Экономические проблемы сдерживают рост военных расходов России, но не мешают ей финансировать войну против Украины — и не станут фактором ее окончания, полагают в Стокгольмском институте исследования проблем мира.В условиях резкого замедления экономики и сокращения нефтегазовых доходов российскому правительству становится все труднее балансировать бюджет. Под давлением оказываются и ключевые для Кремля расходы — финансирование войны против Украины и армии в целом.
В 2026 году военные расходы России впервые с начала войны сократятся в реальном выражении, то есть с учетом инфляции. Вместе с тем министерство обороны пытается сделать траты более эффективными — и кое-что ему удается.
О том, как меняются объемы, структура и логика военных расходов России, рассказывает новый доклад Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI). DW — о главном из него.
Какими были военные расходы России в 2025 году и какие в 2026-м
Анализ военных расходов России затруднен тем, что объем доступных данных о них с каждым годом сокращается. SIPRI ежегодно публикует оценку, учитывающую как открытые расходы федерального бюджета, так и засекреченные.
В 2025 году военные расходы федерального бюджета, согласно расчетам эксперта SIPRIДжулиана Купера, составили около 16 трлн рублей или 7,5% ВВП. В 2026 году, по его оценке, военные расходы составят 14,9 трлн рублей или 6,3% ВВП.
Поскольку бюджет в России планируется сразу на три года, оценке поддаются также расходы, заложенные на 2027 и 2028 годы. Они должны составить соответственно 15,7 трлн и 15,3 трлн рублей, подсчитал Купер.
Впрочем, эксперт оговаривается, что в условиях продолжающейся войны и экономической нестабильности долгосрочным планам правительства не стоит придавать слишком большое значение. Даже расходы на текущий год, как правило, отклоняются от изначально заложенных в бюджет значений.
Высокие военные расходы создают давление на гражданские статьи бюджета
С формальной точки зрения, если не вдаваться в детали, может показаться, что России удается поддерживать высокий уровень военных расходов, не в ущерб социальной сфере. Это не так, пишет Купер. И дело не только в том, что, например, расходы на образование и здравоохранение растут лишь в номинальном выражении (на 2026 год запланирован рост на 4%), тогда как в реальном выражении, с учетом инфляции, они сокращаются.
Военные расходы, подобно раковой опухоли, проникают в гражданские статьи бюджета. В частности, часть затрат, формально проходящих по разделу «Социальная политика», на деле связана с военными нуждами. В 2025 году такие расходы составили 242 млрд рублей, а в 2026 году увеличатся до 594 млрд рублей. Приведенные выше оценки не включают расходы региональных бюджетов, оговаривается Купер. Между тем они весьма значительны.
Региональные бюджеты обеспечивают единовременные выплаты контрактникам, компенсации раненым и семьям погибших военнослужащих. В 2025 году на каждое из этих направлений регионы направили примерно по 0,5 трлн рублей. Выдерживать эту нагрузку становится все труднее. Следствием замедления экономики стало сокращение поступлений от налога на прибыль — ключевого источника доходов региональных бюджетов. В результате 2025 год они закрыли с рекордным дефицитом в 1,5 трлн рублей.
Как Россия оптимизирует военные расходы
Невозможность дальнейшего наращивания военных расходов власти пытаются компенсировать повышением их эффективности. С этим, по мнению Купера, может быть связано то, что на смену команде Сергея Шойгу, чьи бывшие заместители один за другим становятся фигурантами уголовных дел о коррупции, пришли технократы.
Министр обороны Андрей Белоусов — экономист. В прошлом он был первым вице-премьером, помощником президента по экономическим вопросам, министром экономического развития. Один из двух первых заместителей министра обороны, Леонид Горнин, тоже экономист. До назначения в министерство обороны он был первым заместителем министра финансов и отвечал, в том числе, за финансирование силовых ведомств.
В 2025 году в министерстве начали широко внедряться принципы бережливого управления, пишет Купер. Было создано новое подразделение — департамент повышения эффективности. Создается единая цифровая среда — вместо примерно сотни разрозненных и плохо интегрированных информационных систем. Реформируется финансовое планирование.
Кроме того, повышению эффективности способствует изменение структуры закупок вооружений — с акцентом на более дешевые системы — прежде всего, беспилотники и легкую технику — которые частично заменяют более дорогую технику. Удалось ли уже достичь заметных результатов, власти пока не сообщали. Вероятно, они все же есть, полагает Купер, и именно поэтому расходы в 2026 году получилось сократить.
Структурные проблемы и санкции ограничивают экономический рост (и, соответственно, потенциал увеличения налоговых поступлений бюджета), но не подрывают способность государства финансировать войну. Экономические трудности, таким образом, вряд ли станут фактором завершения конфликта, пишет Купер в завершающей части доклада.
В краткосрочной перспективе давление на бюджет может ослабнуть в связи с ростом мировых цен на нефть. Если этого не произойдет и нефтегазовые доходы продолжат сокращаться, власти смогут компенсировать недобор за счет нового повышения нагрузки на бизнес и население. Потенциал такого повышения, по мнению эксперта SIPRI, далеко не исчерпан.
