Что такое успешное старение, стареют ли россиянки успешно или неуспешно и какие ценности у российских женщин на пенсии? На эти вопросы Би-би-си отвечает социолог Анна Шадрина.
Анна Шадрина — социолог и преподавательница университета Ливерпуля. В сфере ее интересов — изучение жизни женщин в России. На Би-би-си уже выходило интервью с ней о том, что такое быть хорошей матерью в современном мире.
Новая книга Шадриной называется «Феномен бабушки: пожилые женщины и политическая социология старения в России». Исследовательница проводила глубинные биографические интервью с русскими пенсионерками в Самаре и в Великобритании — сравнительный элемент позволил проанализировать, переезжает ли типичный сценарий старения, принятый в стране, где женщина сформировалась как личность, если она эмигрирует в новую страну. Шадрина также анализирует в книге российские фильмы и художественную литературу, где в центре — женское старение.
Электронная версия книги доступна бесплатно на английском языке, а перевод на русский готовится в издательстве «Новое литературное обозрение».
Би-би-си: Сейчас в СМИ и социальных сетях стала популярна тема «успешного старения». Что это вообще такое?
Анна Шадрина: Начать надо с деконструкции этой концепции. Потому что успешное старение — это не что-то, что существует в реальной жизни. Это идеологическая категория. Идея успешного старения возникла, когда во всем мире выросла продолжительность жизни и стало понятно, что люди не умирают сразу после пенсии. И тогда ученые задумались: если продолжительность жизни выросла, то каким должен быть этот отрезок времени между пенсией и смертью? И группа ученых ввела эту категорию, они ассоциировали успешное старение с поздней жизнью, на которую не влияют болезни и инвалидность. Это было про здоровье.
Позже эту категорию взял в оборот глобальный капитализм. Так возникла индустрия, которая продает продукты или сервисы, обещающие людям, что они будут выглядеть моложе своего возраста. Поскольку мы живем дольше, глобальному капитализму выгодно, чтобы мы оставались активными, моложавыми и, таким образом, потребляли больше для того, чтобы эту моложавость поддерживать и сохранять.
Би-би-си: Но быть активным и моложавым ведь в целом неплохо?
А. Ш.: Да, но отношения пенсионных систем и рынков труда к стареющим людям — это совершенно другая история. Социальные институты во всем мире подвержены эйджизму. Этот термин означает, что чем старше мы становимся, тем сильнее мы испытываем давление со стороны социальных институтов, чтобы мы уступали места более молодым людям.
Почему для многих людей так привлекательны омолаживающие процедуры? Типичный ответ на этот вопрос: «Я это делаю для себя, потому что я хочу выглядеть хорошо, я хочу быть в хорошем настроении». Но на более глубоком уровне антивозрастная индустрия дает иллюзию, что можно остановить время. Потому что когда мы стареем, когда у нас появляются морщины, параллельно запускается процесс социального старения. Не в последнюю очередь мы не хотим стареть потому, что есть большой риск, что сегодняшняя зарплата превратится в завтрашнюю маленькую пенсию. И, как следствие, наши статус и образ жизни понизятся.
Индустрия красоты дает обещание, что если мы хорошо выглядим, то можно обмануть эту систему, которая делает нас социально старыми. Как будто если я выгляжу моложе своих лет, меня не будут выталкивать с рынка труда так активно и у меня будет относительная свобода человека работоспособного возраста, с зарплатой и с перспективами.
А когда женщину вытолкнули с рынка труда в силу возраста, ее перестают рассматривать как человека, который вносит вклад в экономику и в воспроизводство населения. Это несмотря на то, что многие еще как остаются экономически активными.
Би-би-си: Насколько идея «успешного старения» уже пришла в Россию?
А. Ш.: Есть стереотип, что на Западе все женщины стареют успешно, что они красивые, нарядные, путешествуют. Что, конечно, неправда, потому что в любых странах есть бедные и богатые. В России, особенно в крупных городах, такие женщины тоже есть.
Но из моих разговоров с россиянками, живущими в провинциальных городах, я сделала вывод, что главный мотив жизни женщины пенсионного возраста — это альтруизм. Это стоическая забота о других. В публичном воображении женщине пенсионного возраста отводится место человека, которая должна посвятить себя не себе, а заботе о детях и внуках. Забота о внуках — очень важная миссия, но она не ценится высоко.
Би-би-си: Почему в России преобладает именно эта идея?
А. Ш.: Как устроена типичная российская семья? Нынешнее старшее поколение — это последнее поколение людей, которые являются владельцами недвижимости, не имея высоких долгов по ипотеке. С другой стороны, их маленькие пенсии делают их зависимыми от помощи детей и внуков. Соотношение средней пенсии к средней зарплате в России гораздо ниже, чем во многих западных странах. И таким образом происходит межпоколенческий экономический обмен. Постсоветское государство себя исключило из того, чтобы обеспечивать людей жильем. Но кто-то должен продолжать это делать. Это ложится на плечи бабушек, которые получили советское жилье бесплатно, и кажется, что это самый естественный ход событий. Но так ли это?
