80 лет назад, 24 марта 1946 года Британская вещательная корпорация начала регулярное радиовещание на Советский Союз. Примерно половину этого времени Русская служба Би-би-си работала, невзирая на противодействие советских властей, глушивших наши передачи. История совершила виток, и после начала полномасштабного российского вторжения в Украину Би-би-си столкнулась со все усиливающимися блокировками со стороны российских цензурных органов. При всей несхожести технологических подходов их объединяет стремление оградить аудиторию от беспристрастного освещения событий.
Русская служба Би-би-си вспоминает историю своей борьбы с государственной цензурой и рассуждает о том, как этот процесс может развиваться дальше.
«Кажется, британская публика не в курсе или позабыла, что уже три месяца между Востоком и Западом идет радиовойна, — напоминал с трибуны британского парламента депутат Джон Хэйр в июле далекого 1949 года. — Противостояние в эфире становится все горячее, и на полтора часа каждый день Россия объявляет нам войну в радиоволнах».
Полтора часа — столько в 1949-м, через три года после начала регулярного вещания, шли новостные сводки Би-би-си на русском. Советские власти начали пытаться заглушить их в коротковолновом эфире почти сразу, но к весне 1949 года глушение стало нормой. Технология забивания эфира помехами от более мощных передатчиков, расположенных ближе к слушателям, была впервые опробована в Германии в годы Второй мировой войны.
К концу 1940-х советские власти начали создавать систему блокирования нежелательной для них информации. «Есть предостаточно свидетельств, показывающих, что за несколько месяцев для войны с Би-би-си были поставлены около 300 передатчиков глушения. За ночь такого не сделаешь, и это явно было не сиюминутное решение», — констатировал депутат Хэйр. За полвека попыток как-то уберечь советских граждан от западных «голосов» этот арсенал глушилок вырос больше чем в пять раз.
Глушение передач Би-би-си на русском языке продолжалось без малого полвека, до 1987-го. Вместе с перестройкой пришла свобода распространения информации и доступа к ней. Наверняка, находясь в изоляции в Крыму в августе 1991 года, Михаил Горбачев похвалил себя за решение прекратить глушение западных «голосов». В историю вошли слова последнего советского генсека «Би-би-си — лучше всех», сказанные после освобождения из недолгого заточения на даче в Форосе. Правда, на самом деле генсек имел в виду, что в те дни передачи Би-би-си было слышно лучше других.
Этой свободе было отмерено 35 лет. 4 марта 2022 года, через неделю после полномасштабного вторжения в Украину, российские власти заблокировали доступ к материалам Би-би-си в российском сегменте интернета. Вместе со многими популярными и авторитетными российскими независимыми изданиями и международными вещателями Би-би-си обвинили в распространении «недостоверной общественно значимой информации». Информация действительно была общественно значимой: в первую неделю войны аудитория Русской службы выросла в три с лишним раза, достигнув 10 миллионов человек.
Звуки из космоса
В середине 1940-х в Советском Союзе было примерно пять с половиной миллионов коротковолновых радиоприемников — этот метод связи хорошо подходил для огромной страны, и еще в середине 1920-х Совнарком решил подстегнуть распространение радиосвязи через пользование личными радиопередатчиками и радиоприемниками. Но в июне 1941-го, через несколько дней после нападения Германии на Советский Союз, власти провели конфискацию всех частных радиоприемников — это был первый опыт борьбы с вражеской пропагандой.
После окончания войны приемники стали возвращать владельцам. Получили обратно свой ламповый приемник, деревянный ящичек ЦРЛ 10К, и родители Натальи Рубинштейн, уроженки Ленинграда, впоследствии проработавшей на Русской службе почти четверть века. Приемник вернулся в ленинградскую квартиру Рубинштейнов, но отец Натальи, сидевший по печально знаменитой 58-й статье о контрреволюционной деятельности, в 1946-м году освободился из лагеря, и ему вернуться в город не разрешили.
В жизни «за 101-м километром» были свои плюсы. «Поселок Красава Тихвинского района, четыре часа езды от Ленинграда, комариная глушь, торфяные болота. Но слышно там было замечательно, — вспоминает Рубинштейн. — Никто не заинтересовался поставить там глушилку. И отец слушал все, что хотел, и так, как хотел».
