Миссия выполнена? Как в Иране могут повториться ошибки Ирака-2003

Это перевод статьи корреспондента Всемирной службы Би-би-си. Оригинал на английском языке можно прочитать здесь.

Вторжение США и союзников в Ирак в 2003 году привело к смене режима. Но затем последовала затяжная гражданская война, а западным политикам после этого стали меньше доверять. Как Вашингтону не повторить ошибок 2003 года?

9 апреля 2003 года в центре Багдада снесли статую лидера Ирака Саддама Хусейна. Металлическая табличка была сорвана, а мраморный постамент разбили кувалдой. Жители Багдада сначала пытались снести ее сами — они забрались на статую, завязали на шее петлю, но не смогли опрокинуть памятник. В итоге для того, чтобы сбросить статую, понадобилась помощь американских солдат и бронетехники.

Этот момент стал символом смены режима. Американские войска и их союзники начали войну с Ираком всего за 20 дней до этого, начав с интенсивной бомбардировки и попытки устранения иракского лидера с помощью крылатых ракет.

Через три недели после сноса статуи президент США Джордж Буш-младший позировал с транспарантом «Миссия выполнена» на борту американского авианосца, стоявшего на якоре у побережья Калифорнии. Однако на деле все было совсем не так.

Над нынешним конфликтом с Ираном витает призрак иракской войны. Та война оставила глубокие шрамы в Ираке, запустив цепь событий, вышедших из-под контроля совершенно непредсказуемым образом. Она оставила за собой смерть и разрушения: по приблизительным оценкам, с 2003 по 2011 год в Ираке от причин, связанных с войной, погибли 461 000 человек, а война обошлась США в 3 триллиона долларов.

Война изменила облик Ближнего Востока и серезно повлияла на доверие общественности к политикам в странах, развязавших войну.

Сейчас США начали то, что многие считают очередной «войной по собственному выбору», в том же регионе, на этот раз не против Ирака, а против соседнего государства, Ирана. Безусловно, между двумя конфликтами есть определенные параллели и схожие черты, но существуют и глубокие различия, которые многое говорят о том, как с тех пор изменился мир и можно ли избежать повторения иракских провалов.

Мотив для нападения

У Вашингтона было много поводов для вторжения в Ирак, некоторые из них в то время не признавались публично. Но главной причиной было желание сменить режим. Многие из окружения президента США Джорджа Буша-младшего чувствовали некоторую незавершенность после войны в Персидском заливе 1991 года, когда Саддам Хусейн был изгнан из Кувейта, но остался у власти.

Для президента Буша это могло быть еще более личным делом, поскольку его отец, президент Джордж Буш-старший, начал эту кампанию, а Хусейн планировал убить президента после этого. Между тем, некоторые считали, что смена режима оправдана с точки зрения защиты прав человека. Они хотели свержения Хусейна из-за репрессий, которые он проводил против собственного народа — в том числе применяя химическое оружие против курдского гражданского населения в 1980-х годах.

Такой подход был характерен для эпохи «либерального интервенционизма», который исповедовала и Великобритания в 1990-х годах при Тони Блэре, когда вмешалась в балканский конфликт, чтобы предотвратить кровопролитие в Косово. Иракские изгнанники также хотели получить шанс на новое будущее для своей страны без ненавистного им режима.

Затем появились «неоконсерваторы», которые хотели перекроить Ближний Восток, установить там демократию и свергнуть диктатуры, враждебные США. Сначала Багдад, затем Тегеран, говорили некоторые, напоминая, как долго представлял собой угрозу Иран. Наконец, после атак на башни-близнецы, Пентагон и Пенсильванию 11 сентября 2001 года, в результате которых погибли 2977 человек (не считая 19 угонщиков самолетов), в Вашингтоне подняли голову «ястребы», которые хотели восстановить сдерживающую роль Америки.

Атаки «Аль-Каиды» 11 сентября изменили расстановку сил, когда стали ясны масштабы ущерба, который может быть нанесен США и их союзникам. Очень скоро Ирак стал приоритетной целью, хотя и не имел отношения к этим атакам. Успех в разгроме талибов, захвативших контроль над Афганистаном в конце 2001 года, в ответ на атаки, случившиеся за несколько месяцев до этого, также укрепил уверенность Вашингтона в своих силах.

Но в конечном счете был найден совершенно другой повод для войны — предполагаемое наличие у Ирака оружия массового уничтожения и планов по созданию ядерного, химического и биологического оружия, а также ракетного вооружения. В Британии и Америке подчеркивание угрозы, исходящей от этого оружия, было самым простым способом заручиться поддержкой в обществе военных действий. На международном уровне несоблюдение Ираком резолюций ООН по поводу своего оружия также служило средством для поиска законных причин для военной операции.