Мужчины в России живут на десять лет меньше. Это значит, что среднестатистическая женщина, скорее всего, рано овдовеет. У нее останется в собственности квартира. И у нее, например, двое детей. В России возраст вступления в первый брак и возраст рождения первого ребенка традиционно ниже, чем в странах Западной Европы и Северной Америки. Считается, что молодая семья должна заводить детей чем раньше, тем лучше — эта политика действует и через экономическое поощрение рождаемости, например, материнский капитал, и через культуру репродуктивного давления.
И пожилая женщина, у которой есть взрослые дети, будет стараться делиться своими накоплениями и помочь детям купить жилье, либо пустит детей жить к себе, чтобы у нее поскорее появились внуки, будет обещать им свою помощь. Не в последнюю очередь потому, что у нее не так много ролевых моделей перед глазами, которые научат, что еще можно делать со своей жизнью, когда ты еще полна сил, но общество тебя уже видит пожилой. Забота о внуках очень пригождается, чтобы чувствовать себя важной и нужной.
Для России этот сценарий — норма. Но в других странах молодую семью не подталкивают к тому, чтобы они скорее заводили детей еще до того, как они могут позволить себе экономическую независимость. А россиянки охотно берут на себя эту заботу.
Би-би-си: И что для самой пожилой россиянки это означает?
А. Ш.: Это означает, что она не может, например, завести свою личную жизнь. Я такое слышала от женщин, которые говорили: «Я не чувствую, что я одинока. Со мной живет моя взрослая дочь, ее муж и их дети, я вовлечена в их семью». Это значит, что она не свободна для других отношений. У нее нет своего жилищного пространства, у нее нет времени, потому что молодой семье нужно сходить в кино, и она смотрит за внуками вместо того, чтобы потратить свое время на хобби. Она лучше, конечно же, отдаст сбережения внукам на кружок по музыке.
В отношении выхода на пенсию, она, скорее всего, тоже будет испытывать давление со стороны семьи. Семья хочет, чтобы она поскорее ушла с работы, потому что кто-то должен сидеть с внуками. И на работе тоже будут ждать, когда же она освободит рабочее место для новых молодых сотрудников. Ни для кого не секрет, что чем ближе к пенсионному возрасту, тем сложнее найти приличную работу.
Но, скорее всего, женщина не будет осознавать этого давления. Когда мы живем в ограничивающих обстоятельствах, для нас очень важно сохранить достоинство. И поэтому женщина будет, скорее всего, говорить, что это ее собственный выбор — оставлять любимую работу, заботиться о внуках, продавать свое жилье, чтобы помочь молодой семье, не вступать в новый брак.
Но если с женщинами поговорить больше десяти минут, они, конечно же, будут рассказывать, как непроста эта жизнь россиянки пенсионного возраста, потому что на нее возложено слишком много обязанностей, которые необязательно ценятся, потому что их принимают как данность. В России и в других постсоветских странах женщины не считаются молодыми достаточно рано, наверное, после сорока. И если ты по этим меркам уже состарилась, то тебе, с одной стороны, не положено иметь собственных интересов, а с другой стороны, считается, что ты и сама ничего не хочешь для себя, потому что — что интересного в дожитии? Только кроссворды, вязание носков и внуки.
Би-би-си: Я, в частности, обратила внимание в вашем исследовании на то, что в России право пожилых женщин на секс четко увязывается с наличием зарплаты.
А. Ш.: Да, я наблюдаю такую связь.
Би-би-си: Это, казалось бы, неочевидно — наоборот, человек вышел на пенсию, он может посвятить свое время тому, чтобы ходить на свидания и активно искать партнера. Откуда взялась эта связь?
А. Ш.: Сексуальность регулируется моральными нормами. Моральные нормы рассматривают сексуальность как атрибут человека независимого, дееспособного гражданина. Не в медицинском смысле дееспособного, а экономически автономного. Когда у меня есть экономическая независимость, мне автоматически даются права на некоторые свободы. Например, выражать свою сексуальность и посвящать себя каким-то интересным занятиям.
А если ты пенсионерка, общество перестает ценить твои заслуги, как прежние, так и настоящие. Для общества ты потребительница социального обеспечения, а не независимый субъект, вносящий ценный вклад в виде налогов и рождения детей. Тогда зачем тебе право на личную жизнь? Ожидается, что ты от этого права сама откажешься и поставишь в приоритет интересы своих детей, внуков. Поэтому стереотипы вроде «не по возрасту одета», «неприлично иметь молодых любовников» связаны с представлениями о том, что место женщины пенсионного возраста рядом с внуками.
