Роль иностранных добровольцев в защите Украины от агрессии РФ значительно выросла. Министр обороны Федоров даже надеется с их помощью частично перекрыть мобилизационный дефицит. Что ждет легионеров в будущем?»Все друзья Украины, кто хочет присоединиться к защите, — приезжайте, мы дадим вам оружие!», — обращался к гражданам всего мира президент Украины Владимир Зеленский уже на третий день полномасштабной войны, когда российская армия вплотную приблизилась к Киеву.
Еще через день Зеленский объявил о создании Интернационального легиона территориальной обороны (ТРО) — отдельного подразделения для добровольцев со всего мира. Через неделю заявки на вступление в легион поступили более чем в 50 украинских посольств, и официальный Киев тогда утверждал — «готовых воевать» уже более 20 тысяч.
Однако, как следует из оценок собеседников DW в ВСУ, разведке и Национальной гвардии, реально приблизиться к этому показателю удалось только сейчас. Единственный легион быстро растворился, иностранцы тем временем служат в десятках разных бригад и батальонов, но составляют лишь до 2 процентов в миллионных Силах обороны Украины.
Однако все может измениться. Расширение участия иностранцев в боевых задачах — один из ключевых элементов стратегии по решению проблем недостаточной мобилизации и дезертирства, которую министр обороны Михаил Федоров обещает представить в ближайшее время. Насколько реалистичны такие планы, разбиралась DW.
Первый набор иностранных добровольцев
Новости о российском вторжении застали 40‑летнего Иссака Ольверу на рабочем месте в инвестиционной компании в техасском Хьюстоне. Когда‑то в 2019 году он провел в Украине короткий отпуск, но этого оказалось достаточно, чтобы фото и видео ракетных ударов заслонили собой биржевые графики и котировки акций. Военные эксперты, которым привык доверять бывший морской пехотинец, завершивший 15‑летнюю службу в звании майора, сходились во мнении: Киев падет за три дня. Поэтому на четвертый день Ольвера воспринял обращение Зеленского так, словно украинский президент говорил лично к нему.
«Этот призыв заставил меня переосмыслить то, во что я верил. Американцы ценят свободу, безопасность и справедливость. Но ничто из того, во что мы верим, не доставалось нам тяжело. Нам не пришлось ничего платить за это, и даже войны, в которых я участвовал, не несли экзистенциальной угрозы для США. Но если эти ценности важны для меня — сколько я готов за них заплатить?», — вспоминает Ольвера в книге Reckoning Dreams and Fire, вышедшей в США в прошлом году.
В этих мемуарах он рассказывает, как уже на следующий день уволился из инвестиционной компании и начал искать способ попасть на фронт в Украину. «Мы примем вас с радостью», — уверил его по телефону сотрудник украинского посольства в Варшаве. Однако никакой информации об условиях службы или будущем контракте у него не было. Несмотря на это, 13 марта морпех пересек польско‑украинскую границу и направился к палатке с надписью: «Интернациональный легион». Ему повезло задержаться — утром того дня российский ракетный удар убил на Яворовском полигоне, где собирали всех добровольцев, более 60 человек.
В Украине Ольвера сформировал группу из 40 бойцов — у кого‑то не было военного опыта вовсе, часть служила в армии еще в прошлом веке. Деньги не были мотивом ни для кого, утверждает бывший морской пехотинец в разговоре с DW четыре года спустя. «Кто‑то из них сбежал на войну из‑за неудачных отношений, кто‑то искал приключений, адреналина. Были и прагматики — профессиональные «солдаты удачи» или охранники, для которых война с Россией — лишь эффектная строка в резюме. Хватало и идеалистов, для которых эта война была делом морали», — вспоминает он. В двадцатых числах марта группу переправили в Киев. Под командованием украинских офицеров они присоединились к освобождению Ирпеня. После первого же боя добровольцы начали расходиться по домам, пишет Ольвера в мемуарах.
Другой ветеран морской пехоты США, полковник Эндрю Милберн, критиковал подготовку и слаженность Интернационального легиона еще более резко. В своей статье для военного журнала Task & Purpose он называл подразделение «армией неудачников, ветеранов и военных туристов», от которых было мало пользы в боях в Киевской области.
