Второй год подряд Беларусь оказывается в центре внимания на международной книжной выставке в Лейпциге. В этом году «белорусскими хедлайнерами» стали Максим Знак и Мария Колесникова.»Книги были моим способом сбежать из тюрьмы», — рассказывает со сцены на книжной выставке в Лейпциге адвокат и бывший политзаключенный Максим Знак. За пять лет заключения он прочел более 1500 книг и написал 18 собственных. На свободу смогло попасть только одно его произведение — сборник тюремных рассказов «Зекамерон»: его Максим Знак сумел передать по частям в письмах близким в 2021 году. О том, как литература помогает выживать в тюрьме, он и Мария Колесникова рассказали публике в Лейпциге. Как это было — в репортаже DW.
«Лучшая литературная премия» от белорусского государства
19 марта, Лейпциг, первый день работы одной из самых старых книжных выставок в мире. Каждые несколько минут к выставке подъезжают трамваи, из них выходят сотни людей, которые ближе к павильонам сливаются в одну огромную реку. В 2025 году главную премию этой выставки «За вклад в европейское взаимопонимание» здесь получил белорусский писатель Альгерд Бахаревич.
Спустя год интерес к Беларуси все еще есть: на стендах можно найти книги поэтессы Юлии Тимофеевой, писателя Альгерда Бахаревича, бывшего политзаключенного Николая Дедка, пишущего о Беларуси журналиста Инго Петца и других. Здесь же можно встретить и самих авторов.
Встреча с писателем Сашей Филипенко проходит на стенде издательств Швейцарии и собирает большое количество слушателей. В прошлом году в швейцарском Diogenes вышла его новая книга «Слон» — о том, как люди свыкаются с проблемами и перестают замечать, что с ними с комнате находится «слон».
«Мне хотелось написать универсальную книгу, — говорит писатель. — Мы можем читать о «слонах», которые существуют в Беларуси и России, но они есть и в Германии, и в любой другой стране. Я начал писать эту книгу три года назад, когда началась война, и мне хотелось показать, как вместо того, чтобы решать проблемы, люди начинают жить с ними, не замечая. Также я хотел показать человека, который пытается говорить об этих проблемах. Часто общество не хочет слышать правду и не слушает того, кто называет слона слоном. Вместо этого оно начинает бороться с этим человеком».
По словам Филипенко, свои книги он пишет для читателя, который через 20-30 лет сможет их прочесть и понять наше время, «как мы не заметили войны и многих других «слонов».
Рассказывает Саша Филипенко и про новое уголовное дело, которое завели на него в Беларуси за то, что он цитировал собственные книги. «У меня много литературных премий, которые я получал в России, Франции, Швейцарии. Но, мне кажется, это главная литературная награда, когда государство заводит на тебя уголовное дело, которое начиняется словами «посредством литературы призывал…» Наверное, я все делаю правильно».
«1500 прочтенных книг — это не героизм»
Встреча с бывшими политзаключенными Максимом Знаком и Марией Колесниковой проходит на главной сцене одного из павильонов выставки. Мария, рассказывая о литературе в тюрьме, часто смеется, Максим — много шутит.
Пошел четвертый месяц, как они находятся на свободе. По словам Максима Знака, для него каждый день сейчас кажется годом: так много событий он умещает. «Привык не ко всему — некоторые вещи до сих пор шокируют. Например, что вокруг слишком много насилия. Хотя если посмотреть на 2020 год, это все уже было, мы просто этого не замечали, — продолжает тему «слонов» Максим Знак. — Для меня важно, что, несмотря на пережитый опыт, эти черные вещи не выжгли нас изнутри», — говорит бывший политзаключенный и срывает первые аплодисменты зала.
За пять лет и три месяца заключения Мария Колесникова прочла более 700 книг, некоторые — даже дважды: например, «Фауста» Гете. «Это были два разных перевода и как будто два совершенно разных произведения. Сейчас хочу прочесть его в оригинале», — улыбается Колесникова.
Максим Знак осилил более 1500 книг. «Как прочел так много? Это не героизм, это просто способ сбежать из тюрьмы, — говорит Максим. — Когда ты находишься в камере с бетонными стенами, ты можешь только сидеть. То есть 16 часов в сутки ты делаешь ничего. Но если у тебя есть книга, ты можешь оказаться в другой стране, в другом времени».
Лучшей книгой, которую Максим Знак прочел в заключении, он называет «Каласы пад сярпом тваім» Владимира Короткевича. Также он несколько раз перечитывал Библию: «Потому что каждый раз, когда ее читаешь, находишь что-то новое для себя». Для Марии Колесниковой своеобразным убежищем стали сочинения философов: «Потому что ты как будто участвуешь в дискуссии и никогда не одна».
Закончились книги — стал писать свои
Когда закончились книги с библиотеке, Максим Знак начал писать свои. За пять лет и три месяца заключения он написал 18 произведений, но только одно смогло оказаться за пределами тюремных стен. «Это чудо, что «Зекамерон» сбежал из тюрьмы. Я был удивлен, когда узнал, что она стала популярна. Три года я находился в полной изоляции. И знание о том, что аудитория хорошо приняла мою первую книгу, поддерживало меня и я продолжал писать дальше».
Мария Колесникова, находясь в заключении, написала две книги. «Я начала их писать, когда оказалась в полной изоляции. Слишком много информации было в моей голове, и мне нужно было ей поделиться. Первую книгу я написала очень быстро, буквально за три недели. Она была обо всем том, что произошло с мая по сентябрь 2020 года. Каждый день, каждое важное событие того периода. А вторая была автобиографической. В какой-то момент я задумалась: почему я легко принимаю решения, которые другим кажутся не самыми простыми? Так она и появилась».
Перед тем как Марию Колесникову и Максима Знака отпустили на свободу 13 декабря 2025 года и выслали из страны, у них забрали все письма и рукописи. «Для писателя потерять свои работы — это трагедия. Что это значит для тебя?» — интересуется модератор дискуссии журналистка Алис Бота у Знака.
«Я ожидал этого, — отвечает Максим Знак. — Изначально я разложил по разным стопкам написанные книги, их черновики и письма. Думал, что они заберут что-то одно. Но забрали все. Когда это произошло, был шок. Несколько дней я был очень расстроен, потому что на этих страницах была моя жизнь последних пяти лет. Но после я себя успокоил, что это просто был для меня тренинг, как писать книги. Теперь, надеюсь, я смогу их написать лучше».