В хрущевскую оттепель глушение не прекращалось, но и тотальным его тоже было не назвать. И Би-би-си слушали широко. Уже в Ленинграде, вспоминает наша бывшая коллега, возвращаясь домой летним вечером можно было слышать из открытых окон то тут, то там голос Анатолия Гольдберга — бессменного комментатора Русской службы на протяжении 40 лет. «А приходишь на работу, в музей Пушкина на Мойке, так тебе еще и расскажут, что вчера передавали, например, очередную главу [книги Солженицына] „Архипелага Гулаг“», — рассказывает Рубинштейн.
«Мы — папа, мама, бабушка, я и немецкая овчарка Туман жили в крохотной однокомнатной хрущевке на окраине Москвы, — вспоминает соавтор одного поста на форуме битломанов. — Родители мои были медицинскими пролетариями. Папа работал врачом на „неотложке“ (бюджетный вариант „Скорой помощи“), а мама участковым терапевтом. Уроки я учил на кухне, а мое личное пространство все школьные годы ограничивалось кроватью за шкафом […] „Вражьи голоса“ папа слушал по ночам. Садился на трехногую табуретку, упирался лбом в радиолу и терпеливо, сквозь треск и вой глушилок, вылавливал нужную волну. А мне за шкафом казалось, что это к нам доносятся звуки космоса».
ЦРУ США посвятило вопросу о Би-би-си и глушилках целую докладную записку, последив неделю на станции радиомониторинга в Мюнхене летом 1960 года за качеством приема утренних и вечерних передач Русской службы. Помехи наводили избирательно: рассказы о британской или американской жизни звучали в эфире беспрепятственно, а вот на обсуждение конфликтов между советским руководством и лидерами западных стран, на рассказы об отношениях между КПСС и компартиями соцстран или экономических и политических подробностях жизни в странах социалистического блока глушилки реагировали всегда. Правда — с приличной задержкой.
«Причуды советского избирательного глушения отнюдь не создают впечатления уверенности в себе, острой проницательности или молниеносной эффективности. Напротив, результат зачастую выглядит нелепо и, должно быть, именно так воспринимается многими советскими слушателями. Более того, глушение важных заявлений западных политиков — таких, как ответ Макмиллана на отказ СССР участвовать в женевских переговорах по разоружению [в июне 1960 г.] — должно вызывать глубокое раздражение у советских слушателей Би-би-си и, по всей видимости, наводить многих из них на мысль о том, что Хрущеву есть что скрывать», — отмечают составители доклада.
Так продолжалось до вторжения советских войск в Чехословакию в 1968-м. «Я была в Крыму 21 августа 1968 года, и мы обо всем этом послушали на Би-би-си, а вот потом с глушилками все снова стало ужасно, — вспоминает Наталья Рубинштейн. — Но желание узнать то, что от тебя прячут, было, конечно, очень сильным. Некий спорт имел место. Мы все обойдем и все получим, чего нам не дают». В памяти у нашей коллеги до сих пор — туристы-лыжники, уезжавшие за город. «В рюкзак обязательно клали радиоприемник. И прямо вот вижу перед глазами: человек стоит, спиной прислонившись к дереву, рядом две лыжные палки, и слушает радиоприемник, который как-то пристроен у него на груди».
Часть этого состязания с властями состояла, например, в модификации продававшихся в СССР приемников: радиолюбители расширяли диапазон частот, позволяя принимать запретные передачи в диапазонах 19, 16 и 13 метров. Власти отвечали строительством все более мощных «глушилок». К середине 1980-х, когда одним из главных «триггеров» стало освещение вторжения СССР в Афганистан, число передатчиков, направленных на глушение западных радиопередач, достигало примерно 1700, и в сумме они потребляли 45 мегаватт электроэнергии — объем, сравнимый с потребностями советского города с населением в 50-70 тысяч человек.
