КНР — многоэтническое государство. При этом Пекин стремится к созданию единой идентичности. Представители меньшинств, живущие в изгнании, критикуют новый закон об «этническом единстве», который затронет уйгуров и других.2756 голосов «за», при трех «воздержавшихся» и трех голосах «против»: 12 марта Всекитайское собрание народных представителей — высший законодательный орган КНР — подавляющим большинством голосов одобрило закон, получивший название «Содействие этническому единству и прогрессу», внесенный еще три года назад. В голосовании приняли участие 442 делегата, представляющие этнические меньшинства. Они составляют примерно 14 процентов от числа всех членов китайского парламента. Формально Пекин стремится продемонстрировать свое лидерство, содействовать национальному единству и устранить дискриминацию этнических групп в общественной жизни.
В многонациональном государстве Китай с населением 1,4 млрд человек существует 56 официально признанных этнических групп. 55 из них относятся к «меньшинствам», поскольку самая многочисленная — ханьцы — насчитывает почти 1,2 млрд человек и составляет 91,9 процента всего населения страны. К другим относятся, например, уйгуры (11,7 млн), хуэй (11,4 млн), тибетцы (7,1 млн) и монголы (6,3 млн). Некоторые меньшинства не признаются. К ним относятся евреи, численность которых оценивается в несколько тысяч человек.
Ассимиляция меньшинств вместо интеграции
Закон вступает в силу 1 июля 2026 года, состоит из 65 статей и читается как моральный призыв. Согласно статье 1, закон призван «укреплять сознание общности китайского народа, содействовать построению этой общности и способствовать возрождению силы китайской нации». Закон не предусматривает конкретных наказаний за нарушения и отсылает к Уголовному кодексу. Необходимо бороться с «насильственными террористическими, этносепаратистскими или религиозно-экстремистскими действиями», указывается в документе.
Критики видят в этом очередной шаг, направленный на то, чтобы приравнять требования о культурной самостоятельности этнических групп к сепаратизму. «В сочетании с антитеррористическим законом 2016 года, который послужил правовой основой для создания лагерей массового содержания под стражей, этот новый закон еще больше усугубит угнетение уйгуров в Восточном Туркестане, особенно в отношении языковых, культурных и религиозных свобод», — заявил в интервью DW Тургуньян Алавдун, президент базирующегося в Мюнхене Всемирного уйгурского конгресса. Конгресс является политической организацией, представляющей интересы уйгуров в изгнании. Китайскую западную провинцию Синьцзян он называет «Восточным Туркестаном».
Ущемление прав уйгуров
Там были созданы лагеря перевоспитания для уйгуров. Китайские власти называли их «центрами профессионального образования и обучения». «За последние десять лет меры по принудительной ассимиляции и китаизации уйгурской культурной и религиозной идентичности уже нанесли ей серьезный ущерб», — продолжил Алавдун.
Этот закон ускорил усилия Пекина по подавлению этнических меньшинств, особенно в Тибете и Синьцзяне, говорит Джек Бернхэм, старший научный аналитик Вашингтонского фонда защиты демократии. Закон фактически предоставляет правовое обоснование для репрессий. «К конкретным мерам государства относятся запрет для уйгуров на участие в молитвах, а также разрушение исторических мечетей», — говорит Бернхэм. Кроме того, создаются стимулы для массового переселения ханьцев в уйгурский регион. В настоящее время уйгуры составляют лишь чуть менее 45 процентов населения в их автономном регионе Синьцзян.
Наступление «ханьского национализма» в Китае
Некоторые крупные этнические группы в Китае до сих пор сохранили свою собственную письменность и язык. Например, они изображены на китайских банкнотах. Новый закон отдает приоритет в языковом вопросе официальному языку ханьцев. «Школы используют в учебном процессе язык и письменность, распространенные по всей стране», — говорится в новом законе. Дети дошкольного возраста должны уметь говорить и понимать китайский язык. По окончании 9-летнего обязательного школьного обучения подростки должны в совершенстве владеть устным и письменным китайским языком, называемым мандаринским.
В идеологическом и политическом плане все этнические группы должны быть более тесно привязанык большинству общества, в котором доминируют, ханьцы и к Коммунистической партии. Этнические группы по закону обязаны отождествлять себя «с великой Родиной, китайским народом, китайской культурой, Коммунистической партией Китая и социализмом с китайской спецификой».
Бернхэм критикует продвижение «ханьского национализма». «Помимо приоритета мандаринского диалекта над региональными языками в системе образования и государственной службе, закон обязывает меньшинства жить в «смешанных сообществах» со значительной долей ханьского населения», — указывает аналитик. Родители могут подвергнуться уголовному преследованию, если будут в разговоре с детьми плохо отзываться о политике Пекина в области национальной идентичности. Согласно пункту 20, родители должны воспитывать своих детей в духе «любви к Коммунистической партии Китая, Родине, народу и китайской нации».
В районах проживания этнических меньшинств до сих пор наблюдается сильное сопротивление, когда речь заходит об их языке и письменности. Ведь это последнее, что осталось от их идентичности. В 2020 году в Монгольском автономном округе прошли массовые протесты. Поводом послужило то, что местные органы образования запретили использование учебников на монгольском языке в начальных и средних школах.
Кроме того, после вступления закона в силу брак больше не может быть запрещен на основании религиозных убеждений или обычаев. До сих пор перед мусульманской свадьбой было принято принимать ислам, если один из супругов не был мусульманином. «Это тактика, направленная на растворение этнических общин в ханьском большинстве», — говорит Бернхэм.
