Прежде Евросоюз играл значимую роль в отношениях с Ираном, способствуя сделке по ядерной программе Тегерана. Война на Ближнем Востоке показала, что влияние ЕС ослабло. Можно ли это изменить?Когда речь заходит об Иране, ЕС с трудом конвертирует свою обеспокоенность в реальное влияние — такой неутешительный вывод следует из дебатов, состоявшихся в Европарламенте на этой неделе.
Депутаты спорили о том, как Брюссель должен отреагировать на американо-израильские удары по Ирану, что стало признаком явно проявившихся разногласий как между отдельными странами — членами Евросоюза, так и внутри самих европейских институтов. Картина, представшая в процессе дискуссии в Страсбурге, показывает ЕС как регион, сильно пострадавший от войны на Ближнем Востоке, но не имеющий возможностей на нее влиять.
«В данный момент у Евросоюза нет абсолютно никакой значимой роли. Точка, — констатирует директор программы по Ближнему Востоку и Северной Африке в Европейском совете по международным отношениям (ECFR) Жюльен Барнс-Дэйси. — Европейцы не имеют никакого значения».
Эволюция роли ЕС: когда-то посредник, теперь — сторонний наблюдатель
Когда-то Брюссель считал себя ключевым дипломатическим игроком в отношениях с Ираном. С 2006 года верховный представитель ЕС по внешней политике участвовал в координации переговоров между Вашингтоном и Тегераном. В 2015 году их итогом стало принятие Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), призванного ограничить иранскую ядерную программу в обмен на снятие санкций. После подписания соглашения Евросоюз долгое время оставался его координатором и защитником.
С тех пор, однако, многое изменилось. В период своего первого президентства Дональд Трамп вывел в 2018 году Вашингтон из СВПД, нанеся серьезный удар по дипломатической архитектуре, в которую вложил свои силы Евросоюз. Между тем Барнс-Дэйси утверждает, что утрату Брюсселем своего влияния в регионе нельзя объяснить лишь действиями Трампа.
По его оценке, на протяжении многих лет ЕС уделял Ближнему Востоку все меньше внимания, в то время как и Вашингтон, и Тегеран все реже рассматривали европейцев в качестве ключевых игроков. «Ни США, ни Иран не считают Евросоюз серьезным и авторитетным дипломатическим посредником», — поделился Барнс-Дэйси в беседе с DW.
Родившаяся в Тегеране и ныне проживающая в Париже аналитик Манели Мирхан разделяет такое мнение, сетуя, что Евросоюз слишком долго вел себя наивно. Сосредоточившись на дипломатии и санкциях, он не смог помешать Ирану развивать свои военные, ядерные и технологические возможности, пояснила Мирхан в интервью DW.
Старая проблема: отсутствие единства в ЕС
Оба эксперта сходятся в одном: застарелая проблема ЕС — отсутствие единства в его рядах — только усугубила ситуацию. Внешняя политика Брюсселя по-прежнему в значительной степени зависит от консенсуса между государствами-членами, а его трудно достичь в условиях быстро развивающегося кризиса в сфере безопасности.
В данном случае Испания заняла самую жесткую позицию, осудив удары США и Израиля по Ирану как нарушение международного права. Канцлер ФРГ Фридрих Мерц (Friedrich Merz) сначала, казалось, поддержал цели американцев и израильтян по смене режима в Тегеране, но затем, похоже, передумал. Германия, Франция и Великобритания сейчас призывают к большей осторожности, сочетая призывы к сдержанности с критикой Ирана.
Руководство ЕС также посылает противоречивые сигналы: глава европейской дипломатии Кая Каллас сосредоточилась на деэскалации, в то время как председательница Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен (Ursula von der Leyen) говорит о «реальных изменениях» и «возрождении надежды» для иранцев.
Парадоксальный компромисс Европейского Союза
Последствия такого раскола усугубляются стратегической слабостью, полагает Жюльен Барнс-Дэйли из ECFR. По его словам, Евросоюз сосредоточил свои геополитические усилия на Украине и не спешит противостоять Трампу по вопросу Ирана из-за опасений подорвать сотрудничество США и ЕС в сфере торговли, а также в отношении войны России с Украиной. «Европейцы по-прежнему стратегически ориентированы в первую очередь на защиту трансатлантических отношений, поскольку хотят обеспечить, чтобы американцы оставались на их стороне», — уточнил Барнс-Дэйли.
Подобный компромиссный подход выглядит парадоксально. В случае Украины Брюссель остается незаменимым игроком, координирующим западные санкции против Москвы, а также оказание помощи и военной поддержки Киеву. Что же касается Ирана, то здесь у ЕС второстепенная роль. Барнс-Дейси объясняет это географией и приоритетами.
По его мнению, Украина рассматривается Евросоюзом как вопрос экзистенциальной безопасности в непосредственном соседстве, а Ближний Восток — несмотря на очевидные риски разрастания конфликта — опустился в списке приоритетов. Но такая картина отражает и более горькую истину: Евросоюз все еще не умеет стратегически распоряжаться своей экономической мощью.
ЕС на обочине, но может оказаться под ударом
В то же время то, что Евросоюз оказывается отодвинутым на второй план, вовсе не означает, что происходящее его никак не затронет. Манели Мирхан предупреждает, что ЕС может в конечном счете заплатить высокую цену, если Иран выйдет из нынешней войны ослабленным, но политически уцелеет.
Затянувшийся конфликт, указывает Мирхан, может еще больше повысить цены на энергоносители, дестабилизировать регион и создать новое миграционное давление на Европу. «Если нам не удастся создать условия для относительно стабильного переходного периода, то риски для европейцев будут очень высокими», — прогнозирует она.
Какую роль предстоит сыграть Евросоюзу?
Именно в этом вопросе позиции двух аналитиков расходятся особенно сильно. Жюльен Барнс-Дэйси крайне скептически относится к тому, что ЕС сможет вернуть себе существенное влияние на Ближнем Востоке, не изменив кардинальным образом политическую волю. Манели Мирхан же настроена здесь более оптимистично.
Она утверждает, что, хотя военная стадия кризиса в регионе проходит без активного участия Брюсселя, он все же может сыграть важную роль после падения нынешнего иранского режима, если это все-таки произойдет: поддерживая оппозиционеров, содействуя диалогу между ними и помогая формировать демократические рамки возможного переходного периода. По выражению Мирхан, ЕС должен перейти «от декларативных и символических действий, став движущей силой событий».
Для Барнс-Дэйси ситуация очевидна: если считать происходящее тестом на то, является ли Брюссель значимым геополитическим игроком, то «Евросоюз его провалил». По его оценке, война США и Израиля против Ирана вновь обнажает разрыв между геополитическими амбициями ЕС и его реальными возможностями действовать. Что касается Украины, то тут Евросоюз продемонстрировал, что все еще может играть значимую роль, когда говорит единым голосом. А в отношении Ирана пока не доказал, что способен быть кем‑то большим, чем сторонний наблюдатель.