Слушатели не сдавались. «В трудных случаях удавалось улучшать соотношение силы сигналов радиостанции и глушилки в пользу первой, перемещая приемник по помещению, из одного угла в другой, — вспоминает один из соавторов этого поста в ЖЖ. — Иногда хороший результат получался путем изменения ориентации приемника в пространстве самым причудливым образом, например, перевернув его выдвижной антенной вниз, причем антенна направлена не вертикально вниз, а наискосок. Вертя приемник, удавалось серьезно ослабить звук глушилок».
Скачки на VPNах
Список всего того, что заблокировал Роскомнадзор на пятый год войны в Украине, приближается к 5 миллионам интернет-адресов. Четверть из этого было закрыто для просмотра из России в одном только 2025-м. Пока что, несмотря на блокировки, материалы Русской службы Би-би-си читают, слушают и смотрят от 7 до 12 миллионов человек в неделю.
Примерно треть пользователей читают материалы веб-сайта или приложения Русской службы — из всех языковых служб Би-би-си такая преданная веб-аудитория есть только у нас и у BBC Mundo, вещающей на испанском. Остальные две трети наших читателей, зрителей и слушателей — в соцсетях, которые тоже давно заблокированы в России, и в телеграме, который того и гляди пополнит этот список.
Судя по опросу «Левада-центра» (власти России включили его в реестр «иноагентов») год назад, как минимум пятая часть россиян хорошо знакома с технологией VPN и пользуется ей регулярно, а еще 13% прибегают к этому методу обхода блокировок иногда. За год, прошедший с предыдущего опроса на эту тему в 2024-м, процент пользователей VPN вырос тоже на 13%. Вероятно, реальная доля пользующихся VPN сейчас выше — кто-то, возможно, предпочел не афишировать свои познания в беседе с социологами, а кто-то обратился к методам обхода блокировок после того, как в конце прошлой осени в России стали «давить» WhatsApp.
Но не отстает и Роскомнадзор — с 2020 года были заблокированы 440 поставщиков услуг VPN, только в прошлом году под блокировку попали 258 таких провайдеров. Ограничения коснулись почти всех протоколов передачи данных.
«Российские власти поднаторели. Роскомнадзору за прошлый год был выделен миллиард долларов на борьбу с VPN и другими средствами обхода ограничений, — говорит Саркис Дарбинян, киберадвокат, основатель общественной организации RKS Global (власти России внесли его в реестр «иноагентов»). — Роскомнадзор, может быть, часть из этого сожрал или украл, но другая часть была очень эффективно использована. Поэтому технические возможности, которые сейчас есть у цензора, удивляют даже нас».
Желающим почитать что-то неподцензурное приходится проявлять изворотливость. «Скачу с одного VPN на другой, — рассказывает москвич Сергей, попросивший об анонимности. — Протоколы у этих VPN разные, и бывает, что падает тот, который вроде бы считают более устойчивым. Включаю другой — он бесплатный, предоставлен одной некоммерческой инициативой по защите интернета. В бесплатной версии там „подрезана“ скорость, часто видео с ютьюба идут с задержками даже в среднем разрешении. А потом падает вся мобильная связь и, если ты не дома, то ни тебе новостей, ни подкастов».
В регрессе от точечных блокировок к созданию «белых списков» и сети, полностью отрезанной от глобального интернета, Россия постепенно спускается с одной ступеньки на другую. По состоянию на конец марта к огромным «черным спискам» добавляются так называемые «серые»: Роскомнадзор идентифицирует подсети (subnet), которые, предположительно, могут быть использованы для обхода блокировок мессенджерами или VPN-провайдерами, и начинает детальное изучение их трафика с последующей блокировкой, если подозрения подтвердятся. А составление разнообразных региональных списков сервисов, не подлежащих блокировкам, укрепляет предположения о том, что введение автономной сети — в среднесрочных планах российских властей.
Оптимисты считают, что это не случится скоро. «Заблокировать все средства обхода блокировок кажется пока еще фантастической задачей даже для такого мощного цензора, как Роскомнадзор, — уверен Дарбинян. — Да, ситуация может стать еще хуже, чем сейчас, „чебурнет“ может стать еще более агрессивным, но все равно эта ситуация лучше, чем ситуация в позднем СССР, когда не было интернета и вообще не было никаких иных альтернативных средств коммуникаций, кроме радио».