Би-би-си: При этом из вашей книги следует, что если, условно говоря, показать российской женщине два сценария, где в одном она помогает с внуками, а в другом она живет отдельно и у нее больше свободного времени на себя, она все равно выберет первый?
А. Ш.: Внуки дают смысл жизни. Я вижу, что многие женщины, которые подходят к пенсионному возрасту, особенно в крупных городах, начинают задумываться: а что мне дальше делать? Хорошо, у меня есть средства для того, чтобы сделать свое лицо более моложавым. А что мне дальше делать с этим самым лицом? Какой образ жизни, в котором центральное место не занимают работа и внуки, может давать вдохновляющие смыслы?
Конвенциональный жизненный сценарий может приносить много удовлетворения. Ты прожила все этапы жизни так, как и предполагалось, у тебя была работа, у тебя была семья, потом появились внуки. Теперь этим внукам помогаешь. И это дает ощущение успешности.
Классический сценарий «успешного старения» основан на потреблении. Если у тебя есть деньги, ты можешь путешествовать, ты можешь заниматься пилатесом, наряжаться. Но сколько человеку нужно путешествий для полного счастья? Много путешествовать утомительно даже в молодом возрасте.
Люди живут дольше, но проблема поисков смыслов в поздней жизни не решена. Основная проблема — это низкий социальный статус, который мы ассоциируем со старением. Хобби могут увлекать, но кружок пения для пенсионеров не дает такого статуса, как успешно встреченный дедлайн на работе. Сбережения и хорошая пенсия помогают чувствовать себя «как в молодости».
Би-би-си: Таким образом, получается, что все российские пожилые люди, в частности, пожилые женщины обречены на то, чтобы быть несчастными, потому что они живут в стесненных обстоятельствах? Многие выживают за счет либо неквалифицированной подработки, либо за счет помощи детей.
А. Ш.: Я думаю, что именно сценарий бабушки, которая активно включена в помощь внукам и детям, он, несмотря на низкий социальный статус пенсионеров, все-таки дает удовлетворение, и он дает ощущение преемственности и связи с семьей.
Но межпоколенческая солидарность — не нейтральная. Она устроена таким образом, что если моя мама отдает мне свою квартиру, это считается в порядке вещей. Считается, что если ты старше, то тебе много не надо, ты передаешь нажитое дальше. А если я помогаю маме финансово, для нее это стыдно. Это не то, как обстоят дела, это просто привычный способ думать.
Многочисленные исследования межпоколенческих обменов показывают, что способность помогать другим связывается с автономией, а принятие помощи — с зависимым положением. В капиталистическом обществе зависимость представляется как поражение, как что-то, чего нужно избегать.
А еще для старших принимать помощь от детей означает задаваться вопросом: как же я так прожила свою жизнь, что мне мои дети и внуки должны помогать? Что я сделала не так в своей жизни? Поэтому пожилые люди не очень любят об этом говорить.
Би-би-си: Есть такая шутка, что в России странно запрещать однополые семьи, потому что все семьи в России однополые — это мама и бабушка. Как я понимаю, это действительно реалия современной жизни, где партнеры по воспитанию детей — это часто две женщины, женщины двух поколений.
А. Ш.: Этому наблюдению достаточно много лет. Все исследовательницы, которые изучали российскую семью, об этом говорят.
Би-би-си: Из этого следует, что репродуктивный труд женщин продолжается? Кажется, что вот женщина доросла до совершеннолетия, на нее начинается репродуктивное давление, что нужно завести детей, но где-то к сорока годам оно сходит на нет. Но дальше начинаются внуки…
А. Ш.: Я могу рассказать историю. Одна 70-летняя женщина, с которой я разговаривала, рассказывала, что она мечтала поступить в университет. Но ее мама потеряла мужа во время Великой Отечественной войны, второй раз вышла замуж и новый муж мамы очень хотел совместного ребенка. Мама забеременела, когда моя собеседница училась в последнем классе. И поскольку в то время был очень небольшой декретный отпуск, единственным способом выжить для семьи было, чтобы моя информантка ушла в вечернюю школу. Она сидела с новорожденным своим братом и параллельно доучивалась в вечерней школе для рабочей молодежи.
Когда она с этой рабочей молодежью познакомилась, она поняла, что у них уже есть зарплата, и это было для нее привлекательно. И поэтому она не пошла в университет, а вместо этого пошла работать на завод. Потом она доросла до мастера цеха, и ее могли послать по квотам для рабочих в университет. Она очень хотела, чтобы ее давняя мечта про высшее образование осуществилась. Но в этот момент забеременела она сама, и муж сказал ей, что он не будет сидеть с ребенком, когда у нее будет сессия. И, в общем, ей пришлось опять отказаться от осуществления своей мечты.