Опираясь на подобные наблюдения, старший советник департамента безопасности и обороны Центра стратегических исследований в Вашингтоне Марк Кансиан — тоже полковник морской пехоты — приходил к выводу: чтобы Интернациональный легион приносил реальную пользу на поле боя, украинскому командованию нужно отсеять непригодных добровольцев и усилить подготовку ценных. Кроме того, для иностранцев необходима формализованная кадровая система оценки достижений, поощрений и дисциплинарных наказаний, писал Кансиан в начале апреля 2022 года.
Самых опытных добровольцев сразу взяло под свое крыло Главное управление разведки Минобороны (ГУР) — уже в марте из них создали отдельное подразделение специального назначения. Иностранцев объединяли в небольшие тактические группы под командованием украинских офицеров. Тогда же в составе ГУР начали формировать национальные подразделения из белорусов и россиян.
В апреле 2022 года восемь таких тактических групп прибыли в Николаевскую область, вспоминает Ольвера. Его группу под названием Raven отправили на помощь 28‑й механизированной бригаде в район поселка Александровка, что на берегу Днепровского лимана. Их задачи заключались главным образом в разведке и диверсиях в тылу врага, рассказывает бывший легионер в своей книге. Например, отряд Ольверы десантировался на оккупированной Кинбурнской косе — в течение четырех дней они выслеживали артиллерийские позиции россиян. В эти же дни другой отряд «рейвенов» попал в засаду под Александровкой: двое иностранных бойцов и украинский офицер погибли, британец Эндрю Хилл попал в плен, еще один бывший американский морпех Грейди Курпаси пропал без вести.
После короткого отдыха остатки группы Raven, сменившей название на Black Team, отправили на оборону Северодонецка. Там в одном из боев Ольвера едва не погиб от танкового обстрела. «Это был новый опыт. Тяжелая артиллерия, танки — всего этого не было ни у талибов, ни у ИГ, с которыми я воевал раньше… В Северодонецке я впервые понял, что мое выживание в этой войне зависит от случая», — вспоминает он в мемуарах.
Однако так считали не все легионеры — часть из них возлагала ответственность за потери и проваленные задания на украинских командиров. После серии официальных жалоб, которые не привели к каким‑либо изменениям в легионе ГУР, они обратились к журналистам.
В августе 2022 года украинское англоязычное издание The Kyiv Independent опубликовало резонансное расследование: иностранные добровольцы рассказывали журналистам о самоубийственных заданиях, разворовывании снаряжения и грубости офицеров, которые даже угрожали легионерам оружием. Военная прокуратура, однако, не обнаружила нарушений закона в подразделении.
В те же дни командование ГУР в полном режиме секретности готовило для легионеров еще одну рискованную миссию — освобождение Запорожской АЭС. Несколько отрядов пересекли Каховское водохранилище на лодках, но не смогли даже закрепиться на левом берегу. Разведка предприняла, как минимум, еще две попытки штурма, рассказывал год спустя глава ГУР Кирилл Буданов в интервью NV. В одной из них — в октябре 2022 года — участвовал и Иссак Ольвера. Он отказался обсуждать с DW причины неудачи этой и других операций, сославшись на профессиональный кодекс офицера морской пехоты США.
К концу 2022 года те члены его команды, кто еще оставался в живых, покинули Иностранный легион — война затягивалась куда дольше, чем они рассчитывали, отправляясь в Украину в начале вторжения. Следом за товарищами уволился из ГУР и Ольвера, однакодо сих пор живет в Украине — он основал волонтерскую организацию, которая поставляет на фронт снаряжение для спецопераций.
Легионы без «туристов»
Расставание с Иностранным легионом проходило не у всех гладко. В упомянутом и последующих расследованиях The Kyiv Independent отмечались многочисленные случаи отказов выплачивать обещанные государством 100 тысяч гривен компенсаций за ранения — кому‑то на время лечения оформляли отпуск, кого‑то записывали в дезертиры и разрывали контракт. Увольняли и тех, кто позволял себе открыто критиковать командиров, а анонимные источники журналистов разыскивала контрразведка.
В еще худшем положении оказались белорусские и российские добровольцы — для них военный билет был единственным законным основанием находиться в Украине. DW еще в начале 2023 года рассказывала истории нескольких бойцов из «Полка Кастуся Калиновского», которые после разрыва контракта фактически становились персонами нон грата в Украине. «Это было просто несправедливо», — говорит DW Ольвера, которому один из героев той публикации спас жизнь под Северодонецком.