Блокировки влияют не только на наших читателей и подписчиков. С ними стало труднее работать и журналистам. К логическим трудностям — найти в условиях работы из-за границ России готовых к разговору собеседников — добавляются и логистические: как поговорить с ними «голосом», если вотсап заблокирован, телеграм замедляют и VPN у собеседника нет?
В чистом эфире
По многу раз в день дикторы и радиоведущие Би-би-си повторяли как мантру: «Вы можете слушать наши передачи на коротких волнах в диапазоне 16, 19, 25, 31 и 41 метр». Избитая поговорка про «обычай на Руси — ночью слушать Би-би-си» объяснялась не повышенной скрытностью слушателей, а физическими свойствами радиоволн — на нижних частотах коротковолнового спектра, тех, что были доступны в советских приемниках, лучше было слышно в начале ночи. Программы повторялись по несколько раз в день, а тематические выпуски — два-три раза в неделю.
«Нам надо было свыкнуться с мыслью о том, что повторы — это не такое уж плохое дело, потому что в разное время суток глушилки были то более, то менее эффективны, — вспоминал Питер Юделл, работавший в середине 1980-х руководителем восточноевропейских языковых служб Би-би-си. — А иногда, правда, очень редко, мы пускались на разные проделки. Самая интересная случилась в день, когда умер Брежнев, ну или может быть днем позже. Мы как обычно закончили вещание в полночь по московскому времени. И потом, через несколько минут, совершенно неожиданно для операторов глушилок, вернулись для того, чтобы провести спецвыпуск по поводу кончины генсека. И, кажется, на протяжении довольно долгого времени этот эфир шел без помех, потому что операторы на станциях глушения решили, что их смена закончилась, и разошлись по домам».
В 1985 году, через много лет после эмиграции из СССР в Израиль, Наталья Рубинштейн прошла конкурс и получила работу в лондонском Буш-хаусе, где в те годы работала Всемирная служба Би-би-си. «5 августа 1985 года я впервые оказалась у микрофона, — вспоминала она. — „Говорит Лондон, — объявила я, как меня научили. — Вы слушаете Русскую службу Би-би-си“. И пошли, как положено, позывные — трубное приветствие из „Марша для датского принца“ Иеремии Кларка. Жар и озноб охватили меня разом. Это было классическое раздвоение личности: на ту, которая у микрофона, и ту, которая у радиоприемника. Это я-то Лондон? Это я-то Би-би-си?»
В 1986 году на международных конференциях ОБСЕ и в прямых переговорах с советским руководством западные представители все чаще стали поднимать вопрос о незаконной — в нарушение Хельсинкских соглашений 1975 года — практике глушения западных радиопередач в СССР. Москва отступала, но постепенно, продолжая утверждать, что западные вещатели ставят целью подрыв советского строя. Тогда же выяснилось, что свой взгляд на глушение «голосов» — и вовсе не более либеральный, чем в Москве — есть и у других стран социалистического лагеря. Переговоры продолжались, Горбачев намекал на то, что глушение при определенных обстоятельствах можно прекратить…
И вот январским вечером 1987 года Наталья Рубинштейн, освоившись к тому времени в студиях Буш-хауса, представляла заключительный обзор радиоматериалов дня. «Я вела последнюю передачу и очень хотела домой, — вспоминает она. — Такая тоска… „Послушайте то, послушайте это… Но прежде всего, короткая сводка новостей“. И вот новостник читает новости, сидя со мной за одним столом. А мне в наушниках звукооператор-британец говорит: „Вы знаете, нам позвонили из Службы мониторинга, 10 минут назад русские сняли глушение. И это официально. Мы идем в чистом эфире. Скажите об этом нашим слушателям. И я сказала».
Одним из первых последствий внезапной либерализации стало то, что сотрудники Би-би-си, на протяжении десятилетий имевшие только фрагментарное представление о том, кто и где слушает их передачи, обрели обратную связь. «Когда наконец мы стали говорить свободно, то, во-первых, мы стали получать мешки замечательных писем из провинции, — вспоминает Рубинштейн. — Во-вторых, потом уже российские радиостанции — и провинциальные, и из Москвы — стали брать наши радиопередачи».