Однако оружие никогда не было настоящей причиной, как позже сказал мне Луис Руэда, в то время глава оперативной группы ЦРУ по Ираку: «Мы бы вторглись в Ирак, даже если бы у Саддама Хусейна были резинка и скрепка. Мы бы сказали: „О, он выколет тебе глаз. Давайте его уничтожим“».

Почему Иран был атакован?

Нынешнее нападение на Иран, похоже, также стало результатом сложного сочетания мотивов: это и ослабление иранской армии, и предотвращение создания ядерного оружия, и смена режима для создания более покладистого государства, и поддержка протестующих, выступление которых было подавлено — все эти мотивы упоминались членами администрации Трампа.

Во многом на подходы Вашингтона к иранскому вопросу повлияло нападение ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года. Израиль начал по-другому оценивать возможные риски и стал бить по Ирану и его сателлитам. Это, в свою очередь, расчистило дорогу США для перехода к более радикальным действиям.

Но на этот раз в США даже не предпринималось никаких попыток для того, чтобы преодолеть противоречия, возникавшие во время предварительных обсуждений. Даже сам президент США Дональд Трамп, похоже, не был уверен до самого конца: его позиция зависела от того, с кем и когда он общался в конкретный день.

Также не было предпринято никаких попыток убедить американскую общественность в необходимости войны — процесс, который разворачивался в течение нескольких месяцев перед вторжением в Ирак. И не было никаких попыток добиться международной легитимности через ООН. В 2003 году, например, велись бесконечные дискуссии о том, какие государства могли бы поддержать действия США.

На этот раз ООН и международное право показались ненужными тем, кто принимал решения. Все это говорит о другом мире, в котором старый международный порядок находится на грани краха и где изменчивый президент не считает нужным разбираться в деталях и давать внятное обоснование своим поступкам.

Роль Великобритании и союзников

В 2003 году США вступили в войну, заручившись помощью союзников, прежде всего Великобритании. Премьер-министр Тони Блэр поддерживал президента Буша в преддверии войны, адресовав ему летом 2002 года личную записку, в которой говорилось, что он будет поддерживать американского лидера «вне зависимости от обстоятельств». Он был убежден — как и убежден сейчас, во время войны с Ираном, что Великобритания должна максимально усилить влияние на американскую политику, оддерживая тесные контакты с США.

«Когда я был премьер-министром, ни при президенте Клинтоне, ни при президенте Буше не было сомнений, кому американский президент звонил первым. Это был британский премьер-министр», — сказал он мне в интервью, приуроченном к 20-й годовщине вторжения в Ирак.

Но даже самые близкие соратники британского премьера с опаской относились к той преданности, которую демонстрировал Блэр. Записка с фразой «что угодно» «была плохой идеей», позже сказал мне его тогдашний министр иностранных дел Джек Строу.

Критики Блэра также задавались вопросом, правда ли Блэр получил что-то взамен. Тогда он убедил Вашингтон пойти в ООН за одобрением операции. Но США сделали это нерешительно и в итоге не добились успеха.

Когда ему дали возможность выйти из войны, Блэр отказался, заявив, что верит в успех операции. «Вот где нужно принимать такие решения, будучи премьер-министром в то время», — сказал он мне в 2003 году. «Они предлагали мне выход, потому что понимали, в какой сложной политической ситуации я оказался, но… это сильно повлияло бы на наши отношения».

И действительно, политическая цена для него оказалась высокой, особенно когда выяснилось, что оружия массового поражения, угроза которого позволяла ему отстаивать свою позицию, у Ирака не существует. Это навредило Блэру и к тому же снизило готовность людей верить тому, что им говорили. «Это подорвало доверие общества, — размышлял бывший министр иностранных дел Джек Строу. — В этом у меня нет никаких сомнений».

Попытки урегулировать ситуацию в Ираке также омрачили последние годы президентства Джорджа Буша-младшего, изменив американскую политику. Президент Обама пришел к власти с явным желанием больше не участвовать в подобных вторжениях. И, что примечательно, президент Трамп придерживался того же мнения.

На этот раз США сотрудничали с Израилем, а не с Великобританией или другими союзниками, чтобы атаковать Иран. Премьер-министр Кир Стармер решил держаться подальше от Вашингтона, не позволив использовать британские базы во время первого удара, хотя затем и разрешил их эксплуатацию в «оборонительных» целях.

Возможно, это связано с плохими воспоминаниями об Ираке и без того ослабленной Лейбористской партии. Но также это может быть понимание того, что Великобритания не имеет влияния на президента Трампа.

Более глубокий вопрос заключается в том, насколько сильно Великобритания и США начинают отдаляться друг от друга. Чиновники, работающие над отношениями в сфере безопасности и разведки, утверждают, что эти отношения остаются тесными, но также складывается ощущение, что эта близость может быть частично основана на инерции. США все больше меняют свой подход к сфере безопасности, активно подрывая старый международный порядок, в который Великобритания была в значительной степени вовлечена. Предыдущие премьер-министры иногда дистанцировались от войн Вашингтона — например, Гарольд Вильсон во время войны во Вьетнаме, но сейчас все кажется другим.