Комментируя подобные проблемы, представители Иностранного легиона поначалу оправдывались: мол, их бойцы так редко разрывают контракты, что устойчивой практики просто не успели выработать. Тогда это звучало правдоподобно — иностранные подразделения росли на глазах. Собственный Интернациональный легион был не только у ГУР: в ВСУ на начало 2023 года их было аж четыре — три представляли собой отдельные батальоны специального назначения в составе Сухопутных войск, а четвертый — подготовительный центр.
Однако с годами выяснилось — отток тоже был немалым. «Среди иностранцев в первые годы хватало «военных туристов». Такие люди могли подписать контракт в 14:30, а в 14:31 уже его расторгнуть», — вспоминает Константин Милевский, ныне начальник отдела координации прохождения военной службы иностранцами в Сухопутных войсках. Легионеры без раздумий расторгали контракты на время отпуска или для перевода в другой батальон, потому что имели на это право — в отличие от украинских военнослужащих. Из‑за этого управление иностранными подразделениями было трудно прогнозируемым, объясняет 46‑летний подполковник.
Когда осенью 2023 года в Верховной раде заработала временная следственная комиссия (ВСК) по защите прав военнослужащих, установление для иностранных добровольцев минимальных сроков контракта было среди приоритетов, поданных армией, вспоминает секретарь ВСК Юлия Яцик. «Хуже было лишь то, что часть иностранцев воевали вообще без контрактов, поскольку боялись, что дома их будут преследовать за наемничество. Мы предлагали создать для них особое соглашение, но ничего не вышло», — рассказывает Яцик DW.
Лишь в мае 2024 года Верховная рада изменила условия контрактов для иностранных бойцов: с тех пор расторгнуть их они могут только после полугода службы. Командование же имеет право уволить бойца и после двух месяцев испытательного срока. «На практике никто силой не удерживает бойца, который не хочет служить. Но наличие минимального срока отсеяло кучу «туристов», — уверяет Константин Милевский.
Как выяснилось, горячие обращения президента Зеленского в первые два года войны были едва ли не единственными приглашениями для иностранных добровольцев. Правда, Минобороны создало специальный сайт, где на английском языке разъяснялись условия службы, и даже можно было подать заявку на вступление. Однако за пределами Украины его мало кто видел, отмечалось в отчете ВСК.
Лучше всего работало «сарафанное радио»: идеалисты звали на борьбу с кремлевским империализмом таких же идеалистов, а легионеры с опытом приглашали своих товарищей по прошлой службе — об этом сходятся в рассказах собеседники DW из разных иностранных подразделений.
Уже на втором году войны большинство таких прагматиков ехали в Украину из Колумбии. В стране, где недавно закончилась 50‑летняя гражданская война, стремительно сокращали вооруженные силы. Военная пенсия, на которую отправляли уже в 40 лет, составляла около 400 долларов, а средняя зарплата в стране была еще меньше. Зато в Украине за службу на передовой платили до 120 тысяч гривен — то есть примерно в семь раз больше.
Правда, военный опыт колумбийцев был не слишком релевантным, отмечает Константин Милевский. «Они привыкли воевать против партизан и картелей в джунглях, а здесь врагом была большая армия с ракетами и дронами», — рассказывает офицер, который сам в 2000‑х воевал в Ираке, а позже участвовал в миротворческой миссии в Либерии.
Перед отправкой на фронт новобранцы должны были пройти подготовку, однако сразу возникли проблемы — мало кто из колумбийцев понимал английский, а знатоков испанского в украинской армии до сих пор единицы. К тому же, во время обучения военнослужащим не выплачиваются «боевые» надбавки — это время от времени становится поводом для обид и скандалов, рассказывают собеседники DW в разных подразделениях.
Тем не менее бойцов из Колумбии ценят за усердие и настойчивость. «У них очень ярко выражено внутреннее лидерство, — говорит Милевский. — В каждой группе есть человек, на которого ориентируются остальные. Именно с такими лидерами чаще всего и работают украинские командиры, и они же, как правило, являются главными рекрутерами».
По его подсчетам, граждане стран Южной и Центральной Америки сейчас составляют около 60 процентов всех иностранцев в Сухопутных войсках. Отдельные колумбийские и даже бразильские подразделения есть в ГУР, а также в нацгвардейских корпусах «Азов» и «Хартия». Поток добровольцев из региона не уменьшается, однако большинство из них не задерживается в Украине надолго — чаще всего контракты расторгают через 6–9 месяцев, рассказывает DW офицер «Хартии» на условиях анонимности.