30 лет назад, в 1996-м, у микрофона Русской службы Би-би-си оказался и автор этой статьи. Еще пару лет спустя, когда качественный и без единой помехи FM-эфир российских радиостанций уже давно переполняли свободные мнения самых разных оттенков и громкости, вещание Би-би-си на коротких волнах стало казаться делом несколько архаичным. Однажды, сидя в студии подвального этажа в Буш-хаусе, я вел дневную субботнюю новостную передачу и все гнал прочь из головы предательскую мысль: а что если прямо сейчас все то, над чем мы трудимся с продюсером эфира, звукорежиссером и редактором, не слушает ни одна живая душа?
В 1998 году в компании с двумя коллегами-энтузиастами мы придумали сайт Русской службы Би-би-си — простой, нелепый, совсем без корпоративного брендинга, HTML ручной лепки. Ветераны радиоэфира вертели пальцем у виска, верстка расползалась и залезать обратно не хотела никак, фотографии давались ценой мольб и унижений перед владельцем сканера. Но было очевидно, что настает новая эпоха.
На шаг впереди цензора
Во время холодной войны иностранное вещание на территорию СССР оплачивалось из государственных бюджетов. Всемирная служба Би-би-си финансировалась из бюджета МИД Великобритании, а ее радиопередающая станция в Вуфертоне, близ Бирмингема, софинансировалась „Голосом Америки“, работавшим на деньги американских налогоплательщиков (в 2017 году власти России внесли «Голос Америки» в реестр «иноагентов»). Нынешние средства обхода блокировок — плод усилий частных компаний (хотя их поддерживают организации типа Open Technology Fund, финансируемые, в частности, правительством США).
Саркис Дарбинян из RKS Global отмечает, что крупные международные VPN-провайдеры в технологическую гонку с Роскомнадзором не ввязываются: им не нравятся сложности с оплатой от российских пользователей и нет сил на оперативную разработку новых методов маскировки трафика взамен тех, что умудряется прихлопнуть РКН. «Этот рынок остается в основном для игроков, основанных выходцами из России, у которых душа болит за страну. Которые вкладывают множество средств, энергии, собственных сил для того, чтобы постоянно быть на шаг впереди цензора и придумывать те технологии, которые могут справляться со столь агрессивной цензурой и санкционными ограничениями».
Не исключено, что не за горами эпоха, когда спутниковый интернет типа Starlink не будет опираться на наземные терминалы для раздачи сигнала, и это сделает цензуру интернета гораздо сложнее, чем сейчас. Впрочем, и тогда гарантий беспрепятственного доступа к информации не будет. Дарбинян напоминает, что, развертывая Starlink в Казахстане, компания Space X согласилась на передачу властям доступа ко всем передаваемым данным. На рынке приложений Apple часто ограничивает доступ пользователей к отдельным программам по требованию властей авторитарных стран.
«Но, кроме бигтеха, у нас есть надежда на open-source технологии. Есть open-source мессенджеры, которые, конечно, куда больше адаптированы к технологическим изменениям в области цензуры и меньше соблюдают комплаенс, что называется, по законодательству стран цифрового авторитаризма», — говорит эксперт. Среди средств, которые пока неподвластны блокировкам — браузер Tor, система маскировки трафика Psiphon, мессенджеры и сети, работающие по принципу peer-to-peer и способные передавать данные при почти полностью отключенном интернете.
Подписывайтесь на наши соцсети и рассылку
DPI на экспорт
Тем временем Россия уже давно экспортирует технологии интернет-цензуры в другие страны. Тотальный шатдаун, сопровождавший массовые протесты в Иране в январе и возобновившийся с началом американо-израильских бомбардировок в конце февраля, опирается на DPI, „глубокий анализ пакетов“ данных — технологию, используемую в определении трафика, подлежащего блокировке российскими СОРМ.
