Усама бин Ладен, возмущенный тем, что иностранные войска, по его мнению, осквернили землю священных святынь ислама, начал создавать организацию, которая позже стала известна как «Аль-Каида» (группировка запрещена в России).
Каждая война в Персидском заливе сеяла семена следующей.
В 2003 году второй президент Буш, Буш-младший, сверг Саддама Хусейна, закончив то, что он считал незавершенным делом своего отца.
Иран оказался одним из главных победителей той войны. Американцы фактически сами устранили его заклятого врага — Саддама Хусейна.
Сейчас третья война в Персидском заливе направлена на то, чтобы остановить рост влияния Исламской Республики как региональной державы, который значительно ускорился после 2003 года.
Бомбардировки призваны уничтожить ее военные и ядерные амбиции, которые Израиль, в особенности, считает угрозой своему существованию.
Решение Дональда Трампа вступить в войну — впервые в совместной операции с Израилем — непопулярно в США, показывают последние опросы. Оно также вызывает тревогу у союзников Америки, за исключением, разумеется, Израиля.
Но что, если скептики ошибаются? Возможно, аналитики и комментаторы позволили своему неприятию Трампа затуманить собственные суждения.
Может быть, не имеет значения, что он оскорбляет союзников, чьи солдаты сражались и погибали рядом с американцами в других войнах на Ближнем Востоке, или что иногда он говорит неправду.
Он, например, утверждал, что Иран мог использовать крылатую ракету «Томагавк» при атаке на школу, которая, по заявлению Тегерана, привела к гибели более 165 человек, включая многих школьниц. Однако у Ирана нет ракет «Томагавк».
Все это Трамп и его сторонники называют фейковыми новостями.
Они утверждают, что временный рост цен на бензин стоит того, если эта война помешает Ирану получить ядерное оружие и баллистические ракеты большой дальности, которые могут угрожать не только странам Персидского залива и Израилю, но также Европе и даже Америке.
Министр обороны США Пит Хегсет — которого некоторые уже называют «министром войны» — резко раскритиковал европейскую осторожность в вопросе применения силы без санкции ООН или убедительного обоснования самообороны.
Хегсет обрушился с критикой на многих традиционных союзников США, «которые заламывают руки, закатывают глаза и бесконечно колеблются, обсуждая применение силы».
Однако уже ясно, что завершить эту войну будет непросто, а ее последствия — в лучшем случае неопределенны, а в худшем — опасны.
У Израиля есть собственная повестка. Биньямин Нетаньяху ясно понимает, чего он хочет. Он считает, что может осуществить мечту всей своей жизни — уничтожить Исламскую Республику Иран.
На второй день войны он заявил, что при помощи Соединенных Штатов Израиль способен сделать то, о чем он мечтал сорок лет: «сокрушить террористический режим наголову».
«Я обещал это — и мы это сделаем», — сказал израильский премьер.
Как и Трамп, он призвал к народному восстанию в Иране. Похоже, Израиль не особенно обеспокоен тем, что Иран может погрузиться в хаос и насилие. Более того, такой исход может даже считаться для них приемлемым.
США, Израиль и их сторонники считают, что устранение иранского режима сделает мир безопаснее.
Возможно, они правы. Это жестокий и репрессивный режим, который в январе убил тысячи собственных граждан на улицах за участие в протестах против репрессий, коррупции и экономического коллапса. Он также обогащал уран до уровней, которые могут быть использованы для создания ядерного оружия.
Но они ошибутся, если последствия войны приведут к катастрофе масштаба той, что началась после вторжения в Ирак в 2003 году.
Свержение диктатора Саддама Хусейна без продуманного плана замены его режима привело к сотням тысяч смертей в годы межконфессионального насилия и гражданской войны. Возникший вакуум власти стал благодатной почвой для джихадистских экстремистов, которые в итоге превратились в «Исламское государство» (группировка запрещена как террористическая в России и ряде других стран). Их преемники сейчас наверняка будут искать способы воспользоваться новым кризисом.
Нетаньяху много раз задумывался о войне с Ираном, но всегда понимал, что Израилю понадобится поддержка американского президента, готового тоже вступить в войну.
Наконец такой президент появился — Дональд Трамп.
Предыдущие президенты — включая Билла Клинтона, первого, с кем Нетаньяху работал после того, как занял пост премьер-министра около 30 лет назад, — на это не решались.
Они предпочитали сдерживать Иран и удерживать его от эскалации, рассматривая войну лишь как крайнюю меру на случай, если Тегеран действительно попытается создать ядерное оружие.
И в значительной степени они не действовали именно из-за того, что происходит сейчас: иранского ответа, направленного на демонстрацию неповиновения американской силе, на расширение войны, нанесение серьезного экономического ущерба и разрушение тщательно выстроенных союзов между США и странами Персидского залива, которые пытались предотвратить эту войну.
Теперь Иран превратил соседние страны в цели. При том, что Китай занял выжидательную позицию, страны Персидского залива могут пересмотреть ценность союза с США и сближения с Израилем — особенно если Трамп объявит победу и оставит Саудовскую Аравию и других союзников разбираться с последствиями.
Трамп, который обещал американцам больше не вести «бесконечных войн», может обнаружить, что ему приходится удерживать войска на Ближнем Востоке, хотя он предпочел бы иметь их в наличии на случай противостояния с Китаем.
Для Израиля ситуация выглядит более прямолинейной. Израильтяне считают, что получили лучшую возможность за всю историю изменить баланс сил на Ближнем Востоке и укрепить свое положение как бесспорной военной гегемонии региона.
Они стремятся окончательно уничтожить ливанского союзника Ирана — «Хезболлу», чего пытались добиться, но не смогли, начиная с 1990-х годов.
Пока внимание мира приковано к Ирану, Израиль также предпринимает новые шаги, направленные на фактическую аннексию оккупированного Западного берега.
Трамп может вдруг осознать, что начинать войны гораздо легче, чем их заканчивать. Трудно понять, когда остановиться, если точно не знаешь, куда именно движешься.
Еще труднее сделать это в ситуации, когда США — самая могущественная страна мира — вступили в войну без четкой политической стратегии, под руководством президента, который, судя по всему, принимает решения по ходу событий.
- «Отрубишь одну голову — вырастают новые». Как руководство Ирана построило систему, позволяющую ему удерживать власть
- Личная месть и «наихудший сценарий» Трампа. Чего ожидать от нового верховного лидера Ирана Моджтабы Хаменеи
- Почему исламский мир не поддержал Иран в его войне с США и Израилем?