Одна из главных причин этого — карьерные возможности даже для таких лидеров, о которых говорит Милевский, ограничены сержантскими должностями. Лишь прошлой осенью парламент разрешил присваивать иностранным добровольцам офицерские звания, однако на практике это до сих пор не работает. «Офицер в украинской армии — это не только про опыт и приказы; это материальная ответственность и серьезная бюрократия. Чтобы с этим справляться, нужно хотя бы знать украинский язык», — объясняет Константин Милевский.
Легионеров в каждый дом
В августе 2024 года издание The Kyiv Independent отмечало: за два года, прошедшие с момента громкого расследования, проблемы в интернациональных легионах не только не были решены, но и усугубились. Командиры бьют подчиненных за неповиновение, среди бойцов царит «гангстерская» атмосфера, что, вероятно, привело к двум случаям убийства легионеров ГУР их же товарищами.
В то же время парламентская ВСК предлагала объединить легионы, собрав «разбалансированных» иностранцев под единое управление. Собеседники Kyiv Independent среди добровольцев, однако, сходились во мнении: иностранцам лучше служить в регулярных украинских частях.
С 2024 года собственные интернациональные подразделения разной величины начали создавать пехотные и артиллерийские бригады, морская пехота, Десантно‑штурмовые войска и Нацгвардия. Процесс ускорился после того, как в марте 2025 года правительство наконец создало Единый центр рекрутинга иностранцев. Сейчас он централизованно набирает бойцов для 35 бригад и отдельных батальонов. «Единственное наше требование к этим подразделениям: иностранцами должны командовать украинские офицеры со знанием иностранных языков, — рассказывает Константин Милевский. — Но не кладите на тарелку больше, чем можете съесть. Сначала создайте взвод, если он покажет результат — расширьте до роты, и так далее».
Однако больше всего и одновременно смогли «переварить» штурмовые полки, которые, хотя до сих пор и не стали отдельным родом войск, но непрерывно масштабируются под личным кураторством главнокомандующего Александра Сырского. Прошлой осенью он распорядился перевести три сухопутных интерлегиона в состав разных штурмовых полков в качестве линейных спецбатальонов.
Громче всего такому переводу сопротивлялись украинские командиры. Так, заместитель командира 2‑го Легиона Андрей Спивак в нескольких интервью называл свой батальон носителем уникальной боевой тактики, которую он потеряет в составе штурмового полка. В свою очередь, его предшественник Александр Якимович утверждал: легион деградировал и был укомплектован максимум на 40 процентов. Командование Сухопутных войск, со своей стороны, пыталось убедить в целесообразности таких переводов и указывало, что реформа, наоборот, усилит легионеров новым вооружением и техникой.
Но дурная слава шла далеко впереди штурмовиков. «Каким‑то образом в обществе сформировалось ошибочное мнение: если «штурм», то обязательно «мясной». Но и до перевода легионеры выполняли преимущественно штурмовые задачи, и в других бригадах это главная функция иностранцев, — говорит Милевский. — Возможно, нужно было более детально объяснить это военнослужащим на всех уровнях».
Социальные гарантии для иностранных бойцов
Смогут ли иностранные легионеры стать по‑настоящему мощным элементом Сил обороны, как этого хочет министр Федоров? Большинство собеседников DW в разных родах войск вместо ответа лишь пожимают плечами — мол, служба иностранцев и сейчас слишком краткосрочная. По словам подполковника Константина Милевского, ежемесячно иностранцы подписывают около 600 новых контрактов с Сухопутными войсками, однако эта цифра включает и переводы, поэтому реальное количество новобранцев несколько меньше.
По мнению Милевского, военному руководству необходимо «изменить оптику» в отношении легионеров и заставить их по‑другому смотреть на российско‑украинскую войну. «Мы будем делать максимум, чтобы они воспринимали Украину не только как источник заработка, но и почувствовали цели этой войны. Почувствовали, что Украина — прекрасное место, где можно не просто получить новый полезный опыт, но и применить его. Место, где можно остаться и стать частью общества», — говорит он в беседе с DW.
В феврале 2026 года президент Владимир Зеленский подписал закон о социальных гарантиях для иностранных бойцов, защищающих Украину. С мая этого года иностранные добровольцы, увольняющиеся из Сил обороны, смогут получить полугодовой вид на жительство — преференцию, о которой они просили все 4 года.
DW пыталась получить комментарий Единого центра рекрутинга иностранцев для этой статьи, однако получила отказ от министерства обороны. Там объяснили, что временно не комментируют будущее легионеров, пока стратегия министра Федорова не будет представлена официально.