Экспорт российских технологий DPI и всей системы СОРМ, которую внедряли в российских телекоммуникациях в течение последних 25 лет, происходит через иорданское представительство российской компании «Протей». Среди партнеров «Протея» — южноафриканская MTN, соучредитель крупнейшего иранского телеком-провайдера IranCell. Второй партнер в этом предприятии — «Компания электронного развития Ирана», IEDC, созданная при Министерстве обороны Исламской Республики. Еще 10 лет назад «Протей» сообщал о поставках технологий DPI в Иран.
«Иран живет в этих условиях много дольше России. Она только первое десятилетие погружается в эту цифровую тьму, а Иран живет в ней уже второе десятилетие, — говорит Дарбинян. — Мы видим, что количество VPN-пользователей в Иране уже составляет более половины населения, для которых VPN — это не просто какой-то разовый уход от закона, а это реально средство выживания на протяжении последних 10 лет».
Но в Иране VPN-сервисы уже почти не помогают. С конца февраля страна живет по сути в режиме «белых списков»: связь с глобальным интернетом прервана. По оценкам мониторинга NetBlocks, после шатдауна в январе она снова упала до 1% в первые дни войны и остается на таком уровне до сих пор. При этом функционируют правительственные веб-сайты, структура госСМИ и банковская система.
Милад Алави, журналист из Тегерана, сумел сообщить об этом в сети X таким образом: «Этот твит ушел через Open VPN после шести часов попыток c 59 маскирующими ссылками, несколькими NPV-профилями и с помощью друга. Интернет в Иране, что проводной, что мобильный, обрублен. Мы сидим в темноте, а по госканалам говорят о том, что Иран уже почти победил Тель-Авив и Вашингтон!»
По всей видимости, остающиеся сигналы доходят через контрабандные терминалы Starlink, число которых оценивают как минимум в 50 тысяч. Но в последние месяцы — и тоже не без помощи российских технологий — иранские власти вычисляют эти терминалы и подавляют спутниковый сигнал, накрывая глушилками целые кварталы.
В сети набирает обороты кампания призывов к Илону Маску активировать для Ирана технологию Direct-to-Cell, позволяющую современным мобильным телефонам принимать сигнал со спутников напрямую. Технические возможности для этого с учетом довольно старых иранских мобильных технологий неясны, с юридической стороны активная подача такого сигнала в национальную телекоммуникационную систему без разрешения властей прецедентов пока не имела.
Снова на короткие волны?
История не ходит по кругу, но очередной виток цензурной спирали сильно напоминает события далеко, казалось, ушедшего прошлого. В начале второй четверти ХХI века Би-би-си возвращается на короткие волны — Персидская служба, отказавшаяся от радиовещания три года назад, сейчас пытается пробиться к иранской аудитории любыми способами.
Русская служба Би-би-си сохраняет надежду на то, что блокировки удастся обойти с использованием новых технологий маскировки трафика. Этим уже занимаются многие коллеги-конкуренты Би-би-си на русскоязычном рынке. В корпорации, чей технологический департамент одновременно обслуживает сотни редакций, найти нужное решение — дело небыстрое. В условиях, когда вокруг бюджета Би-би-си идут политические битвы, финансирование этих решений стоит в длинной очереди.
И блокировки — лишь одна из серьезных проблем, и для всей Британской телерадиовещательной корпорации даже не самая главная. Самые сложные технические задачи перед всей Би-би-си ставит распространение искусственного интеллекта: как грамотно использовать его возможности и при этом не нарушать строгих редакционных принципов и не потерять доверие аудитории — над этим бьются редакторы, инженеры и программисты.
С определенностью можно сказать одно: Би-би-си уверена в том, что у российской аудитории есть и потребность, и право в получении неподцензурной информации. Выражаясь словами британского депутата Хэйра из далеких 1940-х: «Последнее, чего хотят власти России — это чтобы точные новости дошли до ее жителей. Ведь иначе люди того и гляди узнают правду о том, что происходит в России. Кремль убежден, что население надо вскармливать на правильной радиодиете».
- Серьезный шаг к «суверенному интернету»: в России применили новый способ блокировки YouTube и WhatsApp и сильно ограничили работу телеграма
- Суверенный интернет придумали не в России. Опыт Китая и Ирана
- Роскомнадзор закрыл доступ к сайту Русской службы BBC News
