Тысячи украинских гражданских остаются в российском плену, часто без статуса и связи с родными. Их задержания нарушают международное право, а семьи годами добиваются освобождения, сталкиваясь с системными препятствиями.С начала полномасштабного вторжения России в Украину на ее территории исчезли тысячи мирных жителей. По оценкам правозащитников, речь идет как минимум о 16 тысячах украинских гражданских — людях, которые не принимали участия в боевых действиях, но все равно оказались в российском плену. Эти произвольные задержания напрямую противоречат международному гуманитарному праву: гражданские не являются участниками войны, и их защита закреплена, в частности, в Четвертой Женевской конвенции.
«В Женевской конвенции даже логически не предусмотрено, что какая-либо из стран, зайдя на территорию другой страны, может позволить себе (…) взять гражданского человека и просто его забрать и удерживать в заключении без каких-либо оснований», — говорит Юрий Ковбаса, представитель уполномоченного Верховной рады Украины по правам человека. Соответственно, сама категория «гражданский пленный»правом не предусмотрена, но такие люди есть.
Режим «инкоммуникадо»: пленные за рамками правовой системы
Лариса Шевандина уже 11 лет не видела своего мужа, известного украинского спортсмена и президента Федерации ушу в Донецкой области Олега Шевандина. В мае 2015 года его похитили в родном Дебальцево, и с тех пор супруги общались лишь дважды — оба раза в первые сутки после задержания. По словам очевидцев, с которыми общалась Шевандина, ее мужа остановили вооруженные люди в масках, вытащили из машины, надели мешок на голову и увезли в неизвестном направлении.
С момента похищения мужа она провела собственное расследование его исчезновения и основала общественную организацию Ukraine Movement. Return Freedom. Кроме того, Шевандина рассказывает, что кейсом ее мужа занимается и ООН и он многократно рассматривался на комиссии по насильственным исчезновениям: «Но, к сожалению, ООН не имеет прямых механизмов (воздействия. — Ред.), и даже при таком внимании человек все равно остается в плену».
«11 лет в российском плену — это очень много. И когда говорят, что каждый день — это ад, то это ад, умноженный на 365 и потом еще на 11», — подчеркивает Шевандина.
Случай Олега Шевандина стал одним из первых известных эпизодов задержания гражданских лиц на оккупированных территориях. С юридической точки зрения его положение описывается как «инкоммуникадо» — полная изоляция без доступа к связи, адвокатам и без официального обвинения. Именно в таком статусе пребывает большая часть гражданских в российском плену — и большинство из них было задержано уже после начала полномасштабного вторжения.
«Это та категория, которую российский режим называет «задержанные за противодействие специальной военной операции». То есть это люди (…) у которых вообще нет правового статуса, поскольку вот это задержание противоречит не только международному праву, но и российскому законодательству», — объясняет эксперт Центра гражданских свобод Михаил Савва.
По словам Ковбасы, другая категория заключенных — это те, чье заключение Россия официально оформила, предоставив Международному комитету Красного Креста (МККК) информацию об их удержании. «Это другая часть граждан, которые уже могут иметь какие-то приговоры — надуманные приговоры, там о каком-то терроризме, например», — объясняет Ковбаса.
Обвинен в шпионаже, но признан политическим заключенным
Именно к этой категории относится журналист и активист Сергей Цыгипа. В 2021 году он вышел на пенсию и начал писать сказки о своем родном городе — Новой Каховке. Он проводил дни в библиотеке, работая с архивами, чтобы вымышленный мир максимально точно совпадал с реальным. Герои его историй тоже были не случайными: часть персонажей была основана на друзьях, другая — на нем самом и его жене. Так, в одной из сказок Водяной похищает героя, олицетворяющего самого Цыгипу, и вернуть его можно, лишь собрав семь спрятанных ключей.
Когда в начале 2022 года российские войска оккупировали Новую Каховку, Цыгипа остался, чтобы помогать местным жителям: он организовывал гуманитарную помощь и рассказывал о происходящем в социальных сетях. 12 марта его похитили — словно повторив сюжет собственной сказки. С этого момента и до конца декабря он находился в заключении без официального процессуального статуса, сообщает «Мемориал». Уголовное дело против него возбудили лишь 26 декабря — его обвинили в шпионаже. «Мемориал» считает Цыгипу политическим заключенным.
За поиски «ключей» для его освобождения взялась его жена Елена Цыгипа, которая, по ее словам, за это время успела стать «внештатным правозащитником». Она участвует в работе инициативы «Гражданские в плену» и регулярно выходит на протестные акции, посвященные проблеме гражданских заключенных. «Я всю вот эту ситуацию трансформирую в мою общественную деятельность, — говорит Елена. — Я понимаю: если я буду просто сидеть, страдать, плакать, это не облегчит его участь».
Поддерживать связь с мужем ей довольно сложно. Последнее письмо от него она получила в феврале, хотя сама она пишет ему каждую неделю и отправляет бланки для ответов. «И то, что нет никаких писем, может говорить о том, что мои письма ему не отдали», — говорит Цыгипа. Кроме того, в заключении у Сергея ухудшается здоровье. «В результате того, что они содержатся в холодных сырых помещениях, здоровье каждого — не только Сергея — каждого украинского военнопленного и гражданского пленного ухудшается с каждым днем», — отмечает Цыгипа.
Систематические пытки украинских заключенных в России
По информации правозащитников и ООН, российские власти систематически подвергают украинских военнопленных и гражданских, находящихся в заключении как в России, так и на оккупированных территориях, пыткам и жестокому обращению.
«Пытки, издевательства — это постоянно подтверждается после того, как наши защитники, защитницы и даже те самые гражданские лица возвращаются из плена, они все это подтверждают», — говорит Ковбаса.
Кто и почему оказывается в российском плену
По словам Саввы, в плену чаще всего оказываются социально активные люди. К примеру, участники протестных акций в поддержку гражданских заключенных рассказывают, что до задержания их близкие были волонтерами, активистами, водителями, помогавшими вывозить людей с оккупированных территорий, или просто открыто выражали проукраинскую позицию. «Задерживают потому, что, по мнению оккупационных властей, человек представляет угрозу: он может стать центром объединения сопротивления», — объясняет Савва и добавляет, что подобные массовые задержания нужны еще и для запугивания населения. «Они показывают буквально каждому, что с вами может произойти то же самое — вы бесследно исчезнете».
Офицер в отставке Сергей Лихоманов именно так и исчез почти на два месяца после того, как в конце 2023 года в его квартиру в Севастополе ворвались вооруженные люди и увезли его в неизвестном направлении. Впоследствии российская сторона обвинила Лихоманова в государственной измене и подготовке теракта. По оценке «Мемориала», его преследование с высокой вероятностью имеет признаки политической мотивации и сопровождается серьезными нарушениями закона.
«Я хочу, чтобы у моего брата был шанс жить дальше, жить нормально, не в тюрьме, потому что он этого не заслуживает, он ничего плохого не сделал», — говорит его сестра Татьяна Зелена. «Я считаю, что его арестовали только за то, что он бывший украинский военный», — добавляет она. Зелена уволилась с работы, чтобы полностью посвятить себя борьбе за освобождение брата. При этом она не думает, что его возвращение положит конец ее активизму. «Моя дочь меня спросила: «Мам, вот Сережа вернется, а ты дальше будешь этим заниматься?» А я говорю, что я не знаю. А она отвечает: «Мам, ну я тебя знаю!»» — смеется Зелена и добавляет, что дочь права: она не остановится, пока хотя бы те, с кем она познакомилась за эти годы, тоже не дождутся своих близких из плена.