А потом, когда подошел пенсионный возраст, она вышла на пенсию, но у нее были знакомые, которые ей помогли найти хорошую работу после пенсии. И она была очень довольна этой работой. И в этот момент забеременела ее дочь, и ей пришлось уйти с этой любимой работы, чтобы сидеть уже с внуками.
В общем, когда я с ней говорила, она рассказывала о том, что она очень ценила свою профессиональную деятельность, свою карьеру, и очень сожалела, что ей так и не довелось закончить университет. Ей не довелось получить этот опыт и сделать свою жизнь немного более комфортной. Вполне возможно, она могла бы стать отличным директором завода. Это очень типичная история, в которой у женщины не было ни секунды сомнения в том, что забота о детях — это женская обязанность, и таким образом репродуктивная работа становится женской судьбой.
А потом у пожилых женщин есть еще пожилые родители. У них есть мужья, которые часто подвержены каким-то заболеваниям, и уход за мужем — это тоже женская забота. Если женщина уже овдовела и хотела бы, может быть, второй раз выйти замуж или третий, то, скорее всего, она будет ставить в приоритет благополучие своих детей и внуков и сто раз подумает. Скорее всего, в связи с тем, что мужчины живут меньше, у нее не будет много опций. Но даже если такие опции будут, то на пути к новым отношениям будет стоять такой моральный барьер, как приоритет собственной семьи. А это тоже репродуктивная работа. Репродуктивная работа для женщин не заканчивается никогда.
Би-би-си: А что происходит с теми женщинами, у которых нет внуков? Это значит, что жизнь не удалась?
А. Ш.: На мой взгляд, норма участия пожилой женщины в воспитании внуков настолько сильна, что женщины, у которых внуков нет, пытаются и, как правило, успешно, найти какой-то способ роль бабушки осуществлять. Это могут быть дети родственников или соседские внуки. Может быть, это бывшие студенты или молодые люди, с которыми пожилая женщина поддерживает связь.
Я не слышала историй, чтобы женщины, у которых не было внуков, были полностью заброшены, изолированы. В этом основной интерес моего исследования — что жизнь на самом деле не заканчивается с наступлением пенсионного возраста, и страсти, и связи, и привязанности, и желания не пропадают. Другое дело, что общественное внимание не заглядывает в эти уголки жизни женщин.
Но да, действительно, как существует стигма, связанная с тем, что у женщины нет детей, точно также есть и стигма, когда у женщины нет внуков. Как женщины с этой стигмой обходятся, что они делают? Многие женщины пытаются ограничить связи, в которых, возможно, будут задавать навязчивые вопросы, вроде: когда ваши дети заведут собственных детей? Но главное — человеческие связи сохраняются всегда. И если внуков нет, на передний план выходят какие-то другие связи.
Би-би-си: Если бабушки в России так вкладываются в благополучие молодого поколения и внуков, можно ли было бы от них ждать минимальной политической активности?
А. Ш.: Не надо забывать о том, что Россия — это авторитарное государство, и открытый политический протест может обернуться угрозой для свободы и жизни человека. А поскольку женщины несут ответственность за поддержание жизнедеятельности всей семьи, поскольку жизнь женщины всегда связана с этой репродуктивной заботой, женщина, конечно, меньше будет рисковать.
С другой стороны, исследования показывают, что в тех аспектах социальной жизни, где можно выражать несогласие, не подвергая своей жизни чрезмерному риску, женщины достаточно активно высказывают свое несогласие.
Би-би-си: Последний вопрос. Родились ли у вас в ходе исследования советы для будущих пожилых женщин?
А. Ш.: У меня нет советов. Могу сказать, что делаю я, потому что мне пятьдесят лет и мне осталось 17 лет до пенсии [в Британии].
Когда мне исполнилось пятьдесят лет, я записалась в тренажерный зал и хожу в туда три раза в неделю. И я очень жалею, что я не делала этого раньше. Это не сделает меня бессмертной, но это дает мне больше энергии, я больше радуюсь жизни.
И я собираюсь поговорить с человеком, который разбирается в пенсионных инвестициях. Это не значит, что я буду делать эти пенсионные инвестиции. Есть расхожее мнение, что они не имеют никакого смысла, потому что ты можешь не дожить или пенсионный фонд может не дожить, может наступить новая война. Но есть и другое мнение, что прошли те времена, когда можно было просто полагаться на то, что пенсия обеспечит достойное существование. Поэтому я занимаюсь физкультурой и хочу подумать о том, как бы мне организовать накопления. И еще два момента. Я поняла, что надо культивировать дружбу и искать занятия, которые дают смыслы в жизни.
- Грустные, злые и в стрессе: как изменились женщины за последние 10 лет?
- Почему женщины живут дольше? Всё дело в генах, но есть еще две причины
- Снова на кухню? Коронавирус отбросил эмансипацию женщин на 25 лет назад