Что дальше?

Иракское наследие еще более очевидно, когда чиновники в Вашингтоне подчеркивают различия между войной 2003 года и нынешним конфликтом. Министр обороны США Пит Хегсет прямо заявил, что Иран отличается от Ирака и не превратится в «вечную войну».

Одно из главных отличий в том, что на этот раз США говорят о смене режима, но пока не ввели сухопутные войска для осуществления этой задачи. В 2003 году было развернуто около 150 000 военнослужащих, что привело к быстрому и эффективному свержению Саддама Хусейна (который смог скрыться, но позже был захвачен).

Явное стремление избежать такой вовлеченности военных, как это было в Ираке, ограничивает возможности США: смена режима исключительно с воздуха дается гораздо сложнее без союза с какими-либо повстанческими силами на земле.

Много говорилось о вооружении курдов для борьбы с нынешним иранским правительством. Они сыграли свою роль в 2003 году, но только при помощи значительных сил армии США и союзников.

За быстрой победой в 2003 году последовала длительная оккупация, сопровождавшаяся сопротивлением повстанцев и гражданской войной. США не хотят снова втягиваться во что-то подобное. Но проблема в том, что некоторые из их более масштабных целей трудно реализовать без более глубоких обязательств — особенно если они действительно хотят смены режима, а не просто ослабления иранской армии или смены лидера при том же режиме (как это произошло в Венесуэле).

Однако одна из главных параллелей между той войной и сегодняшней, похоже, заключается в отсутствии плана дальнейших действий. Это, в свою очередь, приводит к путанице относительно того, какова на самом деле цель. В случае с Ираком в 2003 году различные планы на будущее так и не были согласованы. Эффективное планирование послевоенного периода отсутствовало.

«Ошибка заключалась в попытке создать новое правительство для иракцев», — сказал мне два десятилетия спустя бывший советник по национальной безопасности США Джон Болтон. «Мы должны были сказать иракцам: „Поздравляем — создайте свое собственное правительство. Вот вам копия „Записок федералиста“. Удачи»». С таким подходом не были согласны те, кто поддерживал идею распространения демократии на Ближнем Востоке и хотел сначала построить ее в Ираке.

Сейчас Ирак находится в гораздо лучшем состоянии, чем сразу после войны, и многие рады падению Саддама Хусейна. Но демократия не распространилась по Ближнему Востоку после войны, как некоторые утверждали. Вместо этого вторжение принесло больше всего выгоды Ирану, главный противник которого был устранен. Это позволило Ирану расширить свое влияние на Ирак и за его пределы в послевоенные годы. Это также усилило террористическую угрозу внутри Великобритании и на Западе в целом. Войны не всегда приводят к тем результатам, которых люди ожидают или желают.

Без ясного плана

Ирак и Иран — очень разные страны, но можно ли извлечь уроки из прошлого? Пока что почти нет признаков того, что у США есть четкий план действий, как и планы на будущее для Ирана. На этот раз импровизация, похоже, стала преднамеренной стратегией. Это открывает президенту Трампу широкий выбор того, что он может посчитать победой и, в свою очередь, провозгласить: «Миссия выполнена».

Он мог бы просто сказать, что ослабления ракетного и военно-морского потенциала Ирана было достаточно и что смена режима всегда была делом иранского народа (хотя он и говорил в определенный момент о соответствующих планах США). Это оставило бы у власти пострадавший, но озлобленный иранский режим — что больше похоже на исход войны в Персидском заливе 1991 года, когда Саддам Хусейн был изгнан из Кувейта, но остался у власти в Багдаде. Результатом стали годы напряженности, периодические бомбардировки, опасения по поводу разработки оружия массового уничтожения и, в конечном итоге, еще одна война в 2003 году.

Один из уроков, полученных в Ираке, заключается в том, что легче разрушить государство во время войны, чем затем построить его. И, безусловно, сейчас происходит разрушение отдельных частей иранского государства. Нынешняя война также заставляет союзников США — таких, как Великобритания, но в первую очередь страны Персидского залива, которые подвергались иранским атакам, — пересмотреть свои взгляды на безопасность.

И внутриполитические итоги для тех, кто вступает в войну, особенно для президента Трампа, могут быть непредсказуемыми. Экономические последствия войны, похоже, стали для него неожиданностью.

Один из возможных выводов заключается в том, что при начале военных операций необходима скромность. По своей природе войны непредсказуемы, их исход и наследие могут ощущаться десятилетиями.

Фото: Anadolu Agency / Gamma-Rapho via Getty Images)