Почему режим изоляции стал частью репрессий против политзаключенных в Беларуси — исследование правозащитников.
«Меня держали в неизвестности, но я знала, что письма есть. Я сама, находясь в ПКТ, каждый день писала папе письмо. Каждый день я писала своей сестре тоже письмо, но в блокноте, потому что я знала, что письма точно не выходят», — рассказывала о своей изоляции экс-политзаключенная Мария Колесникова. Ее свидетельства вошли в доклад о применении режима инкоммуникадо против белорусских политзаключенных, подготовленный Международным комитетом по расследованию пыток. Онлайн-презентация документа состоялась во вторник, 17 марта.
Инкоммуникадо нарушает стандарты обращения с заключенными
Инкоммуникадо — режим заключения, когда человека умышленно изолируют от внешнего мира, родственников, адвокатов. По оценке правозащитников, это нарушает национальные и международные стандарты обращения с людьми, лишенными свободы, и может быть квалифицировано как преступление против человечности. Некоторые юрисдикции приравнивают эту практику к пыткам, другие — к насильственному исчезновению.
В Беларуси в условиях полной изоляции, как правило, содержат политических заключенных. В докладе представлены истории 15 политзаключенных, которые находились либо продолжают находиться в режиме инкоммуникадо. Большинство оказались в информационной блокаде с начала 2023 года.
«Первый год получал по 50-70 писем за день. Потом все заблокировали, и с февраля 2023 ни одного письма не получил», — приводятся в докладе слова экс-политзаключенного Игоря Лосика.
Изоляция как форма пытки
По словам правозащитников, создать режим инкоммуникадо во время предварительного следствия либо судебного разбирательства достаточно сложно, поэтому связь со многими «медийными» политзаключенными пропала после того, как они оказались в колонии.
Их родственники стали отправлять официальные обращения в колонию, Департамент исполнения наказания, прокуратуру — в ответ получали только отписки. «Нам давали понять, что никакой связи не будет», — говорит Татьяна Хомич, сестра Марии Колесниковой.
По мнению правозащитников, лишив политического узника связи с внешним миром, властям «легче утаить возможные трагические последствия репрессий». Кроме того, изоляция сама по себе превращается в дополнительную форму пытки и психологического давления — как для самого политзаключенного, так и для его родных.
«Наверное, самое ужасное для родных, когда ты слышишь какую-то информацию о состоянии здоровья (родственника. — Ред.) и не можешь никак это проверить», — вспоминает Татьяна Хомич.
Режим полной изоляции противоречит Конституции РБ
Авторы доклада отмечают, что режим инкоммуникадо противоречит Конституции РБ и нормам уголовно-исполнительного кодекса, который гарантирует осужденным право на получение и отправку неограниченного количества писем и телеграмм, на телефонные разговоры и свидания. Ограничения могут вводиться в интересах следствия, при этом намеренно не допускается полного информационного вакуума.
В реальности же дисциплинарные меры и пробелы законодательства используются для легализации инкоммуникадо. Наиболее распространенный механизм — бесконечное помещение заключенного в штрафной изолятор (ШИЗО) или помещение камерного типа (ПКТ) под предлогом нарушений режима. Там человек лишен права на свидания, телефонные звонки и получение передач, а его переписка существенно ограничена.
Изоляция — метод давления и запугивания
Бывшая политзаключенная Полина Шарендо-Панасюк так рассказывала о краткосрочной, но повторяющейся изоляции: «Ты понимаешь, что сидишь 10 дней, а потом еще набросят 10 дней, а потом еще 10 дней. (…)Ты понимаешь, что должен сохранить свой дух, чтобы просто не сломаться, не расползтись там».
В отдельных случаях изоляция используется как средство давления, к примеру, чтобы вынудить политзаключенного написать прошения о помиловании в обмен на возможность связаться с семьей.
«Режим инкоммуникадо несет и устрашающую функцию для общества. Когда известные фигуры фактически исчезают в тюрьме на долгие месяцы, это служит сигналом остальным оппонентам власти», — также добавляют авторы доклада.
Чем опасен режим инкоммуникадо при задержании?
Отдельно в документе рассматривают режим инкоммуникадо при задержании, в том числе применение изоляции к административно-задержанным, как это было в августе 2020 года.
«Мои родственники, друзья приезжали в Заводское РУВД (в Минске — Ред.), спрашивали, там ли я, им отвечали, что нет, такого здесь нет, меня никто не мог найти, не дали позвонить, ни адвокату, никому», — приведены в докладе свидетельства еще одного участника протестов.
Правозащитники обращают внимание: пока человек «официально не найден», у государства формально нет обязанности объяснять, что с ним происходит. Именно это делает первые часы и дни задержания наиболее уязвимым периодом, когда могут применяться пытки и жестокое обращение.